Национализация частных банков затянулась на несколько месяцев. Все частные банки и их отделения рассматривались как самостоятельно обанкротившиеся учреждения и по проверке их балансов подлежали ликвидации ГАИО. Ф. 154. Оп. 1. Д. 140. Л. 50. Там же. Ф. Р-260. Оп. 1. Д. 227. Л. 29.. Обязательства по отношению к эксплуататорским элементам аннулировались, а конфискованные средства направлялись на покрытие обязательств данного банка по отношению к трудовому населению. Изъятые из сейфов денежные знаки и ценности рассматривались как вклады, подлежащие изъятию. Ликвидации подлежали также все вклады, состоящие из аннулированных советской властью старых процентных бумаг и колчаковских денег. Вклады трудового населения, не превышающие 10 тыс. руб., передавались в расчетные кассы губернских или уездных финотделов, которые и производили выдачу на общих основаниях в размере прожиточного минимума. Но все выдачи могли осуществляться только за счет реального имущества банков. Товарные отделы местных банков передавались для окончательной ликвидации в местные финотделы. Штаты служащих предлагалось распустить, рассчитав их за счет реального имущества отделений частных банков, оставив при этом необходимый минимум для их ликвидации. Квалифицированные работники и дела бывших частных банков, эвакуированных в Иркутск, подлежали отправке в места их учреждения.
Приказом губфинотдела 27 марта была учреждена ликвидационно-техническая коллегия, председателем которой был назначен В. Ф. Габель. В нее входили представители от госконтроля, расчетно-кассового подотдела - Д. М. Чумаков и М. В. Ушаков, а также с совещательным голосом делегаты от самих банков: А. И. Погребецкий (Московский народный банк), В. И. Ермаков (Волжско-Камский банк), Г. И. Коберман (Русско-Азиатский банк), П. И. Исаев (Сибирский торговый банк), К. Ф. Лыткин (банк Е. Медведниковой) и И. И. Бланков (от Общества взаимного кредита)1. Созданная коллегия должна была немедленно приступить к ликвидации частных банков, в том числе уволить весь их штат, оставив необходимое число сотрудников для работ по ликвидации. В задачи коллегии также входило определение реального баланса банков, за счет активов которого должны быть удовлетворены вкладчики из числа трудового населения, вложившие свои сбережения до 1 июня 1918 г. (т. е. до падения советской власти).
Ситуация осложнялась тем, что, кроме собственно иркутских частных банков, в городе скопились различные финансовые учреждения колчаковского правительства, а также ценности и бумаги различных частных банков с Волги, Урала и Западной Сибири. Среди них были такие банки, как Самарское, Челябинское, Сарапульское отделения Соединенного банка, Самарское, Уфимское, Сызранское, Курганское, Пермское, Омское, Оренбургское отделения Волжско-Камского коммерческого банка, Бугульминское агентство того же банка, Самарский купеческий банк, кунгурские отделения Сибирского торгового и Народного банков, Сызранское и Курганское отделения Общественного банка, Омское, Миасское и ряд других отделений Русского торгово-промышленного банка. При их ликвидации часть ценностей была конфискована, а служащие, документы и некоторые ценности подлежали реэвакуации. Занималась реэвакуацией специальная комиссия во главе с Я. Вишняком ГАИО. Ф. Р-260. Оп. 1. Д. 119. Л. 31. Там же. Д. 152. Л. 11.. Одними из первых были отправлены из Иркутска чиновники и банковские служащие бывшего колчаковского правительства. По возвращении в Омск они поступили на службу в Финансовое управление при Сибревкоме и Омский губернский финотдел.
Положение служащих ликвидируемых частных банков было крайне затруднительным. Многие из них оказались в Иркутске в условиях инфляции и дефицита продуктов питания без средств к существованию. До прекращения этими банками операций и аннулирования сибирских дензнаков служащие получали содержание за счет своих местных отделений. С момента опечатывания касс отделений банков и начала их ликвидации положение эвакуированных служащих оказалось критическим. Большинство из них, люди семейные и совершенно случайно застрявшие в Иркутске, испытывали значительные трудности, «не имея определенного источника для своего существования»1. В соответствии с распоряжениями из Москвы окончательная ликвидация частных банков должна производиться на местах их деятельности, в связи с чем служащие должны были быть реэвакуированы. А до этого иркутские власти должны были выделить для их содержания кредит авансом в размере 90 тыс. руб. за счет тех городов, где эти банки находились до эвакуации.
Не лучше была ситуация со служащими тех банков, которые находились в Иркутске. Ликвидационно-техническая коллегия сообщала в губфинотдел в апреле 1920 г., что служащие бывших частных банков, кроме Московского народного банка и отчасти Медведниковского, не получали положенного содержания с момента отмены сибирских денег (18 февраля) по 1 апреля, а также пособия в размере двухнедельного оклада для лиц, не устроившихся на службу. Коллегия просила выдать аванс для крайне нуждающихся в размере 251 тыс. руб. за счет сумм, поступающих от реализации ценностей бывших частных банков, еще 25 тыс. руб. на оплату расходов по содержанию зданий частных банков, на приобретение канцелярских принадлежностей и прочие нужды, связанные с их ликвидацией. Наконец, 146,7 тыс. руб. были необходимы для выплаты заработной платы за апрель и май служащим, оставленным при банках, для проведения работ по их национализации ГАИО. Ф. Р-260. Оп. 1. Д. 152. Л. 10. Там же. Д. 119. Л. 3.. Таковых оказалось 42 человека (почти треть от прежнего штата сотрудников): при Иркутском обществе взаимного кредита - 4 служащих, фонд оплаты которых составил 15 540 руб., иркутских отделениях Русско- Азиатского банка - 6 во главе с управляющим Г. И. Каберманом и с оплатой в 22 850 руб., Волжско-Камском коммерческом банке - 4 служащих (17 780 руб.), Сибирском торговом банке - 6 человек (23 240 руб.), Московском народном банке - 4 сотрудника (13 050 руб.). Самая большая группа была оставлена при банке Е. Медведниковой - 18 служащих и работников во главе с членом Совета К. Ф. Лыткиным, среди них было 6 курьеров и 1 дворник. Общая сумма выплаты содержания для них - 54 200 руб. Там же. Л. 4-4 об. Расчет на содержание бывших служащих частных банков производился за счет сумм, полученных от ликвидации реальных ценностей и имущества банков.
Так, Иркутскому отделению Московского народного банка было разрешено, согласно указанию из Омска, приступить к реализации своего актива, состоявшего из несгораемых шкафов и другого оборудования, для выплаты жалованья сотрудникам.
Непосредственную работу по проверке и изъятию ценностей из частных банков проводила комиссия расчетно-кассового подотдела, возглавляемая бухгалтером 1-го разряда Н. И. Фростом. Основная задача комиссии заключалась в принятии по особым актам всех оставшихся в кладовых частных банков ценностей и зачислении их на соответствующие балансы. Дела и делопроизводство по составлении описей опечатывались и хранились в расчетно-кассовом отделе до реэвакуации этих банков по своим местам. Кроме того, комиссия производила ревизию банковских сейфов с конфискацией содержащегося в них имущества, если его владельцы не предъявляли своих прав в 3-дневный срок после соответствующего объявления1. Так, например, происходило при вскрытии стальных сейфов в бывшем Сибирском торговом банке. Из 442 сейфов были вскрыты 260 в присутствии их арендаторов, а остальные 182 пришлось взламывать. Все ценности пошли в доход государства. Так же вскрывались хранилища Медведниковского банка, производившего, между прочим, операции ломбардного характера. Владельцам заложенных вещей предложено было заявить о них и доказать свое трудовое прошлое, после чего вещи могли быть выданы хозяевам. При этом стоимость вещей не должна превышать 10 тыс. руб. До 1 марта таких заявлений при наличии в банке 150 залогов поступило всего 36, большинство из них было удовлетворено, остальные залоги реквизированы в доход государству. Ведомость о залогах и их перечень были составлены еще 5 февраля, все опечатано и оставлено на хранение в банке. Крупные вещи на двух подводах были отправлены в Сибирский банк. В апреле - мае 1920 г. ценности из частных банков постепенно передавались в расчетно-кассовый подотдел. Так, 20 мая из банка Е. Медведниковой поступили ценные бумаги на 855 тыс. руб., 13 билетов самого банка на 93 тыс., одна облигация «Займа Свободы» на 50 руб., золотые и серебряные монеты на 545 руб., купоны на 550 руб. ГАИО. Ф. Р-260. Оп. 1. Д. 152. Л. 2 об. Там же. Д. 150. Л. 131. Возврат же заложенных в банке ценных предметов затянулся надолго. Так, по сведениям Н. С. Романова, только с 5 февраля 1921 г. в губфинотделе начали принимать заявления на возврат трудовому элементу заложенных в Медведниковском банке вещей [2, с. 432].
Актом от 2 апреля 1920 г. комиссией Фроста в кладовой Сибирского торгового банка были вскрыты сундук с ценностями и кассой Омского отделения Волжско-Камского коммерческого банка, два ящика с банковским серебром, мешок с ценностями из Самарского купеческого банка, сундук Оренбургского отделения Волжско-Камского банка. От старшего доверенного Омского отделения Волжско-Камского банка Н. В. Митрофанова было принято наличности кассы на сумму в 586 тыс. руб. 68 коп., банковского серебра на сумму 4700 руб., вексельной бумаги и гербовых марок на 2807 руб., шесть слитков золота весом в 22 фунта. Также изъяты пакеты с ценностями Омского, Оренбургского и Пермского отделений, а также Бугульминского агентства Волжско-Камского банка и Самарского купеческого банка. 27 мая принято 18 мешков с книгами и документами Общества взаимного кредита г. Самары. Иногда изъятые ценности и документы по ордерам передавались другим организациям. Так, при ликвидации Иркутского отделения Московского народного банка в Иркутский госуниверситет были переданы старинные медные монеты, ценности Омского и Пермского отделений возвращены по местам их нахождения, чековые книжки и другие банковские документы, а также вклады и переходящие ценности были подготовлены для отправки в Дальневосточную республику, где банк продолжил свою работу. Все денежные средства бывших частных банков после проверки и изъятия зачислялись на баланс расчетно-кассового подотдела. Общий итог составил огромную сумму в 1,7 трлн руб. Вскрытия и изъятия ценностей продолжались практически до конца года. Так, при вскрытии и описании невостребованных вкладов бывшего иркутского отделения Госбанка в декабре 1920 г. на счете «Вклады на хранение» оказалось 19 ящиков на 80 440 руб., среди них ящик штабс-капитана А. Б. Мигунова, в котором обнаружилось 39 изделий из серебра и золота. Самый большой по ценности вклад на 48 тыс. руб. принадлежал начальнику Иркутского сыскного отделения1.
Кроме закрытия счетов и изъятия ценностей, ликвидационная комиссия занималась взиманием с банковских заемщиков оставшейся за ними задолженности. До 1 июля 1920 г. платежи поступили от 174 должников, представляющих имущий класс, на общую сумму в 2 196 271 руб. Если частные лица оплачивали свои обязательства без задержек, то платежи от кооперативных и правительственных учреждений в общей сумме свыше 26,7 млн руб. погашались с большими заминками. Всего же частным лицам и кооперативным организациям было выдано в колчаковский период ссуд под обеспечение товарами на сумму в 37,5 млн руб. Стоимость же самих товаров была значительно выше. Большая часть товаров была реквизирована советской властью. Учреждения, принявшие их, должны были возместить сумму до 15 млн руб. Эта сумма и все поступившие в погашение долгов платежи должны были пойти на удовлетворение вкладчиков трудового происхождения.
Конфискованные ценности банков и других финансовых учреждений, а также сдаваемые в отделение Народного банка аннулированные сибирские деньги подлежали отправке в Москву. В начале мая из Иркутска в адрес Омского губфинотдела были направлены в двух ящиках ценности бывшего Центрального управления Государственного банка на 8 272 287 руб. 97 коп. В том числе аннулированных денег на 7 948 276 руб. 21 коп., неаннулиро- ванных на 324 011 руб. 76 коп. ГАИО. Ф. Р-260. Оп. 1. Д. 153. Л. 10-10 об. Там же. Д. 160. Л. 45. Всего за первую половину 1920 г. было выслано в центр золота в слитках 11 пудов 36 фунтов; серебра - 13 пудов 17 фунтов, а также значительное количество золотых, серебряных и металлических изделий, конфискованных в сейфах частных банков, оставшихся бесхозными залогов Медведниковского банка, а также изъятыми сотрудниками губчека у городской буржуазии. В порядке аннулирования старых денег в центр было отправлено числившихся во вкладах и конфискованных в сейфах процентных бумаг на 73 млн руб., ликвидированных сибирских дензнаков на 736 млн руб. Из Иркутского отделения Народного банка было отправлено в Москву в разное время золота в слитках 1041 пуд 12 фунтов, из которых 919 пудов 24 фунта находились в кладовой отделения к моменту перехода власти к Советам.
Таким образом, национализация кредитной системы в Сибири имела существенные особенности, фактически она проводилась в два этапа. В период кратковременного установления советской власти были намечены только общие подходы к слому старой финансово-кредитной системы и начались первые мероприятия по национализации частных банков. Падение власти большевиков в июне 1918 г. привело к восстановлению прежних институтов. Несмотря на всю сложность экономического развития края, неуправляемую инфляцию и крах всей денежной системы, частные кредитные операции продолжали функционировать вплоть до окончательной ликвидации белой Сибири. Восстановление советской власти в начале 1920 г. в Иркутской губернии позволило завершить ликвидацию старой финансовой системы и частного банковского кредита. С учетом отдаленности от центра и затянувшимся началом преобразований создание новых финансовых структур в регионе заняло весь год.
национализация банковский финансовый революционный
Список литературы
1. Иркутская летопись 1661-1940 гг. / сост. Ю. П. Колмаков. Иркутск: Оттиск, 2003. 848 с.
2. Романов Н. С. Летопись города Иркутска за 1902-1924 гг. / сост. Н. В. Калика- ускене. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1994. 560 с.
References
1. Kolmakov YU.P. (sost.). Irkutskaya letopis' 1661-1940 gg. [Irkutsk chronicle 16611940]. Irkutsk, Ottisk Publ., 2003, 848 p. (in Pussian)
2. Romanov N.S. Kalikauskene N.V. (sost.). Letopis'goroda Irkutska za 1902-1924 gg. [The Irkutsk city chronicle for 1902-1924]. Irkutsk, East Siberian Book Publ., 1994, 560 p. (in Pussian)