5* у Бенвениста «дискурсом» называется речь, присваиваемая говорящим, в противоположность «повествованию», которое разворачивается без эксплицитного вмешательства субъекта высказывания;
6* иногда противопоставляются язык и дискурс (langue/discourse) как, с одной стороны, система мало дифференцированных виртуальных значимостей и, с другой, как диверсификация на поверхностном уровне, связанная с разнообразием употребления, присущих языковым единицам. Различается, таким образом, исследование элемента «в языке» и его исследование «в речи» как «дискурсе»;
7* термин дискурс часто употребляется также для обозначения системы ограничений, которые накладываются на неограниченное число высказываний в силу определенной социальной или идеологической позиции. Так, когда речь идет о «феминистском дискурсе» или об «административном дискурсе», рассматривается не отдельный частный корпус, а определенный тип высказывания, который предполагается вообще присущим феминисткам или администрации;
8* по традиции Анализ Дискурса определяет свой предмет исследования, разграничивая высказывание и дискурс.
Высказывание – это последовательность фраз, заключенных между двумя семантическими пробелами, двумя остановками в коммуникации; дискурс – это высказывание, рассматриваемое с точки зрения дискурсного механизма, который им управляет. Таким образом , взгляд на текст с позиции его структурирования в «языке» определяет данный текст как высказывание; лингвистическое исследование условий производства текста определяет его как «дискурс»7.
В современной отечественной лингвистики дискурс часто трактуется с позиций деятельностного подхода. При этом структурно дискурс рассматривается как единство текста и контекста, лингвистических и социокультурных компонентов. Типичным в этом плане является трактовка дискурса, данная В.В.Красных: «дискурс есть вербализованная речемыслительная деятельность, понимаемая как совокупность процесса и результата и обладающая как собственно лингвистическим, так и экстралингвистическими планами».
При рассмотрении дискурса с точки зрения результата он (дискурс) предстает как совокупность текстов, порожденных в процессе коммуникации. При анализе дискурса как процесса дискурс представляет собой вербализуемую («здесь и сейчас») речемыслительную деятельность. Дискурс имеет два плана – собственно лингвистический и лингво-когнитивный. Первый связан с языком, манифестирует себя в используемых языковых средствах и проявляется в совокупности порожденных текстов (дискурс как результат). Второй связан с языковым сознанием, обусловливает выбор языковых средств, влияет на порождение (и восприятие) текстов, проявляясь в контексте и пресуппозиции (дискурс как процесс)»8.
Красных обращает внимание на разнообразие трактовок дискурса в лингвистике, выделяя его узкое и широкое понимание: «Дискурс в узком понимании является проявлением речевой деятельности (наряду с текстоидами) в разговорно-бытовой речи и представляет собой обмен репликами без особого речевого замысла… Дискурс в широком понимании трактуется как проявление речедеятельностных возможностей отдельной языковой личности…, как система коммуникации…»9 .
В лингвистике одним из важных методологических вопросов является вопрос о дифференциации и корреляции понятий «дискурс» и «текст».
В начале 70-х гг. при попытке дифференцировать понятия «текст» и «дискурс» была предложена следующая формула: дискурс – это текст плюс коммуникативная ситуация. Соответственно, текст трактовался как дискурс минус коммуникативная ситуация10.
Некоторые лингвисты трактуют дискурс как интерактивный, диалогический способ речевого взаимодействия, а текст – как преимущественно монологическую речь. Выделяются и другие критерии разграничения. «Во многих функционально ориентированных исследованиях, - отмечает М.Л.Марков, - видна тенденция к противопоставлению дискурса и текста по ряду оппозитивных критериев: функциональность – структурность, процесс – продукт, динамичность – статичность и актуальность – виртуальность. Соответственно различаются структурный текст-как-продукт и функциональный дискурс-как-процесс»11.
Е.И.Шейгал выделяет следующие варианты соотношения данных категорий в лингвистических исследованиях:
текст рассматривается как «словесная запись», а дискурс – как речь, погруженная в жизнь, как язык живого общения;
дискурс представляется как явление деятельностное, процессуальное, связанное с речевым производством, а текст – как готовый продукт, результат речепроизводства, имеющий завершенную форму;
дискурс и текст связаны отношением реализации: дискурс находит свое выражение в тексте; дискурс трактуется как речевое событие, в ходе которого творится текст в качестве ментального конструкта;
дискурс ассоциируется только с устной речью, а текст – с письменной ее формой;
термин «дискурс» выступает родовым понятием по отношению к видовым понятиям «речь» и «текст»; дискурс объединяет все параметры, свойственные и речи и тексту (речь связана со звучащей субстанцией, бывает спонтанной, ненормативной, текст же отличается графической репрезентацией языкового материала, текст подгововлен, нормативен);
дискурс трактуется как коммуникативное событие, заключающееся во взаимодействии участников коммуникации посредством вербальных текстов и других знаковых комплексов в определенных контекстах общения; данный подход можно представить в виде следующей формулы: «дискурс = текст + интерактивность + ситуативный контекст + культурный контекст”12.
Ряд исследователей считает, что отношения между дискурсом и текстом носят опосредованный характер. Так, по мнению австралийского специалиста в области дискурс-анализа Гюнтера Кресса, дискурс имеет социальное происхождение, а текст – лингвистическое. Дискурс - это способ говорения, обусловленный социальными институтами и социальными отношениями. Именно эта социальная основа подчеркивается в таких выражениях, как «юридический дискурс», «медицинских дискурс», «расистский дискурс», «сексистский дискурс». Особенности того или иного дискурса находят выражение в лингвистической форме. В свою очередь лингвистическая форма, представленная в тексте, репрезентирует специфические аспекты дискурса.
Кроме лингвистической формы, считает Кресс, роль посредника между социально детерминированным дискурсом и текстом выполняет такое образование как жанр. Жанры рождаются, чтобы обеспечить оформление и выражение определенного дискурса. Например, до середины Х1Х-го века в газетах не существовало такого жанра, как «передовая статья». Его появление было обусловлено потребностью оформления нового дискурса. Жанр обладает модальным эффектом, который касается манеры прочтения текста. Так, выражение сексистского дискурса в жанре передовицы будет иметь иную модальность, чем в коротком рассказе.
Любой отдельно взятый текст, отмечает Кресс, может быть результатом множества дискурсов, часто противоречивых, поскольку текст редко бывает цельным с точки зрения лингвистических особенностей, которые он содержит, или дискурсов, которые он выражает13.
В настоящее время в лингвистике дискурс чаще всего рассматривается как родовое понятие по отношению к понятиям «речь», «речевой акт», «риторика», «текст», «диалог», «разговор», «интеракция», «контекст».
В итоге, в современной лингвистике дискурс стал трактоваться как речевое взаимодействие, в процессе которого смыкаются социально-ролевые, социокультурные, психологические, когнитивные и коммуникативные моменты.
Лингвистический дискурс-анализ получил широкое распространение в постсоветской России. В 90-е гг. ХХ-го века отечественная лингвистика признала научную правомерность дискурс-анализа и начала активные исследования языка и языковой культуры с позиций дискурсной парадигмы.
Решающую роль в формировании лингвистических теорий дискурса сыграло широкое внедрение коммуникативного подхода в лингвистические исследования, в результате чего повилось направление под названием «коммуникативная лингвистика»14 .
Коммуникация в лингвистических исследованиях дискурса рассматривалась как интеракция, в процессе которой происходит трансляция, внушение и интерпретация культурных смыслов, влияние друг на друга учатников коммуникации посредством языковых форм.
Ключевыми понятиями лингвистического дискурс-анализа являются: «тема дискурса», «контекст дискурса», «фрейм», «сценарный фрейм», «дискурсивный акт», «репликовый шаг», «дискурсивно-ролевой обмен», «коммуникативная стратегия».
В лингвистическом дискурс-анализе при исследовании дискурсивных актов принимаются во внимание следующие коммуникативные функции языка как вербальной знаковой системы:
когнитивная функция – использование языка для создания концептуальной модели мира, позиционирования и идентификации объектов и феноменов реальности, описания событий и фактов,
побудительная функция – функция активизации адресата,
статусно-ролевая функция – указание посредством лингвистических форм на социальный статус, характер социальной дистанции и ролевые характистики участников коммуникации,
эмотивная функция – вербальные способы выражение эмоций участниками коммуникации, создание определенной эмициональной атмосферы общения,
персуазивная функция - функция убеждения, внушения и заражения,
метадискурсная функция – объяснение, дешифровка и интерпретация смыслового содержания сообщений,
фатическая функция – установление и поддержание контактов,
риторическая функция – использование образно-выразительных средств, фигур и приемов речи, привлекающих внимание аудитории, стимулирующих процесс понимания,
репрезентационная функция – вербальные способы представления и продвижения определенных идей, концептов, взглядов, мнений, позиций, образов, имиджей и т.д.,
композиционная функция - организация в определенный порядок, построение в ту или иную последовательность и конфигурацию смысловых единиц текста и речи (дискурсивный синтаксис15).
Одним из новейших направлений в лингвистическом дискурс-анализе является лингвосинергетическая теория дискурса. При раскрытии основных идей и положений, разрабатываемых данным направлением, мы будем опираться на работу В.Г.Боротько «Принципы формирования дискурса: от психолингвистики к лингвосинергетике» (М., 2006).
Боротько В.Г., опираясь на концепцию дискурса как коммуникативной интеракции, подчеркивает взаимоусиливающий характер двух основных фаз речевого действия – подготовительной фазы или профазы (высказывание, содержащее установку на обсуждение определенной темы, сигнал, команда,) и исполнительной фазы или эпифазы (вербальные резонансы, в которых заданная тема получает свое смысловое развертывание – ответные реплики, фразы, исполнения команд).
Взаимосвяь профазы и эпифазы рассматривается как взаимодействие энергетических зарядов. Заряд профазы есть проекция прошлого в настоящем (ретроспекция). Заряд эпифазы - проекция будущего (перспектива), представляющая собой суггестивную ориентацию. «Всякое речевое действие, простое или комплексное имеет свое семантическое основание (предысторию) и семантическое продолжение. Оно имеет двунаправленный энергетический заряд, или потенциал, действуя референтно, или эвокативно, вызывая некоторое представление о том, чем оно обусловлено, и эфферентно, или суггестивно, индуцируя некоторое предвосхищение того, что оно может повлечь». К примеру, глагол «войти» эвокативно указывает на нахождение субъекта вне помещения, а суггестивно – внутри, а глагол «выйти» эвокативно указывает на нахождение внутри, а суггестивно – вовне16.
Дискурс в его лингвосинергетической модели представляется как нелинейная связь профазы и эпифазы, как их разветвление. Структура дискурса рассматривается как фрактальная, телескопическая, организованная «по принципу вложенности одних компонентов в другие»17.
«Само слово «дискурс» (фр. discours от лат. discursus), - отмечает Борботько, - этимологически означает `разбегание, развертывание, противопоставление`. На общей линейной основе, соответствующей линейности речевого канала, создается расходящийся дискурсивный узел. При многократном расщеплении фазовой траектории, каждый полученный сегмент является фазой в составе более крупного сегмента (синтагмы), что в итоге дает фрактальную структуру дискурса, состоящую из вложений одних сегментов в другие. Это телескопическое, самоподобное строение дискурса, предоставляющее возможность сравнительно легко свертывать дискурсивную структуру в ретракты различного объема (вплоть до отдельного высказывания, словосочетания и слова), обесловлено тем, что в основе всей дискурсивной конструкции лежит процедура рекурсии»18.
Рекурсия – это операция многократного присоединения эпифазы к профазе. Все случаи повторения слов и структур связаны с рекурсией. Фрактальное (телескопическое) строение дискурса – результат действия рекурсии. В ходе ветвления дискурсивной структуры возникают явления смысловой дивергенции. Дискурсия действует нелинейно, создавая расщепления – смысловые узлы. В этой связи можно сказать, что дискурсное пространство структурно напоминает Интернет.
Произвольный набор слов (книга, шапка, приказ, столы) или высказываний, отмечат Борботько, еще не образует дискурс. Для того, чтобы образовался дискурс, необходима смысловая опора высказываний друг на друга. Иначе говоря, необходимы некие узловые точки (наподобие точек бифуркации в синергетике).
Примером, иллюстрирующим процедуру разворачивания контекстуальных матриц дискурса, может служить английское фольклорное произведение «Дом, который построил Джек».
Начиная со второй фразы, каждое новое слово здесь самоопределяется относительно предшествующего дискурса, причем в ходе этой процедуры происходит самоподобное развертывание дискурса с четким ступенчатым наращиванием фрактальной структуры:
Вот дом, который построил Джек.
А это пшеница, которая хранится в доме, который построил Джек.
А это крыса, которая ест пшеницу, которая зхранится в доме, который построил Джек.
А это кошка, которая ловит крысу, которая ест пшеницу, которая хранится в доме, который
построил Джек…(и т.д.)19.
При каждом повторе в разных фразах дискурса происходит приращение смысла.
Узлами дискурсной сети, считает Борботько, выступают метатипы или смыслопорождающие модели.
Основное назначение метатипа состоит в создании сопряженных смыслов – «синергий». Синергией, в частности обладают паралогические утверждения, сближающие, казалось-бы, несопоставимые вещи, которые в формальной логике расцениваются как нелепые, например, «слепой увидел, немой закричал». Однако, при нахождении некоторого вероятного основания для пародоксального сближения противоположностей, выражение, трактуемое как нелепое, может обрести свой смысл. Такой же потенциальной синергией обладают загадки. «В загадках тоже требуется найти основание странного сближения далеких друг от друга объектов; в загадке поиск направлен на величину, вероятную при заданных параметрах: Крыльями машет, а подняться не может – Ветряная мельница; Без тела – говорит оно, без языка – кричит – Эхо»20.
Синергией обладают также загадки, в которых для ответа требуется найти основание, оправдывающее паралогизм Модель-метатип открывает простор для игровой импровизации». Метатип – это матрица, которая формирует смысл. «Эта модель выполняет функция, сравнимую с функциями абстрактных языковых операторов: союзов, предлогов, аффиксов, отрицания и других модальных операторов, глаголов действия и отношения»21.
Метотип в составе дискурса представляется в качестве контекстной матрицы, управляющей смыслом в плане его трансполяции. Другими словами, метотип – это контекстный трансполятор (перносчик) смысла. В результате, одно и тоже высказывание, попадая в разные контекстные матрицы, подвергается трансполяции, т.е. приобретает различные смыслы. Например, фраза «Он играет на скрипке» может иметь следующие смысловые значения: 1) он умеет играть на скрипке; 2) он сейчас играет на скрипке. Аналогично удваиваются смыслы в пословицах и поговорках: «Штопай дыру, пока невелика», «Куй железо, пока горячо».
В тождественных этнокультурных матричных контекстах разные по форме высказывания имеют одинаковый смысл. К примеру, русская пословица «И волки сыты, и овцы целы» и французская – «угодить и козе и капусте» - относятся к одной и той же контекстуальной матрице.
Контекстное переосмысление высказываний лежит в основе полисемии метафоры и метонимии. «Метафоры и метонимии – результаты той же контекстной перекалибровки».
Метонимии – это семантическое расподобление фразы посредством помещения ее в разные контексты (ср.: Язык – орган речевой артикуляции, язык – средство общения). Метафора – семантическое уподобление разных единиц языка, помещенных в один и тот же контекст (сравни: На ветках блестели капли росы – На ветках блестели бриллианты росы)22.
В рамках лингвистического дискурс-анализа стабильно активно развивается направление, получившее название «политическая лингвистика».
Предметом изучения современной политической лингвистики являются тексто-речевые и коммуникативно-риторические характеристики политического дискурса. Дискурсивный подход к анализу политических текстов – важнейший постулат политической лингвистики25.
Дискурс в политической лингвистике рассматривается с позиций следующих основных подходов: 1) когнитивный подход, 2) лексико-семантический подход, 3) лексико--стилистический подход, 4) нарративно-репрезентационный подход.
Когнитивный подход к политическому дискурсу предполагает исследование его ментальных структур, к которым относятся стереотипные и стандартные представления о мире полититики, отличающиеся структурной и образно-эмоциональной устойчивостью. К таковым относятся, в частности, стереотипные образы различных национально-этнических общностей, отдельных государств, дуальные стереотипы «свой/чужой», «наши/ненаши», формирующие образы «друзей» и «врагов».
Одним из центральных предметов анализа когнитивной политической лингвистики выступают метафорические модели политических текстов.
Здесь следует особо подчеркнуть, что в политических текстах и коммуникациях метафора выступает не только риторических украшением и средством пополнения политического лексикона, но и способом конструирования и передачи смыслов политических высказываний, феноменов, событий и процессов. Другими словами – метафоры - это смыслообразующие компоненты политического дискурса. Возникновение новых явлений и процессов в политической жизни неизбежно сопровождается появлением новой политической метафорики, создающей особые смысловые констелляции («созвездия» смыслов).
Политическая лингвистика исходит от того, что вся политическая терминология представляет собой систему метафор, т.е. перенос понятий из неполитической семантической системы в сферу политического дискурса. В числе активно эксплуатируемых и трансплантируемых в политический дискурс семантических систем – военная, анималистская, спортивная, строительная, ориентационная. Отсюда – распространенность военной, анималистской, спортивной, строительной и ориентационной метафорики в политическом дискурсе. Примерами могут служить такие широко используемые в современной политической лексике термины, как «холодная война», «ястребы» и «голуби», «избирательная гонка», «перестройка», «левые, «правые».
В политическом дискурсе также широко распространена цветовая метафорика: «красные», «белые», «черно-коричневые», «зеленые», «оранжевая революция» и др.26
Предметом пристального внимания в когнитивной политической лингвистике являются политические концепты. Под концептом подразумевается определенное множество стереотипных ментальных схем-образов, представлений, суждений, интерпретаций, мнений, которые образуют общее дискурсивное пространство – концептуальный домен.
Политический концептуальный домен в «свернутом» виде вербально обозначается абстрактным понятием, дающим имя или название определенному дискурсивному пространству, наподобие названия архивированного файла. Примерами такого рода концепуальных названий-имен в политической концептосфере являются понятия «власть», «государство», «гражданин», «революция» «свобода», «справедливость», «демократия», «солидарность», «капитализм», «социализм», «империя» и т.п., а также – производные от данных понятий: «власть народа», «правовое государство», «гражданское общество», «буржуазная революция», «демократические свободы» и т.д.
В живой практике политического дискурса осуществляется «развертывание» образно-смысловых и прочих ментальных структур политических концептов. В результате концепты реализуются на уровне конкретных метафорических образований и идеологем.
Политическая концептосфера подвижна и динамична. В ней происходят серьезные изменения в условиях глубоких социально-политических и иных перемен в жизни общества. Процессы глобализации и информатизации ускоряют трансформационные изменения в политической концептосфере, способствуют рождению новых понятий-доментов и связанных с ними метафорических рядов. Данные процессы в политической лингвистике обозначаются понятием «переконцептуализация картины мира».