Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Вероятно, самым заметной статьей потребления в сегодняшней Индии являются свадьбы, переносящие в жизнь стилистику Болливуда. Вандана Мохан, владелица компании Wedding Design, занимающейся организацией свадеб и заметно опережающей своих конкурентов в Дели, сказала мне, что нынче стоимость самой скромной свадьбы в семье среднего класса начинается с 20 000 долл., но может превысить 100 000 долл. В 2003 г. видный промышленник из Лакхнау Суброто Рой на свадьбы двух своих сыновей потратил около 10 млн долл. (он заплатил только потому, что богат, а обычно расходы несет отец невесты). Организацией этого праздника, на котором побывали почти все индийские политики, занимались болливудские режиссеры, администраторы и хореографы.

Расходы на свадьбы растут вместе с числом приглашенных, количеством приемов, церемоний и прочих событий. Прежде обходились тремя или четырьмя приемами. Сегодня, объясняет Мохан, их бывает минимум пять, а обычно восемь. На «интимные вечера» только для близких друзей семей жениха и невесты приглашают порой более пятисот человек. На главном свадебном приеме бывает до тысячи гостей. «К этому порой трудно относиться серьезно, — улыбается Мохан. — Но это действительно хороший бизнес».

Вокруг этого бизнеса кормятся и астрологи. Ведущий астролог Дев Вашиштха, который берет 120 долл. за 45 минутный сеанс, говорит, что спрос на его советы растет. «Ко мне обращаются даже мусульмане, — говорит Вашиштха, который советуется со звездами о совместимости партнеров, выборе наилучшего времени для свадьбы и тому подобных вещах. — Вступать в брак лучше всего при восходящей Венере и сильном Юпитере: Юпитер очень благоприятная планета».

Изменение ценностей можно изучать по оформлению приглашений — они настоящая поэма о соперничестве семей растущего индийского среднего класса. Раньше к пригласительному билету прилагали простую картонную коробочку с церемониальными сладостями митхай, а теперь сладости рассылают в хрустальных вазах, на посеребренных тарелках или в корзиночках ручного плетения. Вместо традиционных пригласительных открыток теперь направляют приглашения, дизайн которых разрабатывают ведущие художники, на дорогих тканях или на бумаге ручной работы. У самых претенциозных семей модно заказывать дизайн приглашения двум самым известным

336

8. Новая Индия, старая Индия

индийским художникам М.Ф. Хусейну и Сатишу Гуджралу. Список гостей зачастую включает людей, с которыми никогда не встречались ни жених, ни невеста. Смысл этого — чего часто не понимают иностранцы — показать всем, кого семьи жениха и невесты могут привлечь на свадьбу. Чем великолепнее приглашение, тем больше чести хозяевам. На самых грандиозных свадьбах к приглашениям (для друзей и родственников) прилагают небольшие подарки — сумочки от Louis Vuitton, косметические наборы от Revlon и аксессуары от Prada. «Время, когда дарили старое доброе сари, осталось в прошлом, — улыбается Мохан. — Дело ведь не в том, сколько вы потратили, а в том, чтобы все видели, что вы тратите изо всех сил».

Затем гостей надо кормить. В последние несколько лет в Мумбаи, Дели и других городах появились десятки фирм, специализирующихся на свадебной кулинарии. Сегодня нельзя ограничиться индийской кухней. Многие предлагают «кухню разных народов» — тайскую, марокканскую, японскую и прочую экзотику. «Обычно подают угощения не менее чем семи различных национальных кухонь, и чем иностранней, тем лучше, — объясняет Мохан. — И не имеет значения, что все сразу ломятся туда, гда тандур [барбекю]». Не менее важны оригинальность декора, разнообразие и тип свечей, цветочные украшения и прочее. В качестве сквозного сюжета оформления свадьбы могут выбрать «гостиную», «Мулен Руж», какой нибудь болливудский фильм или целую страну. В 2004 г. много писали об одной свадьбе в Пенджабе, мотивом которой была Южная Африка. Штрих аутентичности свадьбе добавили восемь жирафов, которых привезли из Африки родители невесты. «Похоже, что индийский средний класс охватило своего рода безумие», — смеется Мохан. Я предположил, что обратно в Африку жирафы уехали в состоянии крайнего замешательства.

** *

Акак насчет индийских эзотерических традиций — индуизма «Ригведы», «Бхагавад гиты» и Упанишад? Удается ли им выжить под этим натиском современного потребительского поведения? В Индии история утонченных абстракций и вольных философских спекуляций насчитывает три тысячи лет. Это не было религией масс. Но если самые возвышенные и утонченные стороны индийской философской традиции дожили до наших дней, вряд ли они исчезнут в современном мире.

337

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Наиболее почитаемые индийские тексты в сущности глубоко асоциальны: если их понимать буквально, они порой рекомендуют безразличие к страданиям других. В них также отдается предпочтение словам перед действиями. Следы этого философского равнодушия можно найти во многих чертах современной Индии.

Рассуждая об Индии, какой она была более 2500 лет назад, когда последователи Будды, Махавиры и тысячи разнообразных сект были активны и развивали свои идеи в атмосфере сравнительной терпимости к свободному интеллектуальному поиску, А. Л. Бэшем замечает: «Интеллектуальная жизнь Индии в VII—VI вв. до н.э. была обильна и энергична, как джунгли после дождя»1. Пантеисты вели споры с политеистами, дуалисты с монистами, материалисты со спиритуалистами, а атеисты сразу со всеми. Грамматики классических индийских языков, от пали до санскрита, отличались чрезвычайной изощренностью. Если говорить об индуизме как о религии (хотя некоторые доказывают, что к индуизму нельзя подходить как к религии), невозможно оставить в стороне его эзотерическую традицию. Я определенно не обладаю достаточной квалификацией для серьезного разговора на эту тему. Но не удержусь от того, чтобы сказать несколько слов о сложности индийской философской традиции. Меня поразила следующая характерная строка из Упанишад: «Сами боги возникли после творения, так кто же может знать, когда оно свершилось?»2 Это можно понять и как признание неведения об истоках творения, и как признание того, что боги, в сущности, есть продукт человеческого воображения.

Некоторые тексты содержат даже проблески нигилизма. В «Бхагавад Гите» Кришна, являющийся в виде возничего, советует воину Арджуне, которому он служит, преодолеть сомнения о тщете убийства и, выполняя свой кастовый долг, отправиться в бой на его колеснице. Этот эпический диалог часто приводят в качестве нравственной нормы кастового строя, поскольку Кришна говорит Арджуне, что исполнение кастового долга важнее личных соображений. Его также приводят в качестве примера кармической этики: Арджуна может освободиться от уз кармы, созданных его прошлыми

1См.: Basham, The Wonder That Was India, p. 251.

2Lannoy, Speakmg Tree, p. 330.

338

8. Новая Индия, старая Индия

действиями, только действуя без учета последствий. Важно намерение, а не результат. «Ты чувствуешь жалость, когда для жалости нет места. Мудрый не сожалеет ни об умирающем, ни о живущем... Я безразличен ко всем рожденным. У меня ни к кому нет ненависти и ни к кому нет любви».

Записаны слова Будды, сказавшего примерно то же самое: «Те, кто ничего не любят в этом мире, богаты радостью и свободны от боли»1. Одна из чаще всего цитируемых историй из жизни Будды рассказывает о молодой матери, которая пришла к Будде и стала упрашивать его вернуть жизнь ее маленькому сыну, только что умершему от болезни. Если он сделает это, то она будет следовать за ним до конца своих дней. Будда объявляет несчастной матери: пойди в ближайший город и принеси семян горчицы из того дома, в котором жители не понесли бы недавно подобной утраты. Мать оставляет тело своего сына с Буддой, приходит в город и начинает обходить дом за домом. День начинает угасать, и она осознает, что нет такого дома, в котором бы недавно кто нибудь не умер. Она признает тщетность попыток оспаривать законы жизни и смерти и возвращается к Будде в качестве его последовательницы. Бэшем противопоставляет этот рассказ чудесам Иисуса, который воскрешал мертвых и исцелял больных. Трудно ощутить силу множества евангельских сюжетов, не веря в то, что они происходили в реальности. Но сила послания, содержащегося в этой истории из жизни Будды, не зависит от того, происходила ли она в действительности2. Бэшем мог бы сопоставить это реалистичное послание с практикой народного буддизма, когда люди ходят вокруг храма по часовой стрелке, повторяя как заклинание имя атеистического философа, веря, что каждый круг есть дополнительная заслуга.

* * *

Как то раз я зашел перекусить в большое кафе в Куддалоре, штат Тамилнад, и в какой то момент осознал, что все официанты, скользящие вокруг столов в форменной одежде, это дети — некоторым всего по восемь девять лет. Кафе это расположено примерно в пятистах метрах от окружного суда и среди его клиентов много юристов. Но никто из них и ухом не ведет.

1Ibid., p. 306.

2Basham, The Wonder That Was India, p. 262.

339

Э.Льюс.  Без оглядки на богов

Аведь детский труд был официально запрещен в Индии много лет назад. Правда, на благо надомной промышленности в законе оставили большие прорехи. Поэтому в одном из богатейших штатов Индии дети продолжают работать прямо под носом у юристов, поедающих свои ланчи, подаваемые на больших банановых листьях.

Тамилнад был местом ожесточенных баталий по поводу детского труда еще в 1980—1990 е годы, когда обнаружилось, что на фабриках благовоний в городе Сивакаси работает множество детей. Владельцы фабрик зарегистрировали их как малые или кустарные производства, получив возможность обойти закон. Их главным конкурентом была шведская компания Wimco, использовавшая современные машины, что избавляло ее от потребности в большом количестве рабочих рук.

Wimco пожаловалась на то, что ее конкуренты в нарушение закона эксплуатируют труд детей. Началась схватка, в которой почти все, от правительственных чиновников до социальных активистов, единым фронтом выступили против иностранной транснациональной компании. В конце концов правительство повысило пошлины на машины, используемые шведской компанией. И эксплуатация детей продолжилась. Когда наступает решающий момент, абсолютно все, в том числе последователи Ганди, демонстрируют, что иностранный капитал им куда более противен, чем эксплуатация детского труда1.

Масштабы использования детского труда в Индии оценить трудно, потому что все зависит от определения этого понятия. Некоторые говорят о 40 млн детей2, но в это число включены и те, кто помогает родителям в мастерской или ходит к колодцу за водой (ходить иногда приходится далеко). Но если брать только тех детей, которые работают за деньги — изготовляют благовонные палочки, полируют латунные украшения, работают на изготовлении ковров, — их численность составит около 10 млн. Можно оценить и число детей, не посещающих школу, и здесь мы вновь видим цифру в 40 млн. Как бы то ни было, речь идет об очень большом числе детей.

Уменя было множество бесед о детской неграмотности

1Myron Weiner, The Child and the State in India (New Delhi: Oxford University Press), pp. 23—27.

2Оценки зависят от источника. Главными источниками являются правительство Индии и UNICEF, Фонд ООН помощи детям.

340