Для более наглядной иллюстрации этого общего тезиса М. Франклин приводит явно гипертрофированный пример: присяжные поверили показанию известного городского алкоголика о том, что автомобиль ехал на красный свет, хотя десять священников утверждали иное. Значит, судья как бы выполняет функцию 13-го присяжного, уничтожающего вердикт своим особым мнением*(572).
Вышестоящие инстанции указывают, что если заключение присяжных противоречит доказательствам, но сами доказательства противоречивы, судам не следует выносить решений вопреки вердиктам, а надлежит осуществлять новое разбирательство*(573). Здесь опять-таки на сцене появляется фигура логически мыслящего, разумного человека. Однако на сей раз юристы уже не утверждают, будто судья не оценивает доказательств. Напротив, есть решения вышестоящих инстанций, прямо это отмечающие*(574). Вторжение судьи в сферу, где согласно американским конституционным актам господствуют присяжные, оправдывают тем, что отмена вердикта не лишает тяжущихся права на процесс с участием жюри.
В конечном счете, неопределенность оснований отмены гарантирует эффективный контроль государственного судьи над результатами производства по любому гражданскому делу; судья компетентен вердикт аннулировать или сохранить без изменений даже при наличии больших сомнений относительно его истинности. Подобного рода ситуация устраивает многих наиболее энергичных противников участия жюри в отправлении правосудия, нейтрализуя или смягчая их критические выпады против этого института.
Иногда участники конфликта не возражают в принципе против вердикта об удовлетворении иска, но считают размер взыскания завышенным или заниженным. Установить соответствие присужденной суммы действительному размеру обязательства сравнительно легко, когда его можно рассчитать арифметически, например, при наличии расписки с точным указанием долга. Иное положение при так называемых неликвидных убытках. Типичный случай - компенсация за вред от повреждения здоровья, боль и страдания. Поскольку здесь нет
строгих оценочных критериев, на практике складываются приблизительные методы подсчета ущерба и соответственно колебания размеров взысканий в известных границах допустимы. Только при "чрезмерном" отклонении от высшего и низшего лимитов возможна отмена вердикта присяжных. Неконкретность всех этих формул достаточно очевидна. Не случайно апелляционные суды указывают, что удовлетворение ходатайства о пересмотре вердикта в части суммы присуждения зависит целиком от усмотрения суда первой инстанции*(575).
Процессуальными нормами установлено, что если присяжные слишком занизили объем убытков, то при несогласии с вердиктом судья должен назначить еще одно разбирательство дела. Если же размер неразумно увеличен, перед истцом ставится альтернатива: избрать новое рассмотрение спора или принять меньшую сумму, которую судья посчитает разумной. Первый вариант грозит дополнительными издержками и волокитой, поэтому истцы, особенно те, кто не может себе позволить платить и ждать, соглашаются на другой вариант.
В принципе основания и для ходатайства об отмене вердикта с повторением заседания, и для апелляционной жалобы в вышестоящий суд тождественны. Но ходатайство юристы считают действием более корректным, уважительным по отношению к судье, рассмотревшему дело, так как дает ему шанс исправить допущенные в ходе процесса ошибки и нарушения закона. Кроме того, отказ в удовлетворении ходатайства позволяет стороне узнать мнение судьи о ее аргументах и учесть его при подаче апелляции.
По наблюдениям теоретиков, американские судьи не любят, когда просьба об отмене вердикта не содержит доводов, ссылок на нормативные акты и прецеденты, ранее не фигурировавших в материалах дела. В таких случаях судьи выражают адвокатам свое неудовольствие, подчеркивая, что при подаче апелляционной жалобы новые аргументы у них всегда находятся*(576).
А как быть, если после нового разбирательства дела и исследования тех же материалов другое жюри вынесет вердикт, тождественный ранее аннулированному? На практике обычно
судьи второй вердикт не отменяют*(577), хотя процессуальные нормы не запрещают им поступать иначе, т.е. не устанавливают, сколько раз судья может по мотиву противоречия выводов жюри доказательствам предписывать повторение заседания. Комментаторы лишь в общей форме квалифицируют многократную отмену вердиктов по одному делу нарушением права граждан на процесс с участием жюри*(578). Несомненно, однако, что судья даже из соображений престижного характера использует все методы давления на жюри другого состава, чтобы получить благоприятное заключение.
Критический анализ американского законодательства, судебной практики, тезисов доктрины позволяет развеять распространяемый буржуазной пропагандой миф, согласно которому присяжные - истинные представители всех социальных групп населения, а значит, глашатаи согласованных взглядов общества относительно того, какие поступки людей нужно расценивать как справедливые или наоборот. Такого рода утверждения давно опровергнуты марксистско-ленинской наукой, убедительно доказавшей, что в эксплуататорском государстве с непримиримыми классовыми противоречиями нет и не может быть единых масштабов для измерения справедливости.
Американские теоретики рекомендуют присяжным исходить из презумпции, будто существующие правовые нормы закрепляют справедливость. Но любые нормы не в состоянии охватить всего многообразия реальной жизни. Поэтому присяжный, чувствующий, исходя из индивидуальных особенностей конкретного случая, несправедливость буквального применения общего правила, должен представить себе, какое исключение установил бы законодатель с учетом данных особенностей и соответственно действовать при вынесении вердикта. Таким путем члены жюри, не мотивирующие своих выводов, способны придать большую эластичность юридическим нормам, корректировать их с учетом общественного мнения, судьи же более скованы, так как обязаны следовать букве закона. Например, в штатах, где раньше законодательство исключало возмещение вреда потерпевшему при наличии с его стороны малейшей небрежности, присяжные
довольно часто удовлетворяли такие иски, хотя небрежность имела место, но снижали размер компенсации*(579).
На первый взгляд пример выглядит эффектно, однако нельзя забывать, что такого рода вердикты могут существовать лишь с молчаливого согласия судей. Если согласия не будет, судья найдет достаточно поводов для аннулирования вывода присяжных, хотя бы по мотиву его неразумности из-за противоречия доказательствам. Вообще же вся эта концепция о жесткой скованности судей рамками законов в принципе опровергается историей развития буржуазной юстиции. Хорошо известно, каким мощным оружием в руках господствующего класса является судебное толкование текстов нормативных актов для их приспосабливания к новым условиям. Толкование законов есть неизменный элемент адресуемых присяжным судейских напутствий, которым они должны следовать.
Знаменательно итоговое резюме американского юриста С. Маккарта, заявившего, что процесс эрозии охватил все институты США, включая систему жюри*(580). Этот вывод - еще одно доказательство отмеченной на XXV съезде КПСС тенденции кризиса эшелонов власти в капиталистическом мире.
Американские нормативные акты открывают возможность пересмотра решений не только на протяжении сравнительно короткого (10-15 дней) отрезка времени после их вынесения, но и в течение гораздо более длительного периода или даже независимо от сроков. Основания исправлений разнообразны.
Относительно просты нормы ст. 60 ФПГП, которые дозволяют суду по ходатайствам сторон или своей инициативе устранять так называемые канцелярские ошибки (clerical mistakes) и ошибки, возникшие вследствие недосмотров в решениях, определениях и любых материалах процесса. Если дело перешло на стадию апелляционного производства, указанные исправления возможны лишь с санкции апелляционного суда.
Есть еще категория "безвредных ошибок" (harmless errors). Согласно ст. 61 ФПГП отказы в принятии или исключении доказательств, дефекты судебных актов, совершенные действия или бездействие судей и участников дела не будут основанием
для повторения разбирательства, отмены, корректировки вердиктов, решений, приказов, если суд не признает такого рода упущения несовместимыми с надлежащим отправлением правосудия. На любом этапе производства суд игнорирует ошибки, не затрагивающие существенных правомочий сторон. Эти нормы при их демократическом или хотя бы либеральном истолковании способны уменьшить элементы формализма, но при реакционном подходе они опасны, так как открывают дорогу вольному обращению с правилами судопроизводства и размыванию процессуальных гарантий.
Довольно много мотивов, каждый из которых в ст. 60 ФПГП сформулирован не слишком определенно, способны быть основаниями ходатайств заинтересованных лиц об их освобождении от подчинения вынесенным решениям, т.е. о пересмотре решений непосредственно судом первой инстанции. Условно можно наметить две группы. Мотивы из одной группы действительны в течение года с момента регистрации решения,
из другой - в разумные сроки (within a reasonable time)*(581).
Первая группа объединяет случаи, когда в ходе производства имели место ошибки, недосмотр, какая-либо неожиданность, извинительная небрежность или появились новые доказательства, которые при надлежащем старании нельзя было обнаружить своевременно, чтобы заявить ходатайство о новом разбирательстве согласно ст. 59 ФПГП, или участник спора действовал обманными методами. Ко второй группе отнесены недействительность решения, отмена судебного акта, на котором оно было основано, изменение обстановки, делающее дальнейшее существование решения несправедливым, и вообще любые причины, достаточные для освобождения стороны от подчинения решению.
Американские исследователи констатируют, что наиболее часто встречаются ходатайства об отмене заочных решений со ссылками заявителя на извинительную небрежность (болезнь, отсутствие в месте жительства и пр.), оправдывающую несовершение им необходимых процессуальных действий по представлению состязательных бумаг, раскрытию доказательств и т.п.*(582)