Материал: shesler_av_sostav_prestupleniia

преступника, поэтому в отношении этого последствия было желание его наступления. Гибель людей такой целью не была, поэтому она не является желанной1.

Следуя этой логике, получается, что большая часть умышленных преступлений совершается с косвенным умыслом, так как целью преступника являются не те последствия, которые охватываются составом преступления, а иные последствия. Например, убийство с целью облегчить другое преступление (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ) совершается с косвенным умыслом, так как желаемым является последнее преступление, а не смерть человека. Получается, что и кража (ст. 158 УК РФ) совершается с косвенным умыслом, так как желаемым является не причинение ущерба собственнику или иному владельцу имущества, а обращение имущества в свою пользу. Указанная логика позволяет отнести к преступлениям, совершаемым с прямым умыслом, только те преступления, которые являются самоцелью, например, убийство по мотиву кровной мести (п. «е1» ч. 2 ст. 105 УК РФ). В этом случае желаемой будет только смерть потерпевшего и никакой другой результат.

По этому поводу заметим, что в критикуемой позиции цель преступления отождествлена с тем, что хочет преступник получить, совершая преступления. Однако это не так. Цель преступления — это мысленно представляемый результат совершенного преступления, включающий в том числе и его последствия. Поэтому желание, как активное состояние воли, направленное на достижение цели преступление, включает в себя стремление достигнуть не только то, что хочет преступник, но и то, что необходимо для этого либо неизбежно сопряжено с ним. Это означает, что последствия, к которым стремится виновный (желаемые для виновного), могут быть конечной целью преступления (например, убийство по мотиву кровной мести), промежуточной целью, достижение которой является средством к достижению основной цели (например, убийство с целью облегчить совершение другого преступления), а также побочным неизбежным последствием наряду с тем последствием, которое необходимо преступнику (например, неизбежным последствием кражи, совершенной с проникновением в жилище, предусмотренной

п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, является нарушение неприкосновенности жилища)2.

В тех случаях, когда прямой и косвенный умысел включают в себя предвидение виновным возможности наступления преступных последствий, отличие между ними устанавливается исходя из волевого момента, который характеризуется при косвенном умысле тем, что виновный не желает наступления этих последствий. Нежелание преступных последствий виновным означает, что воля виновного не направлена на достижение тех последствий, которые являются результатом совершаемого

66

им преступления. Воля виновного направлена на достижение иных последствий (преступных или не преступных) и в то же время не направлена на то, чтобы последствия, являющиеся признаком состава преступления, не наступили. Законодатель конкретизирует нежелание наступления последствий указанием на то, что виновный допускает их наступление или относится к ним безразлично.

В литературе делаются попытки вложить в используемые законодателем термины «допускает» и «относится безразлично» различное содержание. Например, исследователи утверждают, что допущение виновным наступления преступных последствий при косвенном умысле означает активное эмоциональное переживание по поводу его незаинтересованности в этих возможных последствиях. Безразличное отношение виновного к преступным последствиям при косвенном умысле, напротив, по их мнению, означает, что у него нет активных эмоциональных переживаний по поводу возможного их наступления1. На наш взгляд, такое разъяснение относится к эмоциональной, а не волевой сфере деятельности виновного лица. Полагаем, что законодатель в данном случае разными терминами выразил одну волю лица по отношению к преступным последствиям.

Оригинальную позицию по данному вопросу высказал В. В. Питецкий, утверждая, что термином «допускало» отражается волевой момент косвенного умысла при предвидении неизбежности наступления общественно опасных последствий, а термином «относилось безразлично» отражается волевой момент косвенного умысла при предвидении возможности их наступления. Чтобы устранить противоречие высказанной позиции действующему законодательству, ее автор предлагает в ч. 3 ст. 25 УК РФ при определении косвенного умысла указать, что при нем может быть предвидение не только возможности, но и неизбежности общественно опасных последствий2. Нами уже были приведены аргументы в обоснование позиции законодателя, указывающего на предвидение неизбежности общественно опасных последствий только при прямом умысле. На наш взгляд, улучшению законодательной формулировки косвенного умысла способствовало бы исключение из ч. 3 ст. 25 УК РФ излишних словосочетаний, характеризующих его волевой момент, например, «относилось к ним безразлично».

В преступлении, совершенном по неосторожности, отрицательное психическое отношение лица к своему преступному деянию по сравнению с прямым умыслом является еще менее выраженным, чем при совершении преступления с косвенным умыслом. Однако законодательное определение видов неосторожности довольно скупо выражает такое сравнение. В ч. 2 ст. 26 УК РФ интеллектуальный момент легкомыслия представлен предвидением возможности наступления общественно опасных последствий, а интеллектуальный и волевой моменты —

1Российское уголовное право. Общая часть / под ред. А. И. Чучаева. М., 2012. С. 109.

2Питецкий В. В. Избранные труды. Красноярск, 2006. С. 107–108.

67

одновременно указанием на самонадеянный (без достаточных оснований) расчет на их предотвращение. Теория уголовного права помогает раскрыть содержание этих скупых законодательных формулировок. Прежде всего, предвидение этих последствий рядом авторов характеризуется как абстрактное предвидение, т. е. предвидение неопределенное, предвидение в ситуациях совершения деяний определенного вида, однако не в данном конкретном случае1. Абстрактный характер предвидения преступных последствий виновным отличает интеллектуальный момент легкомыслия от интеллектуального момента косвенного умысла, при котором, как уже отмечалось, преступные последствия предвидятся как реальные.

Отметим, что некоторые авторы не согласны с такой постановкой вопроса, отмечая, что абстрактное предвидение последствий — это вообще не предвидение, так как предвидеть можно все, что угодно. Таким предвидением никто не обязан руководствоваться при совершении своих действий. Поэтому виновный при легкомыслии, совершая преступление, предвидит реальную возможность наступления последствий2. Однако, если исходить из реального предвидения последствий при легкомыслии, то нет оснований утверждать, что отсутствует осознание общественной опасности виновным совершаемого деяния. Именно так рассуждают некоторые авторы, указывая, что при легкомыслии есть осознание виновным общественной опасности совершаемого деяния3. Другие, следуя этой логике, указывают на то, что легкомыслие является разновидностью умысла4.

По этому поводу отметим, что авторы высказанных суждений не учитывают тесную взаимосвязь признаков интеллектуального момента между собой и с признаками волевого момента вины. В данном случае эта связь состоит в том, что абстрактное предвидение последствий исключает осознание общественной опасности совершаемого деяния. Не случайно законодатель при характеристике легкомыслия не указывает на такое осознание. Виновный осознает фактический характер совершаемого деяния (прежде всего совершение или несовершение им определенных физических телодвижений), осознает социальную значимость этого деяния (нарушение общих или специальных правил предосторожности). Однако виновный не осознает уголовной противоправности деяния, так как такое осознание может быть только при предвидении реальной возможности наступления последствий. Не случайно законодатель относит к преступлениям с неосторожной виной только те деяния, которые реально причиняют вред, а в отдельных случаях создают такую возможность (например, в ч. 1 ст. 215 УК РФ).

1Макашвили В. Г. Указ. соч. С. 18–21; Лунеев В. В. Указ. соч. С. 42–43.

2Дагель П. С., Котов Д. П. Указ. соч. С. 132–133.

3Нерсесян В. А. Ответственность за неосторожные преступления : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2006. С. 31.

4Векленко С. В. Виновное вменение в уголовном праве : автореф. дис. … д-ра юрид.

наук. М., 2003. С. 9, 30.

68

Почему предвидение преступных последствий при легкомыслии является абстрактным? Потому, что виновный рассчитывал на их предотвращение. Этот расчет характеризует как интеллектуальный, так

иволевой моменты легкомыслия. Интеллектуальный аспект расчета предотвращения последствий означает, что виновный осознавал реальную возможность их ненаступления. При этом виновный допускает ошибку в таком расчете, так как основания для расчета были недостаточными: совершенное деяние объективно в большой степени содержало в себе реальную возможность наступления преступных последствий, чем реальную возможность их ненаступления. Например, водительские навыки виновного оказались недостаточными для предотвращения столкновения транспортных средств при запрещенном обгоне: водитель полагал, что встречное и обгоняемое транспортные средства будут ехать без превышения установленной на участке обгона скорости. Волевой аспект расчета предотвращения последствий означает, что виновный реально направлял свои волевые усилия на то, чтобы эти последствия не наступили. Однако предпринятых виновным усилий оказалось недостаточно для того, чтобы нейтрализовать вызванное его деянием развитие причинной связи, которое привело к наступлению преступных последствий.

Итак, интеллектуальный момент легкомыслия характеризуется осознанием виновным фактического характера и социальной значимости совершаемого деяния, предвидением абстрактной возможности наступления преступных последствий, осознанием реальной возможности ненаступления последствий (интеллектуальный аспект расчета), ошибкой в осознании такой возможности (ошибкой в основательности расчета на предотвращение последствий). Волевой момент (волевой аспект расчета) легкомыслия характеризуется направленностью волевых усилий виновного на то, чтобы эти последствия не наступили. Данные признаки интеллектуального и волевого моментов предопределяют основное свойство легкомыслия, сближающее его с небрежностью и отличающее его от умысла, а именно: осознание виновным общественной опасности совершенного деяния.

Содержание интеллектуального и волевого моментов небрежности определить, исходя из ее определения в ч. 3 ст. 26 УК РФ, еще сложнее, чем легкомыслия, так как законодатель использовал неудачные в данном случае способы определения этого вида неосторожности, а именно: умолчание о том, что есть при умышленной форме вины (об осознании общественной опасности совершаемого деяния), и отрицание того, что есть при легкомыслии (предвидения общественно опасных последствий

исамонадеянного расчета на их предотвращение). В учебной литературе задача определения содержания небрежности предельно упрощается. Интеллектуальный момент небрежности характеризуется отсутствием осознания общественной опасности совершаемого деяния, отсутствием предвидения общественно опасных последствий, а волевой момент

69

наличием обязанности и возможности у лица эти последствия предвидеть при необходимой внимательности и предусмотрительности. Законодательное указание на то, что лицо должно было предвидеть эти последствия, авторы относят к объективному критерию небрежности. Предполагается, что такая обязанность основывается на наличии специальных или обыденных правил предосторожности, которыми должно руководствоваться лицо при совершении своих действий, выполнении им должностных, профессиональных или иных функций. Законодательное указание на то, что лицо могло предвидеть общественно опасные последствия, авторы относят к субъективному критерию небрежности. По их мнению, он характеризует индивидуальную способность лица их предвидеть, вытекающую из определенных личностных качеств, имеющихся в момент совершения деяния (жизненного опыта, состояния здоровья, образования и т. д.). Отсутствие объективного или субъективного критериев небрежности в соответствии с ч. 1 ст. 28 УК РФ характеризует невиновное причинение вреда (казус, субъективный случай), за который лицо ответственности не несет 1.

В научной литературе, посвященной проблемам небрежности, законодательное определение этого вида неосторожности подвергается обоснованной критике. Исследователи указывают, что при существующем подходе законодателя к понятию небрежности нарушается принцип субъективного вменения, имеет место объективное вменение, составляющее основу оценочной теории вины. В этой связи полагают, что законодательная формулировка небрежности должна соответствовать принципу субъективного вменения, а уголовная ответственность при небрежности предполагает психическое отношение к деянию2. Другие исследователи утверждают, что такая позиция законодателя целесообразна, так как последствия в результате небрежного отношения лица к своим обязанностям являются значительными, их причинение нельзя оставлять без наказания и возмещения, иначе это создаст прецедент совершения действий, причиняющих эти последствия3. Сущность вины при этом видится в возможности лица предусмотреть преступные последствия, которая является его потенциальным психическим отношением к наступившим последствиям4.

Получается, что субъективным основанием уголовной ответственности при небрежности (если отрицать психическое отношение лица к совершаемому деянию) является риск причинить вред в результате совершения определенных действий, связанных прежде всего с

1См.: Российское уголовное право. Общая часть / под ред. А. И. Чучаева. М., 2012. С. 114–118; Черненко Т. Г., Масалатина И. В. Уголовное право. Часть общая. Т. 1: Уголовный закон. Преступление : конспект лекций. Кемерово, 2015. С. 88–90, 217–218; Уголовное право. Общая часть : учеб. пособие / под ред. В. А. Уткина, А. В. Шеслера. Томск, 2016.

С. 222–224 и др.

2Лунеев В. В. Указ. соч. С. 43–50.

3Векленко С. В., Бавсун М. В., Фаткуллина М. Б. Указ. соч. С. 105–120.

4Макашвили В. Г. Указ. соч. С. 88, 92.

70