Меж тем Конституанта распущена; Робеспьер, как и прочие, остался не у дел. На пару месяцев съездил домой в Аррас, но там не остался. Вскоре его избирают прокурором Парижа. Его влияние растет медленно, но верно. В уничтожении монархии он участия не принимал. Консервативный историк Гейссер писал: "Мараты, Робеспьеры, Билло, Фабры лежат в своих берлогах, пережидая, пока утихнет буря", а советский историк Манфред - что "его участие в событиях 10 августа еще нельзя считать полностью выясненным исторической наукой". Позднее Верньо с трибуны Конвента крикнет Робеспьеру: "Мы - умеренные?! Мы не были умеренными, когда ты прятался в своих подземельях!". Но через месяц, на выборах в Конвент, Робеспьер пройдет первым из делегатов Парижа, еще через два месяца жирондист Луве обвинит его в том, что он стремится к диктатуре.
До диктатуры Робеспьеру было еще очень далеко, и обвинение пошло только на пользу - он без труда опроверг Луве. Но все же такое обвинение - пусть необоснованное - свидетельствует о том, какую силу набрал Робеспьер. [Толпыго] Но Робеспьер никогда не участвовал ни в одном конкретном революционном событии. Всегда о них только писал. Во время следующих народных выступлений он скрывался, опасаясь репрессий. Потом появились его записки и призывы двигаться дальше. Баррикады - для тех, кто исполняет, а он мыслитель.
Очень скоро наступило время, когда его радикальные речи, даже произнесенные тихим голосом, стали привлекать внимание. Он вошел в состав Учредительного собрания, намеревавшегося учредить новую Францию. Здесь он оказался с такими людьми, как Марат, Дантон, Сен-Жюст. Многие из них были гораздо ярче, чем он. Но и их недостатки, слабости, ошибки высвечивались ярче, чем у этого тихого, аскетичного, всегда последовательного Робеспьера.
Он придавал большое значение тому, что сегодня называют имидж. Всегда один и тот же поношенный костюм подчеркивал его добродетель. Эти черты внешнего аскетизма так узнаваемы в В.И. Ленине, который восхищался Робеспьером и во многом откровенно ему подражал.
Речи Робеспьера становились все более красочными, пестрели афористичными образами, не громогласными, но потрясающими по сути. Например: "Во Франции остались лишь две партии: народ и его враги". Здесь уже видна основа будущего террора. Потому что все, кто не с нами, те против нас, - говорит бывший противник смертной казни. В конце концов, Робеспьер высказался за казнь Людовика XVI, состоявшуюся 21 января 1793г. [Басовская, Максимилиан Робеспьер. Поэт террора]
Осенью 1793г. Робеспьер был избран членом Комитета общественного спасения. Прямой связи между избранием Робеспьера и началом террора нет. Но все-таки: как же случилось так, что человек, который всю жизнь был принципиальным противником смертной казни, стал, по выражению Пушкина "сентиментальным тигром"? Уже в 1788г., уже на гребне восходящей революционной волны, во Франции были отменены пытки; в просвещеннейшей Англии в то же время еще сохранялись - например, за измену - "квалифицированная" смертная казнь в трех частях. Уже во время революции жирондисты внесли предложение об отмене смертной казни - за все преступления, кроме политических. Преступника - вора, убийцу можно напугать тем, что его надолго посадят в тюрьму. Но политический преступник - это обычно представитель конкурирующей партии, твердо убежденный, что еще немного, буквально несколько недель - и его партия придет к власти, и он выйдет из тюрьмы в ореоле героя и страдальца. Значит его ни тюрьмой, ни каторгой не напугаешь. Следовательно, рассуждали люди революции, его испугает только смерть. [Толпыго]
"Если в Бретани гнев народа сжег несколько замков, то они принадлежали должностным лицам, которые отказывали народу в справедливости, не подчинялись вашим законам и продолжают восставать против конституции. Пусть же эти факты не внушают никакого страха отцам народа и отчизны!", - говорил Робеспьер в Учредительном собрании. И он заключал: "Не будем следовать ропоту тех, кто предпочитает спокойное рабство свободе, обретенной ценою некоторых жертв, и кто непрестанно указывает нам на пламя нескольких горящих замков. Что же, неужели, подобно спутникам Одиссея, вы хотите вернуться в пещеру Циклопа ради шлема и пояса, которые вы там оставили?". Эта мысль: насилие, жертвы оправданы, если они необходимы революции, необходимы для утверждения свободы, - неоднократно развивается Робеспьером во многих его выступлениях.
Юрист, вооруженный знанием всех тонкостей законности, он сразу же и безоговорочно принимает революционное насилие как справедливое и необходимое средство борьбы народа. [Манфред]
В известном якобинском документе "Декрете Национального Конвента о врагах народа" от 10 июня 1794г. говорилось: "Революционный трибунал учрежден для того, чтобы наказывать врагов народа". И это всего через 5 лет после "Декларации прав человека и гражданина". Робеспьер был одним из авторов этого документа. Он и другие якобинцы - Луи-Антуан Сен-Жюст, Жорж Кутон, Филипп Франсуа Леба - были настоящими революционерами, в которых обязательна смесь героизма со злодейством.
Диктатура не ставит перед собой задачи добиваться справедливости - справедливость откладывается на потом, она настанет в будущем золотом веке. Пока же надо покончить с врагами народа. Они перечисленны, и это длинный список. Например, те, кто пытается "вызвать упадок духа народа", "развратить общественные нравы". А "наказанием, установленным за все преступления, подлежащие ведению революционного трибунала, является смертная казнь". [Басовская, Максимилиан Робеспьер. Поэт террора]
У Руссо нельзя, конечно, найти призывов к установлению режима революционного террора. Он и о революции, как известно, никогда не говорил в полный голос. И все-таки, режим революционно-демократической якобинской диктатуры во Франции был первой в истории попыткой осуществления на практике идей Руссо о народовластии, о равенстве, о справедливом общественном строе.
Робеспьер принимал всего Руссо, вплоть до его сентиментализма. Но историческое величие Робеспьера в том и состояло, что он не остался робким подражателем автора "Общественного договора". Абстрактные политические гипотезы Руссо Робеспьер перевел на суровый язык революционных действий. Там, где мысль Руссо в нерешительности останавливалась, Робеспьер безбоязненно шел дальше. Он проверял истинность идей своего учителя практикой, и эта жестокая практика давала ему, конечно, неизмеримо больше книжных советов Жан-Жака. С каждым днем он уходил все дальше вперед по сравнению с тем, кого он продолжал называть своим учителем.
Глава 3. Революционный террор
мая 1649г. Англия была провозглашена республикой. Упразднена "нецелесообразная" власть короля. И Палата лордов тоже. Позднее эти институты были восстановлены. Но в момент революционной горячки людям, доведенным до отчаяния поборами и произволом, казалось, что они спасли страну от тирании. Кромвель, который стал командующим армией и фактически властителем Англии, должен был найти возможность противостоять многочисленным политическим течениям и одновременно утвердить авторитет юной республики на международной арене. Ему многое удалось. При этом западноевропейские монархии не проявляли большой солидарности с английским королем.
Внутри страны Кромвель закрепил свою власть самым решительным образом - и самым позорными своими деяниями. Это войны в Ирландии и Шотландии. В сущности, он исполнил мечту многих поколений английских королей, установив власть над этими территориями. Они были самобытны и этнически, и в плане религиозном и хотели сохранить независимость. Кромвель утопил их в крови. Сохранились документы, которые он подписывал: всем офицерам в Шотландии размозжить головы. Таковы были его средства.
В 1649г. Кромвель выиграл знаменитую битву при Денбаре в Шотландии, применив некий удачный маневр. Но потом писал, что это получилось случайно и о сам удивлен тем, что его позиция оказалась настолько удачной. Он уничтожил треть населения Ирландии - полмиллиона человек. Например, при взятии крепости Дрогеды были уничтожены все, даже те, кто не оказывал сопротивления. Многие из оставшихся в живых ирландцев отправились за океан, в Америку. Там образовалась большая ирландская община, влияние которой в Соединенных Штатах велико и по сей день.
Так же жестоко было подавлено восстание левеллеров, его бывших сторонников. [Басовская, Человек в зеркале истории]
Первая сессия Парламента протектората (3 сентября 1654г. - 22 января 1655г.) была озабочена скорее пересмотром Конституции, чем разработкой и принятием новых законов. В результате 22 января Кромвель распустил парламент, а в марте вспыхнуло роялистское восстание. И хотя оно было немедленно подавлено, лорд-протектор ввел в стране полицейский режим майор-генералов. Снова была введена цензура. Этот режим оказался крайне непопулярным и разорительным. Кромвель разделил Англию и Уэльс на 11 военно-административных округов во главе с майор-генералами, наделенными всей полнотой полицейской власти. Сам Кромвель, по собственному его слову, становится констеблем - стражем порядка. [Мусский]
Кромвель менялся. В этом вчерашнем помещике все отчетливее проступали черты тирана. Он никому не доверял, он всех подозревал в измене. При этом он, по существу, создал собственный двор. Когда в 1654г. состоялась церемония вступления Кромвеля в должность лорда-протектора, пышность была чрезвычайной. Сам он был в мантии, отороченной соболями, - типичный монархический облик. Начались приемы, шумные пиры.
В 1657г. произошло то, что должно было произойти. Парламент в лице нескольких деятелей предложил Кромвелю корону. В истории такое случалось не раз. Например, Гаю Юлию Цезарю предлагали царский венец, он воздержался. Кромвель сказал, что подумает, поблагодарил Парламент и отказался. Он остался лордом-протектором при условии принятия новой Конституции, согласно которой он мог назначить себе преемника. И это было выполнено.
Почему он не пожелал стать королем? Вероятно, сработал здравый смысл провинциального помещика. Никогда Англия не приняла бы монарха из этой среды. Многие уже начинали подумывать о том, что, может быть, следующие Стюарты будут лучше. И уже начинали называть Карлом II и Его Величеством жившего в эмиграции сына казненного короля. Кромвель все это, видимо, ощущал. Но, руководствуясь логикой революции, повел себя как истинный тиран. Он стал рассаживать по важнейшим должностям своих родственников. Его младший сын Генри сделался наместником в Ирландии, за счет которой еще можно было обогатиться. Зять фактически командовал армией. Были родственники и в Государственном совете. А сам лорд-протектор, никому не доверявший, с каждым днем мрачнел все более и более. [Басовская, Человек в зеркале истории]
С момента установления республики 1649г. окружение Кромвеля стало на порядок более сложным. Роль главы государства, по определению и по убеждению обязанного отвечать за все направления деятельности правительства, в конечном счете, привела Оливера к жесточайшему разочарованию в собственных силах. [Барг]
Идея диктатуры восходила к античности, прежде всего Древней Спарте и Древнему Риму. Было в ней и романтическое начало. Утверждалось, что в минуты перелома в жизни народа, в минуты великой опасности надо вводить временную диктатуру. Так считали и якобинцы - те, кто вошли в революцию как члены клуба сторонников конституции и в ходе развития революционных событий превратились в радикальную политическую партию. Якобинцы устранили фельянов - сторонников конституционной монархии, уничтожили умеренных революционеров жирондистов и установили свой политический режим. Якобинская диктатура несводима к террору. Она сделала немало полезного для Франции и всей Европы: отменила феодальные пережитки; вводя максимумы цен и пытаясь раздать, а когда не получалось - продать часть земли крестьянам, ограничила спекуляцию на том, что люди хотят есть.
Параллельно Робеспьер придумал поразительный способ сплотить нацию - учредить культ Верховного Существа. Еще раньше, когда некоторые его соратники предлагали атеистическую программу, у него хватало здравого смысла возражать: он понимал, что это оттолкнет народ. Теперь ж он предложил культ нового Верховного Существа, которое якобы открыли французы и под эгидой которого они должны были повести за собой все народы мира. 8 июня 1793г. прошли пышные торжества. Робеспьер - председатель Конвента - возглавлял процессию, в новом голубом фраке, с колосьями в руках. Прежде он вообще не носил фраков. Но в этот момент он не боялся выглядеть смешным, веря, что объединит нацию, что все враги будут наконец отринуты и народ пойдет за ним. [Бачко. Робеспьер и террор]
Целью культа Верховного Существа было дать террору идеологию, в которой он столь нуждался. Этот культ во имя морали одобрял действия террористов, чуждые всякой морали вообще. Он придал революционному правлению легитимность, не связанную с какими бы то ни было ссылками на реальные или вымышленные обстоятельства. И, наконец, этот культ способствовал увековечиванию, укреплению и, особенно, централизации революционного правления в интересах Робеспьера, возложив на того миссию толковать законы провидения. [Генифе, Политика революционного террора]
При этом террор оставался наиболее действенным методом борьбы с врагами. За полтора месяца 1793г. было вынесено 1285 смертных приговоров.
Робеспьер шаг за шагом убирал конкурентов, демонстрируя умение маневрировать, потрясающую политическую гибкость. Жака Эбера и эберистов - всех под нож. И сторонников Жоржа Дантона. Когда пламенного Дантона везли мимо дома Робеспьера на казнь, он прокричал: "Мы скоро встретимся, Максимилиан!". И был абсолютно прав. Среди приговоренных оказался и Камилл Демулен - школьный друг Робеспьера, с которым они сидели за одной партой в колледже в Аррасе. Робеспьер был шафером на свадьбе Демулена. И вот Камилл в своей газете "Старый кардельер" высказал некоторые сомнения в необходимости террора. Для Робеспьера же террор сделался, видимо, чем-то вроде религии. И он отправил бывшего близкого друга на гильотину.
Ровно через месяц после смерти Робеспьера член Конвента Тальен, хорошо знакомый с террором, поскольку сам осуществлял его, находясь в миссии в Бордо, произнес важную речь о той ужасной эпохе, из которой Франция тогда только что вышла. В этом вступлении Тальен дал достаточно точную дефиницию террору: разделение общества "на два класса", пусть и неравных по численности, - "тех, кто заставляет бояться, и тех, кто боится". Дефиниция точная, но все же недостаточная, поскольку не позволяет провести четкое различие между разными формами насилия, ведь каждая из них неизбежно предполагает присутствие таких протагонистов, как палач и жертва. Здесь надо заметить, что лишь один из этих двух протагонистов - жертва - остается в таком качестве вне зависимости от характера действия, от которого пострадал: был ли то удар саблей, нанесенный участником восстания, или постановление Революционного трибунала. Напротив, терроризирующей стороной в зависимости от ситуации могут выступить разные субъекты (толпа, ограниченная группа лиц, индивид или государство), так же, как могут разниться способы и интенсивность применяемого ими насилия. Именно эти различия и позволяют установить характерные особенности террора по сравнению с более широким феноменом насилия.
Террор не сводится к насилию. Кончено, любое насилие вызывает чувство ужаса (terreur), а террор всегда требует применения то или иной степени насилия. Тем не менее, не все акты насилия в революционную эпоху были по своей сути террористическими. Террор можно отличить от обычного насилия по двум критериям: во-первых, носит ли акт предумышленный характер или нет; и, во-вторых, отождествляется ли жертва, против которой направлено действие, с реально преследуемой целью или, напротив, между ними проводится различие. Толпа применяет насилие против тех, кого она в силу случайности или, по меньшей мере, без предварительного умысла сделала своей мишенью; тогда как особенность террора состоит в том, что насилие сознательно применяется против заранее намеченной жертвы ради достижения определенной цели.
Отличительной чертой беспорядочного коллективного насилия, многочисленные примеры которого Революция дала, начиная с убийства Фулона и Бертье де Совиньи 22 июля 1789г. и заканчивая резней в тюрьмах в сентябре 1792г., было то, что оно возникло стихийно. Насилие становится реакцией на тревогу, охватывающую общество, когда оно сталкивается с опасностью, которая угрожает самому его существованию или воспринимается как таковая, причем ситуация усугубляется упадком законной власти и крушением традиционных ориентиров.