Статья: Образование в цифровую эпоху: опыт философского осмысления

Более или менее понятно, чего хотят преподаватели и студенты. Во - первых, занятия должны быть интересными и полезными как в человеческом, так и профессиональном плане. Во-вторых, они заинтересованы не в сокращении, а в расширении состава преподавателей и студентов. В -третьих, те и другие желают повышения стипендии, заработной платы и, конечно, комфорта. Столь же понятно стремление государства сократить издержки образования, сохранив при этом качество и доступность. В этой связи было бы разумным подсоединить к новым медиа и технологиям, появившимся в цифровую эпоху, методы и практики образования книжной культуры.

Учитель-наставник в условиях перехода к цифровому обществу

образование цифровой философский

Модернизацию образования можно мыслить как дополнение или вытеснение традиционных «смысловых» практик обучения новыми интерактивными обучающими программами [7]. Сегодня образование существенно отличается от классического. Главным субъектом последнего был учитель. От его знаний и таланта преподавания зависел результат. Ведь образование - это не только получение информации, но и преобразование ученика. Экзистенциальная встреча с учителем радикально меняет его жизнь. Но чтобы давать советы по поводу возникающих проблем, учитель должен быть в постоянном контакте с учеником, а разговор при этом не должен сводиться к тестированию [5].

Ф. Ницше в рассуждении «О будущем наших образовательных учреждений» призывал вернуться от профессора как рупора государства к учителю - вождю, который формирует и улучшает человеческую породу. К сожалению, сегодня учитель-наставник кажется последним романтиком в университете, построенном по модели предприятия по оказанию образовательных услуг. Своеобразным памятником греческой «пайдейе» стала «забота о себе», реконструированная в работах М. Фуко и П. Адо. Чтение лекций перестало быть основой обучения, и, как следствие, утрачивается потребность в талантливых лекторах, воодушевляющих студентов на решение фундаментальных проблем, имеющих социальную значимость. Википедия делает чтение лекций невостребованной услугой.

Многие мыслители, писатели, художники в Европе и в России понимали задачу образования шире и глубже, чем политики. Еще Вагнер задумал проект народного театра, который должен был духовно изменить людей. Ницше, хоть и рассорился с Вагнером, однако продолжил его проект иными средствами. Его «Заратустра» замышлялся как новое евангелие, избавляющее от морали ресентимента. Изменить мир посредством книги, театра, музыки, живописи, кино считали своей задачей многие деятели отечественной культуры. Они приняли революцию потому, что хотели продолжить политический переворот перевоспитанием души и тела, которые, как они понимали, и были опорой старого строя. К сожалению, бюрократия не воспринимала народной инициативы и всячески ее подавляла. Либеральная демократия также успокаивает леворадикальную интеллигенцию, которая является идеологом протестных движений и революций. Ее задача видится в производстве знания и иных культурных ценностей, которые расцениваются как товар. Если принять во внимание новые социальные технологии, то единство сегодня обеспечивают не литература и искусство, а медиа. На место эстетов, художников и критиков приходят менеджеры в сфере искусства и культуры. Манипулирование цифрами, диаграммами, рейтингами, финансами становится важнее и более высоко оплачивается, нежели способность создавать произведения искусства. Претензии искусства на подлинность становятся смешными перед лицом циничных требований экономики и эксцессов массового вкуса. Потребительский подход к культуре привел к развитию индустрии искусства и шоу-бизнеса. На самом деле назначение культуры - быть символической иммунной системой человека и общества, а не поставлять развлечения.

Цифровое общество представляется гуманитариям чем-то бездушным и формальным [12]. В ответ на это выдвигаются аргументы против морализации и гуманизации. Мораль и права человека часто становятся источником протеста. Балансируя между этими односторонними оценками, можно допустить, что общество - это сложное системное целое, которое не подчиняется человеческим чаяниям. Но поскольку история «питается человечиной», т. е. события зависят от целей и ценностных установок, постольку необходимо реконструировать маршруты соединения человека и техники.

Современная высокая культура переживает глобальный кризис, вызванный сменой медиумов. Это, во-первых, закат эпохи книги, вызванный новыми электронными и компьютерными технологиями, а во-вторых, кризис гуманизма вообще и классического образования в частности. Вслед за постиндустриальным сегодня мы вступаем в информационное и цифровое общество. Новые компьютерные технологии позволяют радикально модернизировать процесс образования, и эти возможности реализуются на наших глазах. Школьники и студенты все меньше читают книги и все больше получают информацию в Интернете [11].

Цифровизация - неизбежный закономерный этап развития знания. Информации так много, что ее легче заново открыть, чем отыскать. Конечно, хороший библиограф поможет подобрать литературу по теме лучше, чем поисковая система, а хороший переводчик переведет иностранный текст лучше, чем машинный. Интернет напоминает гигантскую свалку, в которой невозможно отыскать нечто действительно важное. К сожалению, 90 % книг, хранящихся в библиотеках, тоже не используется. Если на ученых советах как-то различают плохие и хорошие диссертации, то какими критериями руководствуется машина при подборе информации, не понятно. Кажется, у нее вообще нет различия важного и неважного и даже истинного и ложного.

Очевидно, что эрудиция профессора уступает Интернету. Сегодня информации так много, что держать ее «в уме» не может ни один человек, поэтому нет ученых-универсалов. Отсюда создание автоматических обработчиков, переводчиков, поисковых систем. Есть проект создания «теории всего», которая может быть построена с помощью такого рода машин. Цифровые технологии у гуманитариев вызывают негативную реакцию. Они указывают на то, что таким образом утрачиваются понимание, творчество и другие высшие способности человека. Этим и вызван всплеск интереса исследователей к техникам и практикам классического образования. Не исключая необходимости их сохранения, стоит посмотреть на дигитализацию позитивно и использовать цифровые и компьютерные технологии во благо человека. Очевидно, что они открывают возможности образования широких народных масс. Экранная культура не обязательно ведет к новому варварству, она открывает широкий доступ к мировой культуре и, таким образом, способствует гуманизации, а не одичанию людей.

Воспитание «человеческого» в человеке в условиях информационного общества

Информационное общество - это новый этап технического развития, который затрагивает не только средства коммуникации, но и сопровождается глубокими антропологическими и социальными преобразованиями. Как работают современные медиа, невозможно понять методами, которые сложились на основе книжной культуры [15, с. 166]. Новые техники воспитательного процесса формируют не только мышление, но и эмоциональные, волевые, ценностные акты сознания и даже психосоматические состояния. Это не только видеотехнологии и нейролингвистическое программирование, но и разного рода лекарства, подавляющие одни и стимулирующие другие аффекты и способности учащихся. Образование предполагает нормального, здорового студента. Между тем существует большое количество людей с ограниченными возможностями. Они могут быть включены в процесс образования как раз благодаря цифровым технологиям. Успехи фармакологии позволяют справиться с психической проблематикой, например с повышенной аффективностью, агрессивностью. В идеале возможны лекарства, улучшающие память и даже творческие способности.

Нейронауки добиваются управления мозговой деятельностью, которая, по мнению когнитологов, детерминирует то, что гуманитарии называют мышлением. На самом деле эти эйфорические речи не подтверждаются. Сигнальная деятельность мозга управляет, так сказать, низшими реакциями, а понимание смысла - это творческая способность [13, с. 91-112]. Можно предположить, что генные технологии позволят избавиться, например, от гена эгоизма, если он, конечно, существует. Однако само это предположение уже очерчивает весьма серьезные проблемы, в частности, насколько этически оправданна манипуляция биологическим материалом и выращивание человека с наперед заданными свойствами. Поэтому генная инженерия небезопасна. Правда, таковы многие научные открытия, и в этом виноваты не наука и техника, а пещерное мышление тех людей, которые используют их для достижения своих эгоистичных целей.

Новые открытия когнитивных наук перевернули обычные представления о процессе получения и передачи знания. Генная инженерия и фантастический проект заново сконструировать человека заставляют задуматься о последствиях. Но сегодня обещают улучшить когнитивные способности не только людей. Новый тренд - это защита прав животных, рука об руку с которым идет проект выведения так называемых «разумных животных», т. е. животных с мозгом, подобным человеческому [6]. И если для нужд производства или по гуманным соображениям будут выведены, например, наделенные разумом животные, тогда возникнет проблема их обучения. Поскольку задача философии - предсказать характер будущей революции в образовании, стоит поразмышлять, каким оно могло бы быть [16].

Успехи новых генных технологий, работа по созданию искусственного интеллекта означают вступление в постчеловеческую, постгуманистическую фазу развития человечества. Человек - продукт не только природы, но и технологий. По мере развития цивилизации - искусственной технической, социальной и символической реальности - высказывались опасения об утрате моральности (Руссо), об отчуждении от родовой сущности человека (Маркс), о «забвении бытия» (Хайдеггер). Сегодня речь идет о новой неслыханной угрозе. Новые цифровые технологии отбрасывают прежние представления о человеческих качествах.

Признавая недостатки как человеческой природы, так и общественного организма, тем не менее нужно проверить последствия постгуманизма. Чего мы боимся? Интеллект может развиваться на неорганической основе, замена тела протезами хоть и пугает болезненными операциями, зато навсегда избавляет от болезней. Что касается душевных переживаний, то, может, лучше, если бы некоторых из них и не было. Достаточно почитать романы, чтобы ужаснуться извращенности человеческих чувств. Успехи новых генных технологий дают шанс избавиться от целого ряда болезненных переживаний, фобий, фантазмов, которыми заражено сознание человека, отвечающего на насилие со стороны общества все более опасными перверсиями. Однобокое развитие культуры порождает множество негативных последствий. Общество переполнено неудовлетворенными желаниями, завистью, жаждой мести.

Задача интеллигенции - разработать и предложить обществу такие технологии воспитания и гуманизации людей, которые бы сделали ненужными способы манипуляции людьми, практикуемые в современном «управляемом обществе». По мнению Ж. Липовецки, современное общество удаляется от беззаботности постмодерна [8]. Он отметил снижение занятости, рост безработицы, упадок образования. При этом в ореоле беспокойства потребительская лихорадка только усиливается. Молодые выбирают профессию с учетом будущих потребностей рынка труда, отсюда непрерывность образования и переподготовки. Браки становятся более продолжительными, увеличиваются инвестиции в детей. Люди смолоду озабочены будущей пенсией. Забота о здоровье становится навязчивой идеей. Профилактика, диспансеризация, диагностика ранних стадий заболевания направлены на снижение рисков и увеличение продолжительности жизни. Все это позволяет утверждать, что будущее становится весьма актуальным для наших современников. Люди уже не живут одним днем, современный индивидуализм обременен и ограничен временностью. Если раньше регламентировалось время труда, то теперь экономическим становится и время досуга. На фоне снижения классовых противоречий растет экзистенциальное напряжение. Проблем все больше, а времени на их решение - все меньше. Отсюда постоянные стресс, переутомление, психические расстройства. Лень, беззаботность, развлечения остались в прошлом. На смену пришли дисциплина, организация, ответственность.

По мнению П. Слотердайка, спасти общество может восстановление теплых и близких взаимоотношений между людьми [14, с. 450]. Наоборот, по Н. Луману, функциональные отношения соединяют людей гораздо прочнее, чем личностные [9]. Последние вообще не могут быть опорой крупных сверхчеловеческих государственных машин. На их основе складываются семейные организмы и небольшие моральные и духовные сообщества, основанные на дружбе и доверии. Вместе с тем общество как жизнеспособный суперорганизмне является результатом насилия или бюрократической организации, а вырастает именно на основе человеческих компетенций, которые являются важнейшим фактором социализации. Доверие и справедливость, как доказывал Ю. Хабермас, предполагают формирование свободной общественности, которая контролирует работу институтов от экономических до политических [18]. А. Папакостас написал интересную работу, в которой показано, как проблемы, обычно относящиеся к ведомству морали, эффективно решаются благодаря социальной организации [10].

Социальная реальность напоминает город, где современные небоскребы соседствуют со старинными зданиями. Новые формы жизни рано или поздно трансформируют и подчиняют традиционные уклады, но новое не становится тотальностью, ибо всегда остаются не охваченные капитализмом территории. Если предлагать тактику современных социальных преобразований, то можно посоветовать бороться за расширение таких территорий, не уступать их рынку и коммерции. Подлинный способ быть состоит в борьбе за сохранение человеческих отношений.

Философская рефлексия некоторого спектра экономических и социокультурных изменений, основанных на внедрении в ткань образования новых информационных технологий, позволяет сделать следующие выводы.

Следует согласиться, что внедрение цифровых технологий в образование способно трансформировать традиционные образовательные практики, позволив сократить их стоимость, одновременно повысив их производительность. Однако трансформация образования, мотивированная исключительно целями экономии и оптимизации расходов, таит в себе опасность превращения образования в нечто бездушное и формальное, а в пределе оборачивается редуцированием образования к товарному обмену. В этой связи представляется разумным так реформировать систему образования, чтобы цифровые технологии не вытесняли, а гармонично дополняли смысловые практики образования. Размышление же о судьбе традиционной педагогики и воспитании человека в контексте нарастающего влияния теории искусственного интеллекта и генных технологий позволило выявить еще один вызов, перед лицом которого оказалось современное общество. Широко распространившееся представление о человеке не только как продукте природы, но, прежде всего, как о продукте технологий рождает иллюзию возможности выращивания человека заданного типа, лишенного способности к свободному поступку. В данных условиях особую актуальность приобретает опора на такие практики воспитания и гуманизации людей, которые бы сделали ненужными способы манипуляции людьми, практикуемые в современном «управляемом обществе».