структуры. Эта позиция так же, как и философский эссенциализм, не способна объяснить подвижность мужских и женских ролей, в то время как разнообразие ролевых моделей представляет собой сегодня уже не столько абстрактную возможность, сколько наблюдаемый факт социальной реальности. Необходимость преодоления статичной модели общества в целях объяснения подвижности поведенческих моделей мужчин и женщин привела к формированию иной парадигмы в социологии, представители которой критически относятся к биологическому детерминизму и эксплицируют мужские и женские социальные роли и практики в качестве сложных исторически обусловленных социальных феноменов. К этому сравнительно новому направлению в социологии можно отнести социальный конструктивизм Томаса Лукмана и Питера Бергера, этнометодологию Гарольда Гарфинкеля, драматургический интеракционизм Ирвинга Гофмана. Авторы данных концепций солидарны в том, что мужские и женские социальные роли и статусные различия должны быть осмыслены не с позиции поиска биологических констант, а с позиции раскрытия истории их формирования в контексте определенных символических и смысловых культурных предпосылок.
В психологии тема пола и половых отношений становится актуальной в конце XIX - начале XX века. На этом этапе становления психологической теории пола ключевым фактором формирования индивидуальных особенностей мужчин и женщин признается анатомия мозга, которая у представителей разных полов продуцирует разную степень развития интеллектуальных способностей, что, в свою очередь, влияет на уровень социальных достижений (Кэрол Жаклин, Элеонор Маккоби, Ричард Эшмор). Трудности эмпирической верификации биологического детерминизма в психологии обусловили появление целого ряда теорий, оспаривающих определяющее влияние анатомических особенностей на психологические характеристики индивида. Данное направление представлено в психоаналитических теориях (Эрик Эриксон, Нэнси Чодороу, Дайана Элис), теориях социального научения (Альберт Бандура) и когнитивных теориях (Лоренц Кольберг).
Таким образом, общая тенденция социальных наук в осмыслении понятий «мужское» и «женское» может быть охарактеризована в плане постепенного осознания значимости социальных и культурных детерминант в становлении полоролевой модели поведения, а также в обретении мужской или женской идентичности. Этот процесс получил свое отражение как в появлении нового значимого термина социальных исследований – гендер (или социальный пол), так и в развитии особого междисциплинарного направления – гендерных исследований.
Начиная с 1970-х гг. XX века гендерный подход и гендерная методология становятся все более популярными в социальных науках, включая историю, социологию, психологию, экономику, педагогику и культурологию. Понятие гендера, как совокупности социальных и культурных требований, предписываемых людям в зависимости от их пола, становится эффективным
6
механизмом для теоретической экспликации исторических условий формирования традиционных социальных ролей мужчин и женщин, моделей их поведения и идентификации, а также моделей воспитания и обучения детей в соответствии с устоявшимися представлениями о половой дихотомии.
В рамках данного междисциплинарного подхода появляются и развиваются различные теории гендера, которые способствуют различному пониманию влияния социокультурных предпосылок на установление и поддержание муже/женской дифференциации в обществе. К данным теориям традиционно относят социальный конструктивизм (Сьюзен Фаррелл, Кэндес Уэст, Дон Зиммерман), теорию гендерной стратификации (Тереза де Лауретис, Джоан Скотт), теорию поло-гендерной системы (Гейл Рубин), теорию различия (Рози Брайдотти), институциональную теорию (Джудит Лорбер) и др.
Если на первом этапе своего существования гендерные исследования подчеркивали фундаментальные отличия пола и гендера, как биологической основы и социальной надстройки, то в процессе своего развития гендерные исследования начинают ставить под вопрос биологическую (доинтерпретативную, неизменную) природу половых различий.
Также развитие гендерных исследований привело к определенной трансформации предметной области, которая стала включать не только собственно женские проблемы (исторически основная тема гендерных исследований), но и проблемы, связанные с классовыми, расовыми, сексуальными и иными социально значимыми различиями. Более того, в разряд гендерных вошли вопросы, связанные с исследованием специфики мужского положения в обществе, деструктивных тенденций в мужском поведении, норм и стереотипов мужественности. Классиками мужских исследований сегодня можно считать Майкла Киммела, Дэвида Гилмора, Рэйвин Коннелл, в России - Игоря Кона, Сергея Ушакина, Максима Костенко.
Современные мужские исследования включают в себя активное изучение непростой ситуации, связанной с подвижностью мужских ролей, изменением института семьи, влиянием гендерных стереотипов на эмоциональное развитие и социальное благополучие мужчин, а также мальчиков.
Например, феномен «отцовство» рассматривается в современных источниках как элемент культурного пространства, имеющий значение для разнообразных прикладных направлений социальных наук, таких, как психология, этнография, юриспруденция, социология, социальная работа, педагогика и др. Значительное внимание уделяется в современной исследовательской литературе психологическим, историческим и социологическим аспектам традиционного и современного отцовства. Основополагающей в этом отношении можно считать работу Игоря Кона «Мужчина в меняющемся мире». Отцовские практики тщательно анализируются и систематизируются в работах Татьяны Гурко, Ирины Клёциной, Ирины Сизовой, Елены Рождественской, Марины Малышевой, Надежды Орловой, Максима Костенко и др. В результате этой работы становится возможным говорить об особенностях и проблемах
7
традиционного («авторитарного») и современного («отсутствующего» либо «вовлеченного», «нового») отцовства, а также отцовства «травмированного». Особое внимание уделяется такой деструктивной тенденции в современном общественном и культурном пространстве, как «потеря отца». Утрата тесного эмоционального контакта с отцом, а также частое физическое отсутствие отца в семье, рассматриваются как важные факторы снижения общего уровня жизни детей, подростковых проблем, социального одиночества детей, отсутствия гармоничной модели семьи и ориентации на создание семьи у современных детей. Одновременно подчеркивается значение ответственного отцовства для благополучия и развития самого мужчины (Юлия Борисенко, Ирина Родионова), а также трудности реализации вовлеченной модели отцовства в современном обществе (Ольга Безрукова, Валентина Самойлова, Анна Гаванас).
Исследователи обращают внимание на то, что отцовство необходимо рассматривать как сложный социальный феномен, представляющий собой одновременно и определенный род социальной институции, и совершенно конкретные поведенческие практики (Дарья Мальцева, Валентина Горбачева).
Однако смысловой, глубинный, философский потенциал этой категории и связанных с ней социальных практик остается недооцененным и нераскрытым по существу. За исключением редких попыток исследования отцовства в философской перспективе (Виталий Спасов, Максим Бутаев), основной массив источников остается на эмпирическом уровне, не идя далее систематизации видов отцовства и формулирования проблемного поля. Рассмотрение феномена отцовства исключительно в эмпирической перспективе игнорирует метафизические «корни» данной проблемы, связанные с более, чем двухтысячелетней традиций формирования представлений о человеке, мужчине и отце в западно-европейской философской традиции. В отрыве от этой традиции современная ситуация не может быть адекватно понята и оценена, а следовательно, и разрешена.
Схожим образом происходит формулирование и исследование специфических мальчишеских проблем в современном обществе. В то время как российские ученые только подходят к осознанию значимости исследований мальчишества как социокультурного феномена, уделяя мальчикам внимание по большей части в контексте психолого-педагогических (Ольга Ключко, Ася Джашакуева, Сергей Доставалов), а также сугубо медицинских (Татьяна Кожуховская, Дмитрий Лебедев, Евгений Соснин, Надежда Райгородская) вопросов, западные исследователи выделяют «мальчишество» в качестве одной из центральных тем современной гендерной теории (Уильям Поллак, Рэйвин Коннелл, Джеймс Гарбарино, Майкл Киммел). В рамках специальных «мальчишеских исследований» (Boyhood studies) поднимаются проблемы насилия и эмоциональной закрытости в мальчишеской среде, деструктивных поведенческих практик, а также репрессивного воздействия «мальчишеского кодекса», свода мифов и правил мальчишеской культуры, имеющих архаические истоки (Элизабет Бадентэр, Дэвид Гилмор). Главной причиной современных
8
мальчишеских проблем представители Boyhood studies признают ориентацию на устаревшие представления, согласно которым мужественность рассматривается как сущностная противоположность женственности и связывается с болезненным дистанцированием от, так называемых, женских характеристик, большая часть из которых имеет общечеловеческий универсальный характер (эмоциональность открытость, забота о потомстве и т.п.). Однако совершенно справедливо привлекая внимание к нормам, запретам и рискам мальчишеской культуры, деструктивным поведенческим практикам, исследователи «мальчишеского вопроса» не проблематизируют ментальные истоки, лежащие в основании традиционного представления о «настоящем мужчине» и, соответственно, обуславливающие специфическую логику мальчишеского поведения.
Другими словами, обращение к изучению специфического комплекса проблем, который в данном диссертационном исследовании обозначается как «мужской вопрос XXI века» подкреплено значительным массивом серьезной литературы, привлекающей внимание к самым разным аспектам современного «кризиса маскулинности». Тем не менее, в социальных исследованиях на текущий момент не сложилось традиции рассмотрения эталона маскулинности и маскулинных практик современного общества в философской перспективе, что продуцирует существенный пробел в теоретико-методологических основаниях изучения «мужского вопроса».
Если категория «женское» («фемининное») благодаря усилиям представительниц женских и гендерных исследований (Симона де Бовуар, Валери Брайсон, Рози Брайдотти, Элизабет Гросс, Юлия Кристева, Элен Сиксу, Джудит Батлер, Ирина Жеребкина, Ольга Воронина, Галина Брандт) стала рассматриваться как необходимый элемент классического и постклассического философствования, то категория «мужское» («маскулинное») продолжает существовать как бы вне философской дискурсии, что само по себе представляет значимый философский феномен и тесно связано с философской традицией универсализации мужского, «растворения» данной категории в значениях «объективного» и «общечеловеческого» порядка.
Назревшая необходимость экспликации неклассической философской методологии осмысления категорий «мужское» и «женское» лежит в основании целого ряда серьезных философских проектов конца XX – начала XXI вв. Самыми успешными из них представляются экзистенциальная (С. Де Бовуар) и дискурсивная (Д. Батлер) модели преодоления эссенциальной бинарной схемы в контексте философской концептуализации пола. Обе эти модели довольно подробно исследуются в данной работе и обе, главным образом, направлены на дестабилизацию исходных посылок традиционной модели пола. Если экзистенциальный проект, прежде всего, оспаривает эссенциальные основания классической интерпретации пола, предлагая взамен концепты экзистенции и ситуации и, таким образом, выводит понятие пола из контекста онтологической укорененности и социальной предопределенности, то дискурсивный проект
9
(Д. Батлер) разоблачает пол в качестве дискурсивно обусловленного, социального и культурного феномена и тем самым исключает пол из пространства природной заданности и социальной необходимости. Суть обоих проектов можно охарактеризовать как процесс денатурализации пола (трансцендирование данного феномена за рамки природной или метафизической заданности). Однако при всех концептуальных преимуществах указанных подходов, они не содержат четких методологических формулировок процесса денатурализации, а также не рассматривают этот процесс в контексте связи с классическим философским подходом и осмыслением того комплекса проблем и «вызовов времени», который в данном исследовании обозначается как «мужской вопрос» в современном обществе. Обозначение денатурализации как одного из ключевых процессов, находящихся в тесной корреляции как со сменой философских парадигм (с метафизической на постметафизическую), так и с эмпирически фиксируемым кризисом маскулинности представляется чрезвычайно значимой задачей в рамках данного диссертационного исследования.
Поиск способов обозначения уникального процесса смены онтологического статуса пола характерен также и для отечественных исследований в области социальной философии. Особого внимания в этом отношении заслуживает работа О.В. Зиневич. В своей монографии «Пол как социальный феномен: феминизм и западная философия» Ольга Владимировна акцентирует внимание на деконструкции основных онтологических проектов концептуализации пола (метафизического и натуралистического) как одной из ключевых стратегий современной философии пола.
Таким образом, различные аспекты проблемной ситуации данного диссертационного исследования активно прорабатываются в современной научной литературе. Однако вопрос о философских предпосылках, а также теоретико-методологических и социальных следствиях экспликации категорий «мужское» и «женское» в контексте процесса денатурализации требует специального систематического исследования, которое охватывало бы все ключевые стороны проблемы.
Итак, можно сделать несколько основных замечаний относительно современного состояния вопроса о концептуализации категорий «мужское» и «женское» в современной философии и социальной теории:
1.При значительном уровне развития гендерных и, в частности, мужских исследований остаются не проясненными философские основания изучения кризиса маскулинности в современном обществе. Отсутствие четких теоретикометодологических оснований исследования «мужского вопроса» делает затруднительным назревший переход от описательных и классификационных методов, основанных на изучении эмпирических данных, к объяснительным стратегиям.
2.В современной литературе не обозначен и не рассмотрен на
систематической |
основе |
фундаментальный |
процесс |
трансформации |
10