Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

собрании Махасабхи: «Мы съехались сюда из разных частей страны. Мы говорим на разных языках... у нас разные традиции и обычаи, но мы чувствуем свое единство и братскую солидарность, потому что в наших жилах течет одна кровь»1.

Подобно создателям других мифов о происхождении каст, ядавы говорят, что из за происков недоброжелателей или исторической несправедливости они лишились законного места среди праведных, т.е. в высших слоях кастовой иерархии, а потому их не следует относить к нечистым кастам. Почти все существующие в Индии крупные субкасты сочинили такие же гордые мифы о своем высоком происхождении, плодов которого они лишились в незапамятные времена из за происков браминов или грабежа со стороны кшатриев. Не считая махаров, чье мировоззрение остается под сильным влиянием Амбедкара, большинство других каст неприкасаемых, в том числе чамары, тоже претендуют на происхождение от богов или великих святых. Самое занимательное, пожалуй, притязание заявили бедии, каста проституток, избегать которых считают долгом все, — по крайней мере в дневные часы. Женщины бедии говорят, что принадлежность к касте определяется по отцу, а поскольку большинство их клиентов раджпуты, то и сами они принадлежат к касте раджпутов, которые на иерархической лестнице стоят весьма высоко. Бедии даже наняли жрецов браминов, которые заявили (весьма обтекаемо), что имеет значение семя, падающее в почву, а не сама почва: почва — это женщина, а семя — мужчина2. Мужчины из касты раджпутов не согласились с этим толкованием. Мнение их жен осталось неизвестным.

В индийских селах кастовая дискриминация продолжает свирепствовать, и в межкастовых конфликтах ежегодно погибают сотни людей, причем многие от рук полиции. По утверждению правительства Индии, в деревнях все еще часто случа-

1Из выступления Лусия Мичелутти, поучительное эссе которого «Мы [ядавы] являемся кастой политиков: касты и современная политика в североиндийском городе» (“We [Yadavs] Are a Caste of Politicians: Caste and Modern Politics in a North Indian Town”) было опубликовано в сборнике: Dipankar Gupta, ed., Caste in Ques tion (New Delhi: Sage Publications India, 2004), pp. 43—72.

2Из занимательного эссе Ануджа Агравала: Anuja Agrawal, “The Bedias Are Rajputs: Caste Consciousness of a Marginal Community,” in Gupta, ed., Caste in Question, pp. 221—245.

136

3. Битвы праведных

ется насилие полиции по отношению к далитам, арестованным по ложным обвинениям: «Арестованного допрашивают с такой жестокостью, что он обычно умирает от полученных травм»1. Далитов до сих пор не пускают в храмы. Но особенно примечательно то, что далиты жаждут быть допущенными в храмы. Семьдесят лет назад Амбедкар написал: «Индусское общество — это миф. Само слово «индус» (Hindu) иностранное. Так магометане назвали местных жителей, чтобы отличать их от своих. Каждая каста не только ест среди своих и создает семьи только со своими, но еще и предписывает своим особую, отличную от других одежду»2. В его время, возможно, все так и было. Но в современной Индии трудно определить касту человека по тому, как он одет или где он ест.

На протяжении нескольких последних десятилетий постепенно происходили значительные изменения в образе жизни низших каст. Простые ядавы могут верить или не верить в свое происхождение от Кришны. Но в частной жизни ядавы и другие низшие касты ведут себя так, будто они принадлежат к высшей касте. Индийские ученые называют это «санскритизацией»3, имея в виду то, что этот классический язык использовался исключительно браминами. Термин указывает на тенденцию копирования низшими слоями культуры высших: они поклоняются тем же богам, ходят в те же храмы и соблюдают те же праздники. В индийских городах о кастовой принадлежности человека зачастую можно узнать только по его имени. Такие черты, как стиль одежды и традиции питания, становятся общими для всех каст. Самые зажиточные из числа низших каст — крестьяне, сумевшие воспользоваться плодами зеленой революции, или те, кто нашел хорошую работу в городах, — становятся другими людьми. Если сегодня в Индии зайти в дом горожанина, определить его кастовую принадлежность будет нелегко. Во всех домашних божницах одни и те же боги. Все следуют одним и тем же ритуалам высших каст.

1Доклад о предотвращении жестокого обращения с этими кастами: National Human Rights Commission, 2004, p. 114.

2Valerian Rodrigues, ed., The Essential Writings of B. R. Ambedkar

(New Delhi: Oxford University Press, 2002), p. 267.

3Термин придуман «отцом индийской социологии» М. Н. Шринивасом.

137

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Но в политическом мире низшие касты Индии движутся в направлении, противоположном «санскритизации», которой многие следуют в личной жизни. Вместо того, чтобы подражать ролевым моделям браминов, как они это делают в своем культурном и религиозном обиходе, низшие касты стремятся взять реванш над высшими и вырвать компенсацию за свой низкий социальный статус. И, как правило, они получают желаемое. Индийская программа положительной дискриминации является крупнейшей в мире. Она куда масштабнее американской. Половина всех рабочих мест в государственном секторе Индии выделена трем категориям обездоленных: адиваси (представителям малых коренных племен) составляющим почти 10% населения Индии; далитам, официально составляющим 12,5% населения; и «прочим отсталым классам», включая ядавов, составляющим 27% населения. За этими тремя группами закреплено около 50% рабочих мест в государственном секторе. Кроме того, в каждом штате собственная система квот. В некоторых штатах, в том числе в Раджастане и Тамилнаде, квота рабочих мест превышает 60%. Очень немногие рабочие места распределяются по результатам конкурсов. В большинстве случаев вакансии распределяют лидеры каст и их приспешники. Либо их попросту продают тому, кто больше заплатит1. Можно считать, что это самая масштабная в демократическом мире система протекции.

Расширение этой системы — единственный серьезный пункт программы всех партий низших каст. В публикуемых перед выборами манифестах этих партий нет ни слова об экономической политике, внешней политике или обороне страны. Они «продают» своим сторонникам способность добиться от более крупных партий увеличения масштаба протекции в обмен на лояльное участие в многопартийных коалициях. Вот почему Лалу, партия которого помогла Манмохану Сингху сформировать правительство Индии, получил пост министра железных дорог, на которых работают почти 1,5 миллиона человек и которые по этому показателю уступают только крупнейшему работодателю мира, Народно Освободительной

1Водитель корпункта Financial Times в Дели как то подал заявку на место водителя в правительственном гараже. Ему сказали, что это будет стоить 100 000 рупий. На каждое рабочее место есть фиксированная цена.

138

3. Битвы праведных

Армии Китая. Его не привлекли ни министерство иностранных дел, ни министерство финансов, которые распоряжаются очень незначительным числом рабочих мест. Ни Лалу, ни Мулаям не предлагают планов управления экономикой Индии. Зато они враждебно относятся к идее приватизации государственных предприятий, потому что любое сокращение государственного сектора означает для них усыхание источников вознаграждения клиентелы. Оба поддерживают идею расширения системы квотирования рабочих мест в частном секторе. На этом направлении перспективы успеха пока сомнительны, несмотря на разрозненные сведения о том, что старейшие частные компании при найме персонала следуют политике кастовой и религиозной дискриминации. Одно только упоминание о распределении рабочих мест по кастовому принципу, а не по квалификации, повергает руководителей индийских компаний в ужас.

* * *

Сказанное о Лалу и Мулаяме в полной мере относится и к Маявати, лидеру крупнейшей партии неприкасаемых Бахуджан Самадж (партия Народного большинства). Как у и большинства далитов, у Маявати лишь одно имя. Но в знак признания ее статуса высшего лидера многие далиты называют ее Бехенджи Маявати, «уважаемая сестра». Маявати трижды была главным министром крупнейшего штата Индии Уттар Прадеш. В 1996 г., впервые придя к власти, она стала и первой в истории Индии женщиной, и первым представителем неприкасаемых во главе штата. За ней быстро закрепилась репутация руководителя, получающего удовольствие от того, что доставляет неприятности подчиненным ей чиновникам из высших каст. В первый год своей администрации издала приказы о переводе 1400 чиновников ИАС, что до сих пор остается рекордом. Некоторым высокопоставленным чиновникам ИАС, которых она невзлюбила, приходилось переходить на новую работу каждые несколько недель, что мешало их детям учиться в школе. Устроенная Маявати мини революция не преследовала никакой иной цели, кроме унижения браминов и, как говорили злые языки, сдирания денег с чиновников, которые готовы заплатить взятку, чтобы их не трогали или чтобы вернули на привычное место. «Маявати любит заставить браминов поплясать, — сказал мне один из ее советников. — Нашему народу в деревнях

139

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

очень нравится наблюдать такие сцены». Менее благосклонные наблюдатели, в том числе Всемирный банк, проекты которого в Уттар Прадеше сильно пострадали из за усроенное Маявати «игры в музыкальные стулья», отнеслись к этому без особой радости.

Маявати так и не дала мне интервью, потому что она не видит смысла в общении с англоязычными средствами массовой информации, не важно иностранными или индийскими. Однажды я почти добрался до нее. Далиты собрались на большой слет на севере Индии в городе Гайа рядом со знаменитым храмом Бодхгайа, поставленном на том месте, где Будда некогда достиг просветления под священным фикусом. Митинг с ее участием состоялся в большом парке, или майдане, в центре города. Там собрались тысячи ее восторженных сторонников. После того, как Маявати закончила речь, она сошла со сцены и двинулась к ожидавшему ее «амбассадору», который должен был отвезти ее к вертолету, стоявшему в двухстах или трехстах метрах дальше. Размахивая своим журналистским удостоверением, я сумел прорваться в ближний круг и очутился уже рядом с Маявати. Но, прежде чем я смог преодолеть последние метры, передо мной выросли четыре мощных телохранителя в стандартных темных очках и с пистолетами. Я успел выкрикнуть свой вопрос Маявати, но она лишь бросила на меня подозрительный взгляд и нырнула в автомобиль. Через тридцать секунд ее кавалькада уже была у вертолета, а телохранители рысью помчались за машинами, размахивая пистолетами. Из зависшего над толпой вертолета Маявати величественно помахала толпе внизу и умчалась на другой митинг на другом майдане, где ее ждали другие восторженные сторонники.

Мало кто из лидеров современной Индии пользуется такой преданностью своих избирателей, как Маявати. Аналитики утверждают, что избиратели возглавляемой Маявати партии Бахуджан Самадж отличаются беспримерной дисциплинированностью. Независимо от обстоятельств и достижений правительства партия Маявати может рассчитывать на 20% голосов избирателей Уттар Прадеша, что примерно соответствует доле далитов в 170 миллионном населении штата. Избиратели не отвернулись от нее даже после скандала 2003 г., когда Маявати, по сути дела, поймали с поличным на попытке раздать близким к ней строительным компаниям контракты

140