Прежде всего, следует заметить, что правовое регулирование общественных отношений не сводится только к их государственному регулированию, а государственное регулирование не всегда и не во всем оказывается правовым.
С одной стороны, при совпадении закона и права, когда последнее ставится в прямую зависимость от государства, иного понимания проблемы соотношения государственного и правового регулирования, кроме как их отождествления, просто не может быть. Если право сводится к установленным или санкционированным государством нормам, то и регулирование, осуществляемое этими нормами, будет трактоваться как государственное и правовое одновременно.
Вместе с тем такое понимание права (в науке его еще принято обозначать как позитивистское или легистское), привлекательное внешне, не отличается последовательностью своего содержания. В самом деле, правом с позитивистской точки зрения может признаваться любая норма, лишь бы она была установлена волей государства. Правом может быть признан даже государственный произвол (как например, массовые репрессии в отношении собственных граждан), если он получил официальное закрепление в исходящих от государства нормах, несмотря на то, что право и произвол - вещи несовместимые.
Поэтому государственное регулирование, которое изначально принято считать правовым, в действительности не всегда таковым оказывается, представляя собой «своеобразный симбиоз правовых и неправовых норм». Государственное регулирование общественных отношений осуществляется, прежде всего, установленными или санкционированными государством нормами, которые в своем единстве образуют право в юридическом смысле, или позитивное право. Последнее тоже может быть правом, если его нормы закрепляют и гарантируют свободу поведения участников общественных отношений.
Поэтому, как утверждает академик В.С. Нерсесянц, в любой научной теории современного российского позитивного права должны быть надлежащим образом учтены прирожденные и неотчуждаемые права и свободы человека, общепризнанные принципы и нормы международного права и международных договоров Российской Федерации. Причем основные права и свободы человека, признанные нормами позитивного права являются не только реальными, уже приобретенными субъективными правами каждого индивида, но имеют также исходное общеправовое значение, так что все остальные нормы позитивного права должны соответствовать (и не должны противоречить, нарушать) основным правам и свободам человека.
Различение правовых и неправовых законов имеет важное методологическое значение для исследования проблемы государственного регулирования: если оно осуществляется правовыми нормами, законами, то его следует считать правовым, в ином случае - неправовым. При этом государственное регулирование одновременно может быть правовым и неправовым, поскольку в составе позитивного права могут одновременно присутствовать правовые и неправовые юридические нормы.
Иными словами, проблема государственного регулирования не должна сводиться к проблеме правового регулирования. Исследование государственного регулирования должно проводиться с выяснением его положительных и отрицательных сторон и опираться на практику, поскольку оно не всегда является правовым. В ходе изложения поставленной в настоящей работе проблемы предполагается антимонопольное регулирование, основанное на положениях нормативно-правовых актов, которые обладают правовым характером.
Итак, на сегодняшний день единое, объединяющее понятие правового регулирования в отечественной юридической науке отсутствует, что, впрочем, не препятствует выделить его особенности. Как самостоятельное правовое явление правовое регулирование представляет собой одну из форм воздействия права, характерной чертой которого является статичное сочетание правовых средств, системно упорядоченных между собой с целью регламентации общественных отношений.
Глава 2. Правовое регулирование: его компоненты и формы реализации
.1 Понятие предмета и цели правового регулирования
Согласно общепринятому в отечественной теории права определению понятие «предмет правового регулирования» (как и в отраслевых юридических дисциплинах) означает общественные отношения. Такого мнения придерживается большинство ученых, среди которых В.В. Лазарев, М.Н. Марченко и другие отечественные правоведы. Аналогичным образом рассматривалось понятие предмета правового регулирования и в советской теории права, где правовое регулирование характеризовалось как организованное с помощью закона государственное воздействие на общественные отношения.
Поскольку, как обоснованно отмечает А.В. Поляков, право (если под правом понимать созданные государством нормативы поведения) воздействует на поведение и регулирует поведение субъектов, при этом именно поведенческие акты лежат в основе общественного отношения, то не будет ошибкой считать, что предметом правового регулирования являются общественные отношения, которые регулируются через поведение субъектов социального взаимодействия.
Практически в любом учебнике по общей теории права предмет правового регулирования отвечает на вопрос, что регулируется правом, и в него входят те общественные отношения, которые «объективно могут быть урегулированы правом». Например, по мнению В.В. Лазарева, объектом правового воздействия могут становиться лишь те общественные отношения, которые имеют нормативный характер, то есть типичны для данных условий, повторяемы, отличаются массовым (потенциальным или реальным) проявлением, поддаются государственно-правовому контролю, могут быть переведены на язык права, или иначе быть формализованы.
Сложившееся в отечественной теории права представление о понятии правового регулирования и его предмете свидетельствует о том, что, во-первых, правовое регулирование понимается в большинстве случаев как процесс регулирования общественных отношений при помощи норм права, создаваемых для этих целей государством; во-вторых, предмет правового регулирования составляют общественные отношения, которые объективно требуют «правового опосредования».
Касаясь цели правового регулирования, нужно заметить, что отличительным качеством любой человеческой деятельности является целесообразность, целенаправленность, стремление субъекта реализовать на практике свои цели, достичь определенных результатов. Не является исключением и правовое регулирование.
В широком смысле цель есть предполагаемый деятельностью мышления результат, ради достижения которого предпринимаются те или иные действия; это мысленная модель того результата, к достижению которого субъект стремится посредством своей трудовой активности.
В отличие от иных видов целей юридическую цель отличают следующие признаки:
) в качестве модели устанавливается (закрепляется в юридических нормах) преимущественно государством в лице его правотворческих органов;
) отражает наиболее важные общественные и государственные интересы и потребности;
) формально выражается в специфически правовых средствах своего определения и реализации;
) отличается общеобязательной нормативностью;
) ее единообразная практическая реализация гарантируется государственной властью.
Иначе говоря, субъектом, непосредственно формулирующим юридическую цель, выступает государство в лице своих законодательных органов, которые задают ориентиры поведения иным участникам процесса правового регулирования. Именно посредством государственной воли различные общественные устремления воплощаются в специфическую правовую форму. Возможности остальных субъектов в этом вопросе, строго говоря, ограничены ее достижением.
Взаимосвязь государственных и общественных интересов при постановке юридической цели неоднозначна.
С одной стороны, потребности общества в известной степени предопределяют ту или иную направленность правовой политики государства и тем самым влияют на содержание правовых целей.
С другой стороны, факты новейшей отечественной истории не раз свидетельствовали об обратном: «любая правовая цель в первую очередь отражает интересы тех, кто стоит «у руля».
Однако соглашусь с К.В. Шундиковым в том, что проводить подобный водораздел между юридическими целями было бы не совсем корректно. Нередко цель, закрепленная в нормативно-правовом акте, является итогом своеобразного «компромиссного решения», к которому приходят разного рода группы давления, имеющие возможность влиять на процесс законотворчества.
.2 Нормативно-правовые акты и иные правовые средства в системе правового регулирования
В широком смысле под средством принято понимать любое явление для превращения мысленной модели (цели) в реальный, материальный результат. Правовые средства, по мнению С.С. Алексеева, «не образуют каких-то особых явлений правовой действительности, принципиально отличных от традиционных, зафиксированных догмой права, в общепринятом понятийном аппарате». Речь идет обо всем арсенале, спектре правовых категорий, которые можно охарактеризовать как инструменты правового регулирования, предназначенные для решения экономических и иных общественных задач. Поэтому вопрос о правовых средствах не заключается в обособлении в особое подразделение тех или иных явлений правовой действительности. В этой связи следует говорить о понимании правовых средств в их функциональном назначении, их роли как инструментов правового регулирования, средств оптимального решения социальных задач.
Применяя такой широкий подход, правовые средства могут совпадать, а могут не совпадать с традиционно выделяемыми в юридической науке феноменами. Однако во всех без исключения случаях «перед нами фрагменты правовой действительности, рассматриваемые под углом зрения их функций, их роли как инструментов правового регулирования».
Наконец, правовые средства потому и для того складываются, чтобы при надлежащим их использовании был достигнут нужный социальный эффект. Следовательно, они с самого начала рассчитаны на приведение их в действие теми или иными субъектами права.
Все разнообразие правовых средств специалисты считают возможным упорядочить, предлагая свои критерии классификации.
Так, А.В. Малько, говоря о понятии «правовые средства» как связующем звене между идеальной (мысленной) моделью правового регулирования и его материальным результатом, всю совокупность правовых средств разделяет на две большие группы - средства-установления (правовые инструменты в виде субъективных прав, обязанностей, запретов и т.п.) и средства-деяния (так называемые технологии, которые направлены на использование инструментов и воплощаются в актах реализации прав и обязанностей).
Т.В. Жуйкова в зависимости от исполняемой функции предлагает выделять такие группировки правовых средств, как:
общерегулятивные правовые средства (рассматриваются в качестве функциональных элементов в механизме правового регулирования в целом; в эту группу автор включает правовые нормы, правоотношения, правоприменительные акты и т.д.);
операциональные правовые средства (применяются в оперативной правореализационной деятельности, могут быть представлены иском, жалобой, предупреждением, мерой обеспечения юрисдикционного производства);
регулятивные (дозволения) и охранительные (меры защиты).
Особое, самостоятельное место в системе правового регулирования занимают правовые акты (как нормативно-правовые, так и индивидуальные акты применения норм права) поскольку в силу своих общетеоретических характеристик они привязаны к тому или иному элементу системы правового регулирования.
Как источник юридических явлений правовой акт выступает в качестве «инструмента конституирования и формы, обеспечивающих введение, изменение этих явлений». С данной позиции правовой акт представляет собой средство воздействия на элемент системы правового регулирования, придание им необходимых юридических свойств. Так, при помощи нормативных юридических актов конституируются и вводятся в правовую систему новые нормы, изменяются или отменяются устаревшие. Ненормативные правовые акты проводят волю государства или отдельных лиц, связанную с возникновением либо изменением правоотношений (например, согласно статье 29 Земельного кодекса Российской Федерации предоставление гражданам и юридическим лицам земельных участков из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности осуществляется на основании решения исполнительных органов государственной власти или органов местного самоуправления, обладающих правом предоставления соответствующих земельных участков).
Как форма существования правовых норм, элементов системы правового регулирования правовой акт представляет собой «способ фиксирования их жизни, служит местом их пребывания, «удержания во времени».
Именно с помощью правовых актов для участников общественных отношений раскрывается содержание юридических норм, «правоположения практики», а также индивидуальных предписаний, решений отдельных лиц, имеющих «конститутивное юридическое значение».
Существенная функция правовых актов состоит также в том, что они призваны обеспечить полное и точное выражение содержащейся в них воли. В частности, эффективность нормативной регламентации общественных отношений во многом зависит от того, насколько полно и точно выражена вовне (то есть в правовых актах) воля государства.
Признавая немалую роль правовых актов в системе правового регулирования, нельзя не сказать о месте в ней правовых позиций высших судов Российской Федерации.
Известно, что легальное определение правовой позиции высших судов в России до настоящего времени отсутствует. По этой причине в отечественной науке появился ряд доктринальных толкований указанного понятия, в большинстве своем основанных на анализе юридической сущности правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации.
Одна группа ученых (В.В. Ершов, В.Н. Корнев и др.) считает, что решения Конституционного Суда Российской Федерации являются правоприменительными актами, выступающими для других судов основанием для судебного обжалования соответствующих решений, хотя и способствуют утрате юридической силы норм (закона), признанных неконституционными. Конституционный Суд как орган, осуществляющий правосудие, дает юридическую квалификацию (юридическое толкование) рассматриваемого им нормативного правового акта в смысле его соответствия или несоответствия Конституции Российской Федерации. В результате данные судебные решения являются актами индивидуального регулирования и, по сути, относятся к актам толкования. Они относятся к судебной практике и не могут рассматриваться как имеющие нормативный характер.
Другая группа ученых (Б.С. Эбзеев, В.Д. Зорькин и др.) считает, что в действительности решения Конституционного Суда Российской Федерации являются источниками права.
Так, в частности, Б.С. Эбзеев отмечает, что решения Конституционного Суда Российской Федерации, с одной стороны, являются правоприменительными актами, с другой стороны - источниками права и им присуща материально-правовая сила закона. Прецеденты, создаваемые судом, имеют нормативно-регулирующее значение, и в этом смысле они являются правовыми нормами, распространяющимися на неопределенный круг случаев и субъектов конституционно-правовых отношений. Решения Конституционного Суда Российской Федерации выступают в качестве способа преодоления неопределенности в понимании положений Конституции Российской Федерации, выяснения ее объективного смысла и выявления содержащихся в Конституции позитивных правовых принципов. Любой правоприменитель обязан руководствоваться тем пониманием положений Основного Закона, которое содержится в постановлении или определении Конституционного Суда РФ.