Э. Льюс. Без оглядки на богов
* * *
Будучи журналистом, я и прежде бывал в домах очень богатых людей. Но ничто из виденного ранее не могло сравниться с тем, что я увидел по адресу Лодхи Эстейт, 27 в центре Дели. Здесь находилась (и находится) официальная резиденция Амара Сингха, члена парламента от возглавляемой Мулаямом Сингхом Ядавом партии Самаджвади. Изящное бунгало, одно из двухсот четырех таких же столичных резиденций, выделенных для самых влиятельных политиков и должностных лиц страны, по закону не может быть передано в частную собственность. Как и бóльшая часть города, они, спроектированы архитектором Эдвином Лаченсом. Амар Сингх, согласившийся показать дом мне и нашему общему знакомому, вызвал полемику в прессе тем, что основательно перестроил свое бунгало. Показывая нам дом, Амар Сингх особенно напирал на то, что все изменения в действительности были «улучшениями».
Будучи раджпутом, что означает принадлежность к относительно высокой касте, Амар Сингх одновременно является один из двух трех самых влиятельных руководителей партий низшей касты. Дородного усатого пятидесятилетнего Амара Сингха сопровождала Джайпрада, бывшая болливудская актриса, которую вовлекли в политику на выборах 2004 г. Будучи членом парламента, Джайпрада тем не менее все время говорила Амару Сингху «сэр». Он пожаловался: «Я не очень люблю показывать свой дом теперь, после всего, что газетчики понаписали обо мне. Они приходят, едят за моим столом
ипишут все, что им взбредет в голову».
Втом же месяце Мулаям Сингх Ядав, главный министр Уттар Прадеша, назначил своим первым секретарем человека, которого его коллеги признали (на ежегодном съезде государственных служащих) вторым по коррумпированности чиновником Уттар Прадеша. Это назначение вызвало бурю негодования. Партию Самаджвади обвиняют в продаже мест в списке кандидатов, вымогательстве взяток у чиновников за перевод на более выгодные места, выдаче промышленных лицензий в обмен на всякого рода одолжения и раздаче друзьям и сторонникам лучших участков городской земли.
Амар Сингх является также основателем и руководителем Совета развития штата Уттар Прадеш, объединяющего политиков и бизнесменов, которых газетчики окрестили «клановыми капиталистами». Среди видных фигур этого Совета Анил
146
3. Битвы праведных
Амбани, контролирующий две крупнейшие индийские компании Reliance Infocomm и Reliance Energy, и Суброто Рой, которому принадлежит Sahara Group, диверсифицированная частная компания, владеющая авиалиниями, телевизионными каналами и все разрастающимся активами в виде частной городской недвижимости. «Если это клановый капитализм, нам всем следовало бы стать клановыми капиталистами», — сказал мне Сингх, подчеркнув, что Совет развития привлек
вУттар Прадеш много инвестиций. А как насчет обвинений его партии в коррупции? «Небольшая коррупция почти неизбежна, — отвечал Сингх. — За всеми не уследишь».
Осмотр резиденции начался с сада. Амар Сингх провел нас вдоль внешней стены, украшенной беломраморными барельефами, изображающими резвящихся херувимов и сексапильных крылатых ангелов — забавный гибрид классического греческого искусства и современной порнографии. Потом мы прошли
впристроенный Сингхом сборный флигель, в котором разместился современный тренажерный зал с беговыми дорожками и велотренажерами. В задней комнате тренажерного зала обнаружилась большая мраморная ванна джакузи с золочеными кранами. Потом Сингх повел нас в главное здание, —
кнему он пристроил великолепную лестницу, скопированную из фильма «Унесенные ветром», — и на террасу бунгало, превращенную в розарий. «Нравится?» — спросил Сингх. Потом мы вошли в дом. В гостиной господствовал огромный портрет Сингха и его семьи. Рядом висели осыпанные золотом и драгоценными камнями изображения Кришны. Не пустовал ни один угол, ни один кусочек пола: здесь изящная серебряная чаша, там бесценная древняя ваза. В каждой из парадных комнат Сингх на почетном месте разместил одну из самых дорогих игрушек в мире: 60 дюймовый плазменный телевизор фирмы Bang & Olufsen. Цена в розницу 60 000 долл. за каждый.
Но самое грандиозное Амар Сингх приберег напоследок. По ходу экскурсии он воодушевлялся все больше, пока не привел нас в главную столовую. Одну из стен этой комнаты он частично разобрал и устроил в ней нависавшую над садом небольшую нишу, забранную стеклянным экраном. За нишей находился небольшой мраморный бассейн, из которого с успокаивающим журчанием вытекала подсвеченная вода. Тут Сингх взял в руку что то вроде гигантского пульта управления телевизором и направил его в высоченный потолок над
147
Э. Льюс. Без оглядки на богов
обеденным столом. Я почти ожидал, что сейчас экран погаснет. Он нажал кнопку, и с массивным каменным потолком постройки Лаченса стало что то происходить. Он начал разъезжаться, медленно и бесшумно. Невозможно было предугадать, что мы сейчас увидим. Я почувствовал себя буквально персонажем фильма о Джеймсе Бонде, и по сценарию Сингх должен сейчас отдать нас на растерзание хищным птицам. Когда потолок раздвинулся до конца, открылся ослепительный вид на крышу через призму небольшой стеклянной пирамиды, явно сделанной по образцу той, что украшает галерею Лувра в Париже. В мерцающем стекле отражалась зелень лужайки на террасе, превращенной в розарий. От потрясения и восторга все ахнули. «Ну, — повернулся к нам Амар Сингх, сияя широчайшей улыбкой, — что скажете, это улучшение или перестройка?»
* * *
Бóльшая часть этой главы посвящена глубоким кастовым противоречиям на севере Индии и сопутствующей им коррупции. Большинство индийцев живет на севере, в силу чего этот регион оказывает существенное влияние на характер национальной политики. Те, кого приводит в отчаяние патологический характер кастовых отношений на севере, порой с надеждой обращают взор к югу, — например, к штату Тамилнад, в котором самые острые кастовые конфликты, похоже, остались в прошлом, хотя, конечно, в Тамилнаде касты все еще существуют. И примерно так же, как на севере, две главных политических партии Тамилнада день и ночь ломают голову над тем, как разрушить межкастовые альянсы своих соперников. Как и в Уттар Прадеше, ни партия Индийский национальный конгресс, ни партия Бхаратия Джаната не имеют прочной электоральной поддержки и делят между собой примерно 20% голосов. Но в тамилнадской политике убийство вещь редкая, а среди тамошних законодателей гораздо меньше политиков с криминальным прошлым. Штат предоставляет базовые услуги большинству своих граждан, и делает это намного эффективнее, чем на севере. Здесь все работает на более или менее приемлемом уровне. «По нашим оценкам, в Тамилнаде расхищается примерно 30% государственных ресурсов, а на севере хищения доходят до 70%», — поделился со мной первый секретарь главного министра Тамилнада. В результате штат располагает дорогами с твердым покрытием, туда
148
3. Битвы праведных
идут значительные вложения частного капитала из других штатов и из за границы, а экономика создает значительное число новых рабочих мест. Тамилнад вовсе не случайно самый урбанизированный штат Индии, в городах проживает почти половина его населения. А Бихар — штат наименее урбанизированный, с долей городского населения менее 10%.
Тамилнад, который оказался под властью Британии в XVIII в., одним из первых регионов Индии, намного дольше севера знаком с политической активностью низших каст. В 1880 х годах, когда британцы в переписях населения только начали разделять индусов на касты, город Мадрас уже был центром радикализма низших каст. В 1920 х годах правительство Мадраса, как тогда назывался Тамилнад, установило для низших каст квоты на рабочие места в госсекторе — на тридцать лет раньше, чем Индия установила аналогичные квоты для далитов и почти на семьдесят лет раньше, чем Дели распространил на всю страну систему квот для «прочих отсталых классов». В Тамилнаде рекордно высокая для Индии величина квоты — 69% рабочих мест в госсекторе. Это имеет как положительные, так и отрицательные последствия. Плохо то, что теперь очень трудно реформировать раздутую бюрократию штата или внедрить систему оценки качества и результативности. Предполагается, что большинство квот имеют временный характер. Но хорошо известно, что «нет ничего более постоянного, чем временные правительственные меры». А положительной стороной является то, что высшие касты штата за многие десятилетия свыклись с «социальной справедливостью» как нормальной частью политики, даже если она им не слишком по душе.
Другим положительным следствием является то, что из шестидесяти миллионов жителей Тамилнада грамотны почти 90%, тогда как в Бихаре таковых не более половины. Причина отчасти в том, что в Тамилнаде политическая активность низших каст пробудилась задолго до воцарения демократии в Индии, а это означало, что после получения независимости лидерам низших каст пришлось искать способы повышения социального статуса своих сторонников. В результате здесь уделяли больше внимания массовому образованию, видя в нем наиболее очевидный путь к достижению этой цели. Свою роль сыграло и то, что Тамилнад, как и соседний штат Керала, в XVIII—XIX вв. стал полем деятельности христианских миссионеров, так что
149
Э.Льюс. Без оглядки на богов
унизших каст здесь было намного больше возможностей посещать школы. Бихар и Уттар Прадеш запрятаны в глубине субконтинента, а Тамилнад — прибрежный штат, который всегда был открыт иностранным влияниям. К тому же в Тамилнаде сравнительно невелика доля браминов — всего 3% населения, тогда как в северных штатах они составляют от 15% до 20%. Столь необычная демографическая структура штата означала, что всем было проще объединиться против высших слоев и ослабить их влияние на общество. Наконец, в Тамилнаде иные язык и письменность, что лингвистически защищает его от наиболее неблагоприятных тенденций, особенно заметных
в«зоне хинди», как нередко называют север Индии. Тамилнад явил миру впечатляющее доказательство своей
эффективности после разрушительного удара цунами в декабре 2004 г. Индии не привыкать к масштабным природным катастрофам. В 1999 г. на прибрежный штат Орисса обрушился мощный циклон, в результате чего погибли тысячи людей. Землетрясения унесли тысячи жизней в западном штате Гуджарат в 2001 г. и в Кашмире в 2005 г. Но ни один другой штат не отреагировал на катастрофу так быстро и эффективно, как Тамилнад, который сильно пострадал от цунами. Гигантская волна, обрушившаяся на побережье, стала причиной гибели от 15 000 до 20 000 человек.
Я побывал в районе Гуддалор, что в сотне миль к югу от Ченная. От цунами здесь погибли сотни людей, а десятки тысяч остались без крова. В течение года правительство штата сумело предоставить почти всем пострадавшим жителям Гуддалора превосходное жилье. Для сравнения, в Ориссе еще в 2006 г. люди, которые семью годами ранее потеряли жилье из за циклона, жили в лагерях. Большинство жертв стихии, с которым я встречался в Гуддалоре, принадлежали к низшим кастам. Они были полностью уверены в своих правах. «В Ориссе женщины боялись выйти из своих хижин, чтобы поговорить со мной, — рассказывал тамильский врач Джозеф Уильямс, который участвовал в спасательных операциях после обеих катастроф. — В Тамилнаде женщин молчать не заставишь».
В одной деревне, особенно сильно пострадавшей от цунами, меня проводили к временным жилищам, в которых теперь разместились многие из жителей деревни, население которой насчитывало три тысячи. Десятки людей собрались, чтобы ответить на мои вопросы. Временные жилища были очень
150