Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

4. Вымышленная лошадь

когда правительство продержалось у власти полный срок без участия партии Индийский национальный конгресс. Атал Бехари Ваджпаи, семидесятилетний лидер, стал первым индийским премьер министром, который никогда не состоял в ИНК.

Многие из тех, с кем я встречался в Мумбаи в 1998 г., с тревогой ожидали, как поведет себя Бхаратия Джаната, наконец то дорвавшись до власти (не считая тринадцатидневной интерлюдии 1996 г., когда у Ваджпаи едва хватило времени усесться в кресло). И БДП не разочаровала. В первые же недели пребывания у власти было проведено пять подземных ядерных взрывов в пустыне Тхар в Раджастане. Многие индийцы, которые прежде выступали против ядерного оружия и за внешнюю политику, основанную на морали,, которая, благодаря Неру, стала традицией с дня обретения независимости, теперь оказались среди размахивающих индийскими триколорами. Тогда в Мумбаи на вечеринке я разговорился с романистом, который считал себя либералом. «Я не сторонник Бхаратия Джаната, но это особый момент в индийской истории, — воскликнул писатель. — Впервые более чем за тысячу лет нами правят индуисты. И им хватило отваги бросить вызов Америке этими ядерными испытаниями».

Что касается коммунализма, то Ваджпаи развеял худшие страхи своих партнеров по коалиции, согласившись не ставить в повестку дня три излюбленных цели БДП: создание общего гражданского кодекса, что привело бы к отмене предоставленного Неру мусульманам права решать гражданские дела по законам шариата; строительство храма Рамы в Айодхье на месте разрушенной мечети; отмена статьи индийской конституции, предоставляющей расширенную автономию штату Джамму и Кашмир1 — разделенному гималайскому штату, на индийскую часть которого претендует Пакистан. И партия сдержала обещание —эти три политических требования были заморожены.

Была и еще одна причина для мрачных предчувствий, обуревавших в 1998 г. часть индийских средних классов и многих

1Штат Джамму и Кашмир состоит из двух главных частей — Джамму, населенную преимущественно индусами, и долину Кашмир, преимущественно населенную мусульманами. Третья часть, Ладакх, преимущественно буддийская. Далее мы будем называть штат просто Кашмиром.

181

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

иностранных инвесторов . Подобно всем остальным политическим партиям Индии, Бхаратия Джаната эмоционально привержена одному из главных лозунгов движения борьбы за независимость — свадеши, или экономической самодостаточности. В 1991 г. министр финансов от Индийского национального конгресса Манмохан Сингх порвал с основными элементами экономической модели Неру. Но Бхаратия Джаната и другие партии все еще держатся за старый идеал. Свадеши была и остается важным элементом философии организации Раштрия Свайамсевак Сангх, которая часто отзывается об иностранной продукции как об «оскверняющей».

В1995 г. муниципальное правительство города Дели,

вкотором доминировала партия Бхаратия Джаната, закрыло единственную в городе сеть американских ресторанов быстрого питания Kentucky Fried Chicken, после того как санитарный

инспектор обнаружил на кухне муху. Это объяснение скептически воспринял всякий, кто знаком с состоянием санитарии в типичном делийском ресторане. В любом случае в закрытии не было необходимости, потому что для подавляющего большинства индийских потребителей цыпленок, жареный по американски, — прямая противоположность «еде, от которой пальчики оближешь». Это закрытие было ясным политическим посланием. Точно так же в 1998 г. Бхаратия Джаната обещала перед выборами, что иностранные инвестиции будут допущены только в тех областях, где необходимы новые технологии. Лозунг гласил: «Микрочипы, а не картофельные чипсы». Так что в 1998 г. были основания опасаться, что правительство БДП начнет сворачивать экономические реформы, проведенные Манмоханом Сингхом. Но последующие события развеяли и эти опасения. Правительство Ваджпаи с растущим энтузиазмом взялось за либерализацию экономики, хотя ему лучше давалось привлечение инвестиций в производство картофельных чипсов, а не микрочипов.

Величайшей надеждой голосовавших на выборах за БДП — хотя, по видимому, лишь меньшинство ее сторонников можно было бы назвать настоящими индусскими националистами, — было то, что партия сдержит свое обещание быть «партией, не похожей на другие». Этот очень эффективный предвыборный лозунг означал, что партия не поддастся коррупции, пронизывающей многие сферы публичной жизни Индии. Лозунг выгодно выделял партию Бхаратия Джаната на фоне партии

182

4. Вымышленная лошадь

Индийский национальный конгресс, которая создала систему коррупции, и партий низших каст, которые эту систему развили и усовершенствовали. Не всем были по вкусу кастовая и национальная рознь, составлявшая суть коммуналистской политики БДП. Но люди все еще надеялись, что у них наконец то будет на какое то время чистое правительство.

Эти надежды оказались слишком оптимистичными. В Гуджарате, как мы видели, Бхаратия Джаната частично удовлетворила кровожадность части ее верных сторонников. А решение усилить националистические мотивы в системе образования отчасти смягчило РСС, выражавшее растущее недовольство либеральной экономической политикой правительства. Но в повседневной деятельности БДП оказалась такой же коррумпированной и беспринципной, как любая другая партия. Единственной особенностью «партии, не похожей на другие» оказалось открытое презрение к меньшинствам. Но даже в этом вопросе верхи партии маневрировали из стороны в сторону. В 2004 г., когда на горизонте замаячили очередные выборы, Атал Бехари Ваджпаи попытался привлечь на свою сторону голоса мусульман. Любители злых шуток вволю повеселились, когда премьер министр в ходе предвыборной кампании украшал себя зеленой чалмой, чтобы сфотографироваться с мусульманскими знаменитостями. Стратегия эта, понятное дело, провалилась. Партия потеряла власть. Это оказалось неожиданным финалом для правительства, которое до этого только усиливалось и усиливалось.

Когда я только собирался переселяться в Индию, коллега из Financial Times, хорошо знавший страну, предупредил меня: «Запомни, в Индии ничто и никогда не бывает настолько хорошим или плохим, как кажется». Одной из самых поразительных черт выборов 2004 г. было то, что обе национальные партии Индии потеряли голоса избирателей. Доля голосов, поданных за партию Бхаратия Джаната, упала с 24% в 1999 г. до 22% в 2004 г. У партии Индийский национальный конгресс доля поданных за нее голосов снизилась от 28% до 26%.

В 2004 г. подлинным победителем стала россыпь мелких региональных партий и партий низших каст, чья доля голосов на национальных выборах продолжает расти, и ныне составляет более половины голосов избирателей. Ни у одной из этих партий нет экономической программы. Немногие из них проявляют интерес к внешней политике или к мирным отношениям

183

Э.Льюс.  Без оглядки на богов

сПакистаном (да и к войне с ним, если уж на то пошло).

Вмоменты национального кризиса Бхаратия Джаната способна преодолевать кастовые различия и объединять индусов под знаменем религиозного единства. Но это бывает редко. Когда все идет более или менее нормально, индусы возвращаются к своим кастовым или языковым общностям. В битве между Мандалом и Мандиром, между политикой квотирования рабочих мест и «политикой храма» первая явно сильнее.

«Разобщенность правит всем!» — вот хорошая итоговая характеристика индийской политики.

Во время избирательной кампании 2004 г. я побывал в Гуджарате, чтобы посмотреть, как идут дела у БДП там, где она особенно сильна. Партия решила приглушить мотив индусского национализма и поговорить об успехе ее экономических реформ в последние годы. В предыдущем году темпы роста индийской экономики достигли 8,4%, и ожидалось, что

в2004 г. эта планка будет превышена. Несмотря на погромы 2002 г., Гуджарат больше других выиграл от либерализации экономики. Уровень жизни в Гуджарате один из самых высоких в Индии. К тому же это самый глобализованный штат. Значительная часть предприимчивых программистов в Кремниевой долине и процветающих азиатов в Великобритании — уроженцы Гуджарата. При этом предвыборный лозунг партии Бхаратия Джаната на выборах 2004 г. — «Сияющая Индия» — энтузиазма не вызвал.

Наблюдая в 2004 г. за ходом предвыборной кампании

вГуджарате, я сумел разыскать Лай Кришну Адвани, заместителя премьер министра, придумавшего политическую «стратегию Рам Мандира», которая сделала БДП влиятельной силой национальной политики в 1980—1990 х годах. Адвани прятался от полуденной жары в просторной ахмедабадской резиденции местного бизнесмена. За пару недель до этого

янавестил лидера Вишва Хинду Паришад у него дома, в штате Уттар Прадеш, и он говорил о том, как его огорчает умеренный тон предвыборной кампании партии Бхаратия Джаната. «Храм Рамы, — говорил Гирирадж Кишор, — где он? Так и остался несбыточной мечтой». Особенно он негодовал на Адвани и Ваджпаи. «Адвани и Ваджпаи добрались до власти на колеснице Рамы, но когда они уселись на троне, Рама вдруг стал не нужен», — рассуждал он. И его обидам эхом вторили сторонники жесткой линии: «Где храм Рамы?» — все громче

184

4. Вымышленная лошадь

вопрошали они, по мере того как срок пребывания Бхаратия Джаната у власти приближался к концу.

В 2002 г., когда правительство поддержало главного министра Гуджарата Нарендру Моди, позволив ему провести досрочные выборы, единственным сюжетом которых была открытая ненависть к мусульманам, самые радикальные индуистские националисты думали, что правительство наконец избавилось от манеры сидеть на двух стульях. В ходе тех выборов лидер ВХП Ашок Сингхал заявил: «То, что случилось в Гуджарате, повторится по всей стране»1. И Бхаратия Джаната победила на выборах без особых усилий. Но это был момент национального кризиса. Выборы происходили на фоне военного противостояния Индии и Пакистана, а Гуджарат расположен на границе с Пакистаном. После 2002 г. напряженность в отношениях Индии и Пакистана ослабла. Главными приоритетами вдруг стали экономический рост и региональная стабильность. Партия Бхаратия Джаната отозвала своих боевых псов обратно на псарню и с тех пор подбрасывала им время от времени какую нибудь кость.

Во время предвыборной кампании 2004 г. мне посчастливилось случайно столкнуться с Лай Кришну Адвани. В отличие от Ваджпаи, который несколько раз давал мне интервью, заместитель премьер министра избегал встреч со мной. Адвани с похоронным видом сидел в углу большой комнаты. Здесь же находился и министр юстиции от Бхаратия Джаната Арун Джайтли, который не меньше других членов кабинета сделал для того, чтобы избавить Нарендру Моди от наказания за погромы. Оба парламентария представляли в Дели штат Гуджарат. «Присаживайтесь, — сказал Адвани. — Что вы хотите у меня спросить?» Адвани родился в Карачи, который в то время был частью единой Британской Индии. Вся его жизнь наполнена ненавистью к Пакистану и недоверием к мусульманскому меньшинству в Индии. Придуманная им процессия колесниц, проследовавшая через всю Индию, в каждом городе оставляла за собой трупы мусульман. Однако в ходе предвыборной кампании 2004 г. даже Адвани, как и Ваджпаи, надевал мусульманский головной убор, выступая перед телекамерами.

Я сказал ему, что РСС недовольна тем, что он отверг

1 Amnesty International, Public Statement 183, October 16, 2002.

185