Материал: shesler_av_sostav_prestupleniia

эксплуатацией источников повышенной опасности. В случае последовательной реализации такого подхода в уголовном законе и практике его применения цели уголовного наказания, закрепленные в ч. 2 ст. 43 УК РФ, не будут достигнуты, так как достижение этих целей связано с воздействием наказания на сознание и волю виновного, составляющих содержание вины. Наказание при указанной постановке вопроса неизбежно превратится в меру безопасности в отношении лица, совершившего объективно противоправное деяние. Кроме того, практическая реализация критикуемого подхода грубо нарушит принцип вины (ст. 5 УК РФ), предполагающий субъективное вменение (психическое отношение к деянию в форме умысла или неосторожности) и не допускающий объективное вменение и принцип справедливости (ст. 6 УК РФ), требующий учета личности при назначении наказания, которая может не обладать общественной опасностью в связи с отсутствием ее отрицательного психического отношения к деянию. Последний аргумент показывает противоречивость суждений последовательных сторонников оценочной теории вины, признающих объективное вменение: с одной стороны, они говорят о заслуживающем осуждения психическом отношении лица к совершаемому деянию, с другой стороны, утверждают, что при небрежности такого отношения нет, что оно лишь потенциально существует1. Получается, что осуждению подлежит то, чего нет.

Указанные аргументы дают нам основание поддержать тех авторов, которые при небрежности усматривают наличие реального психического отношение лица к совершаемому им деянию. В частности, исследователи утверждают, что при небрежности имеет место беспечное отношение к чужим интересам, нарушаемым в результате совершения преступления. Это отношение характеризует сознание и волю виновного2. Развитие этого тезиса приводит В. В. Питецкого к выводу, что такое отношение, составляющее интеллектуальный момент небрежности, находит выражение в осознанном нарушении лицом тех или иных правил предосторожности, а также в направленности воли на нарушение этих правил, составляющей волевой момент небрежности3. В целом такая позиция представляется правильной. Вызывает возражение только характеристика В. В. Питецким небрежности в случае совершения путем бездействия деликтов упущения, при которых лицо не осознает факта нарушения возложенных на него специальных правовых обязанностей (не заметило дорожного знака, забыло выполнить определенную обязанность и т. д.). По мнению исследователя, интеллектуальный момент небрежности в данном случае состоит осознании лицом своей роли во взаимодействии с источниками повышенной опасности, в волевой — в неосторожном допущении наступивших последствий (вредоносном допущении привходящих сил, которые являются непосредственной

1Макашвили В. Г. Указ. соч. С. 10–11, 88, 92.

2См., напр.: Утевский Б. С. Указ. соч. С. 280–282.

3Питецкий В. В. Указ. соч. С. 69, 82–83, 86.

71

причиной наступившего вреда)1. Отметим, что в части деликтов упущения позиция автора не отличается от позиции оценочной теории вины, так как фактически допускает вменение вреда, причиненного совершенным деянием при отсутствии реального психического отношения к нему. Кроме того, предлагаемое автором вменение вреда основывается на отрицательной оценке осознания его причинителя своей роли в системе отношений, связанных с эксплуатацией источников повышенной опасности.

Полагаем, что определение волевого и интеллектуального момента небрежности должно основываться на ее сходстве с легкомыслием и отличии от него. Сходство этих видов неосторожности состоит в том, что лицо, причиняющее вред, не осознает общественной опасности своего деяния. Однако причины этого являются различными. Как уже отмечалось, при легкомыслии это связано с тем, что предвидение преступных последствий носит абстрактный характер. При небрежности это связано с тем, что причинитель вреда вообще не предвидит этих последствий, не допускает их даже в ситуациях нарушения правил предосторожности определенного вида. По этой же причине у виновного нет расчета на предотвращение этих последствий. Сходство указанных видов неосторожности состоит также в том, что осознает причинитель вреда, — фактический характер совершаемого деяния (прежде всего совершение или несовершение им определенных физических телодвижений), а также социальную значимость этого деяния (нарушение общих или специальных правил предосторожности, вытекающих из его профессиональной или иной деятельности, например, вождения автомобиля). В связи с тем, что лицо, причиняющее вред, осознает факт нарушения им правил общей, в том числе обыденной, или специальной предосторожности, можно утверждать, что виновный при неосторожности осознает факт общей противоправности деяния. Однако виновный при небрежности, как и при легкомыслии, не осознает уголовной противоправности деяния, так как такое осознание может быть только при предвидении реальной возможности наступления последствий. Сходство волевых моментов небрежности и легкомыслия состоит в том, что виновный направляет свои усилия на нарушение общих или специальных правил предосторожности, попав в ситуацию возможного причинения вреда. Отличие состоит в том, что при легкомыслии виновный направляет свои усилия на предотвращение преступных последствий. В связи с тем, что виновный эти усилия считает достаточными, последствия предвидятся им в абстрактной форме. При небрежности виновный не направляет свои усилия на предотвращение преступных последствий, так как не предвидит их вообще. Таким образом, субъективное основание уголовной ответственности при небрежности основано на реально существующем отношении виновного лица к совершенному им преступному деянию.

1 Питецкий В. В. Указ. соч. С. 69, 82–87, 94–95.

72

Отметим, что законодатель помимо совершения преступления с умыслом и неосторожностью признает совершение преступлений с разными видами сложного психического отношения виновного к деянию и последствиям: с двумя формами вины, с двойной формой вины, со смешанной формой вины. При совершении преступления с двумя формами вины имеет место умышленное отношение к деянию, а также к первому из наступивших последствий и неосторожное отношение к более тяжкому последствию. Такая сложная форма вины прямо предусмотрена в уголовном законе, а в целом совершенное преступление с такой виной является умышленным (ст. 27 УК РФ). Состав преступления с такой законодательной конструкцией предусмотрен, например, в ч. 4 ст. 111 УК РФ, которая предполагает умышленное отношение к факту причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшему и неосторожное отношение к следующей за этим вредом его смерти.

При совершении преступления с двойной формой вины имеет место умышленное отношение к деянию и неосторожное отношение к наступившим последствиям. Состав преступления с такой формой вины содержится, например, в ч. 2 ст. 2172 УК РФ, которая предусматривает умышленное отношение к факту совершения деяния в виде заведомо ложного заключения экспертизы промышленной безопасности и неосторожное отношение к тяжкому вреду здоровью или смерти человека, которые повлекло такое заключение.

При совершении преступления со смешанной формой вины имеет место умышленное отношение к одной части сложного деяния и неосторожное отношение к другой части такого деяния (ст. 345 УК РФ).

Законодатель, криминализируя определенное деяние, через описание признаков состава преступления обычно внятно дает правоприменителю понять, какой формой вины (а в ряде случаев каким видом умысла или неосторожности) характеризуется преступление. Так, при характеристике убийства законодатель указывает на умышленное причинение смерти другому человеку (ч. 1 ст. 105 УК РФ). Такое указание допускает как прямой, так и косвенный умысел при убийстве. Определяя клевету, законодатель указывает, что распространяемые виновным сведения, порочащие честь и достоинство другого лица или подрывающие его репутацию, должны быть заведомо ложными (ч. 1 ст. 1281 УК РФ). Это означает, что клевета совершается только с прямым умыслом. В ст. 109 УК РФ указание на причинение смерти по неосторожности означает возможность совершения этого преступления как по легкомыслию, так и по небрежности. Состав преступления, предусмотренный ст. 224 УК РФ с субъективной стороны характеризуется небрежностью. Преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ, как уже отмечалось, совершается с двумя формами вины. В ряде случаев отсутствие в законе указания на форму вины не вызывает особых сложностей в ее определении. Например, розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции (ст. 1511 УК РФ) является преступлением, совершенным с прямым

73

умыслом. Это обусловлено тем, что такое деяние является уголовнонаказуемым, если оно совершено после привлечения виновного к административной ответственности за аналогичное деяние, предусмотренное ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ. Таким образом, виновный осознает как общественную опасность такого деяния, так и его противоправность.

Однако в отдельных случаях позицию законодателя в отношении формы вины, с которой совершается преступление, установить достаточно сложно. Это негативно сказывается на практике применения уголовного закона.

Например, противоречивой является практика применения ст. 217 УК РФ в аспекте признания предусмотренного в ней преступления как умышленного или неосторожного. В основном суды оценивают преступление, предусмотренное этой статьей, как неосторожное. Так, Каменский районный суд Ростовской области, осуждая Григорьева А. Н. по ч. 3 ст. 217 УК РФ за нарушение правил безопасности при производстве работ по изготовлению клея во взрывоопасном цехе, в результате которого произошел взрыв и погибли три работника ООО «Галант», акцентировал внимание на признаках небрежности. В частности, в приговоре суд отмечал, что виновный, являясь директором ООО «Галант», не предвидел смерти людей на производстве, хотя при необходимой внимательности и неосторожности должен был и мог это предвидеть. Осуждая военнослужащих Рябова С. А. и Деняева С. А. по ч. 1 ст. 217 УК РФ, Уфимский гарнизонный военный суд акцентировал внимание на их легкомысленном расчете на предотвращение опасных последствий в результате нарушения правил безопасности на взрывоопасном объекте при утилизации боеприпасов.

Вряде случаев суды оценивают рассматриваемое преступление как умышленное. Так, Орджоникидзевский районный суд г. Уфы, осуждая Фаттахова Н. А. по ч. 2 ст. 217 УК РФ, указал, что все действия подсудимого по нарушению правил безопасности на взрывоопасном объекте охватывались единым умыслом. В качестве обоснования умышленного характера преступления суд указывал на осознание подсудимым противоправности проведения газоопасных работ. Осознание противоправности суд посчитал также осознанием общественной опасности своего действия. Однако при этом суд указал (очевидно, сомневаясь в правильности своего вывода), что подсудимый не предвидел наступления общественно опасного последствия в виде угрозы жизни человека при наличии возможности и обязанности предвидеть это. При такой формулировке вообще становится непонятным, какую форму вины вообще имел суд, так как в соответствии со ст. 25 УК РФ осознание общественной опасности деяния характеризует прямой и косвенный умысел, а в соответствии со ст. 26 УК РФ непредвидение наступления общественно опасного последствия характеризует небрежность.

Впрактике судебного толкования уголовного закона сложился подход, в соответствии с которым рассматриваемое преступление

74

является неосторожным. В частности, в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1991 г. № 1 «О судебной практике по делам о нарушениях правил охраны труда и безопасности при ведении горных, строительных или иных работ» (с изменениями) применительно к ст. 216, 217 УК РФ отмечается: «В случае, когда умысел виновного был направлен на достижение преступного результата, а способом реализации такого умысла явилось нарушение правил охраны труда и безопасности работ, содеянное следует квалифицировать по соответствующей статье УК…, предусматривающей ответственность за совершение умышленного преступления. Если же виновный путем нарушения указанных правил преследовал цель причинить одни последствия, а отношение его к наступлению других последствий выступало в форме неосторожной вины, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений, совершенных умышленно и по неосторожности»1.

Комментарии к УК РФ также ориентируют правоприменителя на то, что субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется виной в форме неосторожности2. Аналогичная позиция в большинстве случаев отражена в учебной3 и научной литературе4. При этом исследователи уточняют, что в случае умышленного причинения вреда в результате нарушения правил безопасности на взрывоопасных объектах деяние должно квалифицироваться как преступление против личности (в частности, как покушение на убийство) или иное преступление (в частности, как диверсия)5.

Отдельные исследователи допускают как неосторожное, так и умышленное совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК РФ, мотивируя это отсутствием в данной норме указания законодателя на неосторожное отношение к возможности наступления смерти человека либо причиненному крупному ущербу. При этом уточняется,

1Сборник Постановлений Пленумов Верховного Суда РФ (РСФСР) и Верховного Суда СССР по уголовным делам. М., 2010. С. 124.

2См.: Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / под ред. Ю. Д. Северина. М., 1984. С. 448–450; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: расширенный уголовно-правовой анализ с материалами судебно-следственной практики / под общей ред. Н. А. Овчинникова. М., 2007. С. 604; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. д-ра юрид. наук, проф. А. И. Чучаева. М., 2010. С. 650; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации для работников прокуратуры (постатейный) /отв. ред. канд. юрид. наук В. В. Малиновский; науч. ред. проф. А. И. Чучаев.

М., 2011. С. 653.

3См.: Уголовное право. Особенная часть : учебник / под ред. И. В. Шишко. М., 2011. С. 440; Уголовное право. Особенная часть : учебник / под ред. Ф. Р. Сундурова, М. В. Талан.

М., 2012. С. 470.

4См.: Хабаров А. В. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть : учебное пособие и курс лекций для студентов дистанционного обучения. Ч. 1. Тюмень, 2005. С. 592–593; Чучаев А. И., Грачева Ю. В., Задоян А. А. Преступления против общественной безопасности. М., 2010. С. 84; Евдокимов А. А. Нарушение специальных правил безопасности в уголовном праве России : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2013. С. 27.

5См., например: Уголовное право : учебник для вузов: в 2-х т. Т. 2. Особенная часть

/под ред. д-ра юрид. наук, проф. А. Н. Игнатова и д-ра юрид. наук, проф. Ю. А. Красикова.

М., 2000. С. 379.

75