Иркутский государственный университет
Основные этапы национализации банковской системы в Иркутской губернии в 1917-1920 гг.
В.П. Шахеров
Аннотация
Рассматриваются вопросы ликвидации старой финансово-кредитной системы в Иркутской губернии в ходе революционных событий и Гражданской войны. Основное внимание уделено национализации финансовой сферы, прежде всего государственных органов управления финансами и частных банков. Ликвидация старых финансовых механизмов имела в Сибири свои особенности. Первая попытка была предпринята в начале 1918 г., но временное падение советской власти не позволило завершить этот процесс. Вновь к национализации частной собственности и капитала удалось вернуться после разгрома колчаковского режима в начале 1920 г. На конкретных примерах раскрывается организация создания финансового механизма новой власти, сложные вопросы взаимодействия региона и центральных органов Сибири и России. Приводятся новые материалы о национализации частных банков в Иркутске и последствиях этих процессов для их вкладчиков.
Ключевые слова: советская власть, Иркутск, финансовые органы, банки, национализация.
The Main Stages of Nationalization of the Banking System in Irkutsk Province in 1917-1920
V.P. Shakherov
Abstract
The article discusses the liquidation of the old financial and credit system in the Irkutsk province during the revolutionary events and the Civil war. The main attention is paid to the nationalization of the financial sector, primarily public financial management and private banks. The elimination of the old financial arrangements were in Siberia their characteristics. The first attempt was made in the first half of 1918, but the temporary fall of Soviet power did not allow to complete this process. Back to the nationalization of private property and capital were able to return after the defeat of Kolchak's regime in the early 1920. On concrete examples the organization of the creation of a financial mechanism of the new power, difficult questions of interaction of the region and the Central authorities of Siberia and Russia reveals. New materials on the nationalization of private banks in Irkutsk and the consequences of these processes for their depositors are presented.
Keywords: soviet power, Irkutsk, financial bodies, banks, nationalization.
После Октябрьской революции финансово-кредитная система страны подверглась существенным преобразованиям. Их содержание и направленность определялись идеологическими и экономическими концепциями партии большевиков. Решающим был постулат о неизбежности отмирания товарно-денежных отношений при переходе к социализму. В то же время предполагалось, что сохранит свое значение принцип распределения по труду. Поэтому было сформулировано требование наладить в переходный к безденежным отношениям период строжайший учет и контроль за мерой труда и потребления. Особая роль отводилась Государственному банку с его сложившейся системой взаимодействия с населением. Он должен был осуществлять в рамках всей страны единое счетоводство, учет производства и распределения продуктов.
Большевики практически сразу приступили к реализации идеи единого банка. Уже в ходе восстания в Петрограде во все банки были направлены комиссары, взявшие под контроль все банковские операции. В конце декабря 1917 г. принят Декрет ВЦИК «О национализации банков», и в стране введена государственная монополия на банковское дело. В соответствии с этим акционерные коммерческие банки и банкирские конторы подлежали национализации и слиянию с Государственным банком. Сам банк с конца января 1918 г. стал называться Народный банк Российской Республики, затем - Народный банк РСФСР. Национализация распространялась на все акционерные коммерческие банки, банкирские конторы, общества взаимного кредита и акционерные земельные банки.
На окраинах огромного государства установление советской власти происходило по-разному. В Иркутске противостояние сторон продолжалось до декабря и вылилось в ожесточенное вооруженное столкновение. Был арестован губернский комиссар И. А. Лавров, заняты казначейство, казенная палата, Иркутское отделение Госбанка и частные банки. Не имея возможности в этих условиях обеспечить сохранность ценностей, управляющие банками и казначейством передали ключи от кладовых и касс под охрану городскому голове. Обе стороны в целях предотвращения грабежей и разбоя в отношении банковских зданий выделили им дополнительную охрану. Так, в Госбанк были направлены караулы от местного гарнизона и Красной гвардии, всего около 30 человек, не считая банковской охраны ГАИО. Ф. 154. Оп. 1. Д. 130. Л. 99.. В банк Е. Медведниковой был командирован от красных караул из двух человек, установлена дополнительная охрана и других банков.
Почти две недели в Иркутске шли ожесточенные бои. Общее число убитых и раненых составило более 1 тыс. человек, были разрушены и сожжены десятки зданий, среди которых сильно пострадало здание Русско- Азиатского банка, и почти полностью были уничтожены здания, входившие в усадьбу Иркутского отделения Государственного банка. Декабрьские бои закончились установлением советской власти в Иркутске. Уже в начале января 1918 г. все банки, кроме Московского, по распоряжению советской власти оказались заняты солдатами, и было объявлено об их национализации [2, с. 272]. В ответ днем 18 января состоялась манифестация городских граждан, имевших вклады в банках, против этого решения [1, с. 341]. А вечером уже большевики провели демонстрацию вооруженных сил в лице дежурной роты, дежурного взвода, артиллерии, пулеметной и бомбометной команд в поддержку декрета.
Как проходила национализация частных банков, можно проследить на примере банка Е. Медведниковой. В него 20 февраля был направлен комиссар С. А. Качальский с требованием производить все операции банка только с его ведома и за его подписью. Мандат ему выдал заведующий финансовым отделом Комитета советских организаций Восточной Сибири Б. Славин. Комиссар потребовал передать ему все ключи, в том числе и от кладовой, а также заявил, что банк превращается в филиал Государственного банка. В ответ городская Дума выразила решительный протест и потребовала вывести комиссара и караул, пригрозив вообще закрыть банк. Совет банка во главе со старшим попечителем А. А. Белоголовым приостановил работу, а ключи от кладовых и документацию передал на хранение заместителю городского головы К. П. Турицыну1. Эти решительные шаги в какой-то степени заставили большевиков пойти на уступки. Славин заявил, что по распоряжению из Москвы банк не подлежит национализации. И если совет согласится работать под контролем Государственного банка и комиссара с правом вето, то банк может продолжать работу. Контроль со стороны Иркутского отделения Госбанка выражался в предоставлении еженедельных отчетов.
Подобные столкновения происходили во всех частных банках. В ответ на попытку комиссара Русско-Азиатского банка Перца взять всю власть в свои руки при полном игнорировании дирекции служащие банка провели общее собрание, на котором приняли специальную резолюцию. В ней было заявлено, что они не признают советскую власть и распоряжения ее будут выполнять лишь тогда, когда те будут согласованы с руководством банка. Все внутренние операции банка, в том числе по заработной плате и другим хозяйственным расходам, должны производиться по личному усмотрению директора. Эта резолюция была отправлена во все частные банки Иркутска ГАИО. Ф. 156. Оп. 3. Д. 21. Л. 5. Там же. Л. 8-8 об..
С установлением советской власти в Иркутске местное отделение Госбанка перешло в подчинение Народного банка РСФСР. Началась работа по исполнению декретов советской власти в части реорганизации банковской сферы и национализации учреждений частного кредита. Своим циркуляром от 6 апреля 1918 г. Народный банк установил порядок предоставления мелких кредитов только с отзывом местных советов народного хозяйства о финансовом и экономическом положении этих учреждений и предприятий. Кроме того, кредит мог выделяться только тем, кто работает в организациях, в которых был установлен рабочий контроль Там же. Ф. 154. Оп. 1. Д. 134. Л. 1. Там же. Л. 1 об.. Но поскольку активное проведение реформ сдерживалось ожесточенным сопротивлением и даже бойкотом старых структур, то они проходили крайне медленно. Иркутское отделение, например, затрудняясь выяснить, где введен рабочий контроль, а где нет, попросило созвать совещание уполномоченных органов с участием администрации банка для всестороннего уточнения возникающих вопросов в связи с новым порядком кредитования учреждений мелкого кредита.
Опираясь на военную силу, большевики в Иркутске приступили к планомерному наступлению на своих политических оппонентов. Весной 1918 г. были закрыты Иркутское губернское земское собрание, открыто осудившее политику Советов, губернская земская управа и распущены все военные общественные организации. Наконец, 2 мая были одновременно распущены Иркутская городская дума и городская управа. В этой ситуации продолжалась национализация частных банков. Все они были закрыты к середине мая, а их активы и документация переданы в местное отделение Народного банка. Работа по национализации банков и реорганизации финансовых структур была возложена на комиссара финансов Совдепа Б. Славина. Уже 8 мая в банк Е. Медведниковой был направлен комиссар Любимов, с ведома которого должны были теперь осуществляться все операции. На следующий день в банк пожаловал сам Славин. Он еще раз разъяснил позицию власти и рассказал, как будут реформированы банк и сиропитательный дом. Учебное заведение для девочек передавалось в отдел призрения, в ведении которого находились все приюты. На заявление попечителя, что Сиропитальный дом Е. Медведниковой никогда не получал государственных субсидий и содержался исключительно на средства банка, как раз и созданного для этих целей, и что это будет против воли создателя учебного заведения, Славин ответил, что «государство считаться с волей завещателя не будет, доходы же банка, в этом случае, будут преданы в отдел Призрения»1. 23 мая от Славина последовало еще одно разъяснение, в котором он подтверждал все полномочия комиссара, а на мнение попечителя, что «нет законных оснований» для нарушения автономии банка, отвечал: «Банки все принадлежат Российской Федеративной Советской Республики и как хозяин эта Республика в лице Советов контролирует, управляет ими» ГАИО. Ф. 156. Оп. 1. Д. 3. Л. 9 об. Там же. Л. 14 об.. Финансовая ситуация в банке и так была не самая благополучная. До национализации он большую часть своих оборотных средств держал на текущих счетах частных банков под проценты и благодаря этому сам имел возможность платить по текущим счетам и вкладам от 3,5 до 6 % годовых Там же. Ф. 70. Оп. 4. Д. 164. Л. 13.. После национализации и отказа Госбанка платить за помещаемые на текущие счета национализированных банков капиталы пришлось увеличивать процент по учету векселей и ссудам под ценные бумаги и товары до 8-10. Кроме того, банк выдавал ссуды под залог недвижимости, в том числе жилыми домами и производственными помещениями. При невозврате средств все это имущество банком обычно продавалось. После муниципализации некоторые заложенные дома были реквизированы для нужд новой власти. Их занимали зачастую без оформления какой-либо документации, кроме того, часть из них сгорела во время декабрьских боев в Иркутске Там же. Ф. 156. Оп. 1. Д. 286. Л. 19..
Дальнейшее развитие событий в Сибири в конце мая - июне 1918 г. привело к падению власти большевиков. В Иркутске вновь стала восстанавливаться прежняя кредитная система. С 21 июля начало функционировать отделение Сибирского банка, 3 августа Волжско-Камского, убытки которого от расхищения большевиками составляли 7 млн руб. С 5 августа заработал Русско-Азиатский банк, потери которого были заметно скромнее - всего чуть более 50 тыс. руб. [2, с. 337].
После падения советской власти в Сибири летом 1918 г. прежняя кредитно-банковская система была постепенно восстановлена, хотя разделение балансов и возмещение убытков от национализации банков растянулось до начала 1919 г. На первых порах руководство государственными кредитными учреждениями было сосредоточено в образованном 13 июля 1918 г. кредитном отделе Министерства финансов. Своим циркулярным письмом от 23 июля оно предложило отделениям Госбанка и казначействам закрыть все текущие счета бывших советских, а также продовольственных организаций и остатки перечислять на переходные суммы. Весь кредитный аппарат был в разобранном состоянии. Отступая, большевики вывозили не только ценности, но и финансовые документы, а зачастую просто уничтожали их. С учетом объема работы для восстановления нормальной деятельности управляющим отделениями было рекомендовано временно воздержаться от выдачи отпусков банковским служащим1. Оказавшиеся оторванными от своих головных контор, отделения российских коммерческих банков пошли на создание временных дирекций из представителей сибирских подразделений, а в 1919 г. объединились в Комитет акционерных коммерческих банков. Падение производства, кризис транспортной системы, интенсивная инфляция мешали нормальному ведению операций. Банки сосредоточились на предоставлении краткосрочных товарных кредитов, подтоварных залогов, переводах денег, игре на курсах размена разных видов денег и денежных суррогатов, иностранной валюты. Денежные ссуды предприятиям выдавались под обеспечение товарами. Колчаковский переворот 18 ноября 1918 г. еще более усугубил финансовый кризис в Сибири, но мало сказался на организационной структуре финансового управления регионами, сформированной предыдущим правительством.
С восстановлением советской власти в Иркутске в конце января 1920 г. большевики приступили к планомерной работе по слому старых структур управления и организации новых финансовых органов. После ликвидации Государственного банка и других финансовых структур все они были сведены в единый расчетно-кассовый аппарат Республики. В Иркутске заведующим вновь образованного из прежних финансовых учреждений расчетнокассового подотдела финуправления губревкома был назначен И. С. Соснин, ранее возглавлявший комитет служащих Иркутского отделения Госбанка. При этом и сам подотдел разместился в восстановленном после декабрьских боев 1917 г. здании Госбанка, включив в себя основной состав служащих и работников, все делопроизводство и документацию. Даже служебная переписка подотдела некоторое время осуществлялась на бланках бывшего отделения, на которые сверху ставился новый штамп.