О первом переводе «Метаморфоз» Овидия в журнале «Трудолюбивая пчела» (1759) А.П. Сумарокова
А.В. Растягаев, Ю.В. Сложеникина
Растягаев Андрей Викторович -- доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой филологии и массовых коммуникаций, Самарский филиал Московского городского педагогического университета
Сложеникина Юлия Владимировна -- доктор филологических наук, профессор кафедры филологии и массовых коммуникаций, декан филологического факультета, Самарский филиал Московского городского педагогического университета
АННОТАЦИЯ
В статье исследуются причины появления первого прозаического перевода отрывка из «Метаморфоз» Овидия в мартовском номере журнала А.П. Сумарокова «Трудолюбивая Пчела». «Трудолюбивая Пчела» -- принципиально новый для XVIII в. тип ежемесячного издания. Это журнал частный, его редакционная политика не зависела ни от правительства, ни от Академической канцелярии. Сумароков издавал его на правах частного предпринимательства в течение одного года, с января по декабрь 1759 года. Мартовская книжка «Трудолюбивой Пчелы» представляет собой, как и две предыдущие, собрание текстов различной жанровой природы. Это проза и стихотворство, оригинальные произведения и переводы. Ни переводческий репертуар, ни язык источника, ни жанр, ни личности переводчиков не могут дать даже намека на причину появления конкретных текстов в начале январского, февральского и мартовского номеров «Трудолюбивой Пчелы».
В статье общепринятая трактовка обращения редакции сумароковского журнала к античным текстам как следование традиции академической журналистики или общекультурного контекста секуляризации подвергается сомнению. Рассматриваются три вероятные причины появления данного отрывка именно в мартовском номере «Трудолюбивой Пчелы». Одна из них -- масонская направленность журнала Сумарокова. Вторая -- критика внутренней и внешней политики Елизаветы Петровны и ее окружения. Третья -- литературная война, объявленная Сумароковым Ломоносову на страницах журнала. Перевод отрывка, сделанный студентом Крамаренковым, стал семантическим ядром всего мартовского номера «Трудолюбивой Пчелы», а миф о Фаэтоне превратился в ключевой элемент мифологии раннего русского масонства.
Ключевые слова: «Трудолюбивая Пчела», Сумароков, Овидий, «Метаморфозы», масонство.
ABOUT THE FIRST TRANSLATION OF THE «METAMORPHOSES» BY OVID IN A.P. SUMAROKOV'S JOURNAL «HARD-WORKING BEE» (1759)
Rastyagaev Andrey Viktorovich -- Doctor of Philological Sciences, professor, head of the Department of Philology and Mass Communications, Samara branch of Moscow City University
Slozhenikina Yulia Vladimirovna -- Doctor of Philological Sciences, professor of the Department of Philology and Mass Communications, Samara branch of Moscow City University
ABSTRACT
The article studies the reasons for the appearance of the first prosaic translation of the excerpt from «Metamorphoses» by Ovid in the March issue of the magazine «Hard-Working Bee». The «Hard-Working Bee» is a new type of monthly periodical press for the XVIII century.
This is a private journal, its editorial policy did not depend on the government or the Academic office. Sumarokov published it as a private enterprise for one year, from January to December 1759. March book of «Hard-Working Bee» is, like the previous two, a collection of texts of different genre nature. Prose and poetry, original works and translations were published there. Neither the translation repertoire, nor the language of the source, nor the genre, nor the personality of the translators can give even a hint at the reason for the appearance of specific texts in the early January, February and March issues of the «Hard-Working Bee».
In the article, the generally accepted interpretation of the Sumarokov journal's appeal to the ancient texts as following the tradition of academic journalism or the General cultural context of secularization is questioned. Three probable reasons for the appearance of this passage in the March issue of the «HardWorking Bee» are considered. One of them is the Masonic orientation of Sumarokov's magazine. The second is criticism of domestic and foreign policy of Empress Elizabeth and her entourage. The third is the literary war declared by Sumarokov against Lomonosov on the pages of the magazine. The translation of the passage, made by the student Kramarenkov, became the semantic core of the whole March issue of the «Hard-Working Bee», and the myth of the Phaeton turned into a key element of the mythology of early Russian Freemasonry.
Key words: «Hard-Working Bee», Sumarokov, Ovid, «Metamorphoses», Freemasonry.
В истории русской литературы XVIII в. сложилась устойчивая традиция считать, что появление в периодических изданиях отрывков из произведений античных авторов было обусловлено общей просветительской миссией демократической интеллигенции. Академия наук, частные издатели и отдельные переводчики якобы «обращались к античности, ища в ней мотивы светского миросозерцания и защищая ее от нападков церковников» [Штранге 1965, с. 133]. Именно секуляризацией было принято объяснять и переводческий репертуар античных авторов на страницах «Трудолюбивой Пчелы» А.П. Сумарокова, поскольку одна из целей издателя -- приобщить «русских читателей к великой античной культуре, пусть еще в отрывках» [Рак 2008, с. 129]. Подобная упрощенная точка зрения требует уточнения в каждом конкретном случае. В качестве примера возьмем семантическое ядро мартовской книжки «Трудолюбивой Пчелы» -- «Баснь о Фаэтонте», отрывок из «Метаморфоз» Овидия, в переводе В. Крамаренко ва.
По мысли М. Левитта, к середине XVIII в. «Овидий вошел в русскую словесность в контексте знакомства русской культуры с античной мифологией и воспринимался как элемент новой европейской культуры» [Левит 2012, с. 144]. Культурная рецепция античного автора не ограничивалась жанровыми подражаниями в стихотворстве или использованием мифологических сюжетов в драматургии. «Метаморфозы» Овидия стали восприниматься как художественное целое, хотя сам процесс растянулся на десятилетия: от первого прозаического перевода с латинского языка отрывка «Баснь о Фаэтонте. Из Овидиевых превращений» В.И. Крамаренкова (1759) до публикации перевода всего текста «Метаморфоз» Г.В. Козицкого (1772--1774).
Василий Иванович Крамаренков (род. в 1732 г. в украинском г. Сумы в семье полкового священника) в марте 1759 г. -- студент Академического университета. До этого, с 1751 по 1755 г., он проходил курс обучения в Гимназии Академии наук. Сразу по окончании Гимназии за выдающиеся успехи в науках и языках Крамаренков был определен в студенты. Однако языкам юноша предпочел естественные науки и начал занятия в области ботаники, земледелия и сельского хозяйства под руководством профессора И.-Х. Гебенштрейта [Кулябко 1977, с. 115]. Но в апреле 1759 г. немецкий ученый заболел и был отпущен за границу для лечения на несколько месяцев. Его должность была «препоручена» на это время адъюнкту И.Ф. Кельрейтеру. Однако из Германии профессор не вернулся, а 29 января 1960 г. он направил из Лейпцига в Академическую канцелярию прошение об увольнении. Студент Крамаренков не стал заниматься у нового наставника, а кардинально сменил направление научной деятельности: от естественных наук перешел к изучению наук свободных. В течение нескольких лет он занимался словесными науками -- латинским языком, красноречием и стилистикой у профессора Фишера и философией у профессора Брауна. В свободное время занимался переводами. Крамаренков на высоком уровне овладел латинским, французским и немецким языками и по окончании университета в 1760 г. остался в Академии наук переводчиком.
Почему первым студенческим переводом Крамаренкова становится именно «Баснь о Фаэтонте. Из Овидиевых превращений»? По мнению Е.С. Кулябко, «выбор авторов для перевода был сделан им не без влияния Ломоносова, который указывал студентам на необходимость знакомства с латинскими классиками как образцами для подражания в красноречии» [Кулябко 1977, с. 115]. Исследовательница делает отсылку к полному собранию сочинений Ломоносова (Т. 9, с. 494). Однако на этой странице опубликован «Проект регламента Академической гимназии», датированный 1758 г., марта 21 -- мая 27. Причем Овидий не входил в перечень авторов, рекомендованных Ломоносовым к изучению. Более того, к маю 1758 г. Крамаренков уже закончил Гимназию и был определен в студенты в 1755 г., т. е. выбор отрывка из «Метаморфоз» Овидия был сделан без влияния Ломоносова.
Известно, что Ломоносов не был знатоком латинского языка. Не случайно он поручал переводить свои речи на латинский язык специалистам. Ломоносов доверил Г. Козицкому перевод «Слова о происхождении света...», которое было произнесено 1 июля 1756 г., а латинский перевод напечатан в 1759 году. «Слово о пользе химии» Ломоносова, произнесенное в сентябре 1751 г., было переведено на латынь дважды. Сначала перевод был сделал в 1752 г. Ф.Я. Яремским, а в апреле 1759 г., по просьбе автора, не удовлетворенного качеством, -- Козицким.
Григорий Васильевич Козицкий (род. в 1724 г. в Киеве) первоначальное образование получил в Киево-Могилянской академии, где особенно интенсивно изучал латинский, греческий и еврейский языки. Продолжил образование в Европе, проучившись полтора года в гимназии св. Елизаветы в Бреславле, а затем в Лейпцигском университете, преуспев в языках, философии и математике. После возвращения в Петербург в сентябре 1756 г. он был назначен учителем в высший латинский класс Академической гимназии, где преподавал философию и словесность, а в феврале 1759 г. утвержден адъюнктом Академического университета [Пекарский 1867, с. 38]. Этот год для Козицкого стал знаковым еще по одной причине. Испытывая симпатию к литературной группе А.П. Сумарокова, Козицкий после основания «Трудолюбивой Пчелы» разорвал отношения с «Ежемесячными сочинениями», подведомственными Академической канцелярии, и стал печататься исключительно в сумароковском журнале.
По всей видимости, именно Козицкий, обучавший Крамаренкова древним языкам, по каким-то причинам попросил студента перевести отрывок из овидиевых «Метаморфоз» для мартовского номера «Трудолюбивой Пчелы». Видимо, сам Козицкий в это время был занят переводом трудов Ломоносова на латинский язык для публикации их с расчетом на европейскую аудиторию. От оперативности переводчика зависели и международная репутация Ломоносова, и карьерный рост Козицкого в Академическом университете. Впоследствии он переводил отрывки из «Метаморфоз» Овидия и других произведений поэта исключительно сам. Уже в апреле это «Баснь о Пираме и Физбе», в сентябрьской книжке публикуется «Фив и Дафна», а в ноябре -- «Скилла или безбожное предательство» [Трудолюбивая Пчела 1759, с. 212--218, 524--531, 650658]. Наконец прозаический перевод овидиевских «Метаморфоз» Козицкого вышел в двух книгах в Санкт-Петербурге в 1772 и 1774 годах соответственно. Специалисты до сих пор восхищаются филологической точностью Козицкого при работе с первоисточниками, что не было свойственно русским переводам XVIII века. Крамаренков, продолжив переводческую деятельность, больше к произведениям Овидия не обращался никогда.
Между тем «Баснь о Фаэтонте» должна была открывать мартовскую книжку «Трудолюбивой Пчелы» и быть семантическим ядром всего номера. По-видимому, Козицкий, презрев вопрос первенства в публикации перевода, способствовал его появлению именно в третьем номере сумароковского журнала. Для этого была веская причина, обусловленная политикой издателя.
Известно, что издатель «Трудолюбивой Пчелы» Сумароков был одним из первых русских масонов. По свидетельству Михаила Олсуфьева, он состоял в Ложе, которую относили к французскому рыцарскому масонству шотландской системы. В нее в середине 1750-х гг. входило 35 человек [Лонгинов 1867, с. 92--93]. По мысли первых российских масонов, правильная иерархия духовных ценностей была нарушена в ходе развития цивилизации. Божественный нектар естественного разума превращен «змеей гордости» в яд ложного просвещения. Эта излюбленная тема в художественной форме реализована в притче Сумарокова «Жуки и Пчелы», впервые опубликованной в 1762 году.
Масоны верили, что нужно перестраивать общественные отношения, восстанавливая улей -- правильную иерархию моральных ценностей. Для этого необходимо истинное Просвещение, которое воздвигнет совершенное здание государственного устройства. Человек должен превратиться в трудолюбивую пчелу и напитаться нектаром -- мифологией и мудростью древних и новых писателей. Но, чтобы нектар превратился в мед, маршрут к местоположению самих трав, дающих питательный сок, необходимо трудолюбие пчел-первопроходцев -- переводчиков и поэтов, издателя и авторов первого русского прамасонского журнала «Трудолюбивая Пчела».
Принцип синергии, совместного поступательного движения друг к другу, свойствен читателям и писателям журнала. Масонское мировидение основано на вечном пути человеческой души к истине. Механизм чудесного превращения читателя в трудолюбивую пчелу -- тайна, с трудом поддающаяся словесному выражению. Однако сам принцип метаморфозы заимствован русскими масонами у древних авторов. Прежде всего у Овидия.
В отличие от западноевропейских средневековых переводов овидиевых «Метаморфоз», где всегда исходному тексту предшествовал пролог, дававший этическую оценку его содержания, «Баснь о Фаэтонте» в русском переводе не сопровождается никаким предисловием. Есть только отсылка к автору в подзаголовке «Из Овидиевых превращений». Ключом к интерпретации переводческой и издательской позиции может быть лишь сам выбор конкретного отрывка для первого знакомства с произведением Овидия на русском языке.
Фаэтон -- имя собственное, являющееся субстантивированным причастием, которое переводится как «сияющий, сверкающий» [Ярхо 2000, с. 145]. Солярной мифологией пронизано большинство стихотворений и в более поздних масонских журналах «Утренний свет» (1777--1780), «Вечерняя заря» (1789), «Покоящийся трудолюбец» (1784--1785). В масонской мифологии «путь человеческой души к истине символически отождествлялся с путешествием солнца вокруг вращающейся земли» [Маслова 2013, с. 13]. Сама же мифология естественным образом включалась в новую парадигму, поскольку, с точки зрения масонов, «в мистическом, моральном или религиозном смысле все, что было в человеческой истории, было масонским по определению» [Пятигорский 2009, с. 349-350].
Падение Фаэтонта и обусловленные им метаморфозы задают символический вектор развития всего мартовского номера «Трудолюбивой Пчелы». Подавляющее большинство текстов, помещенных Сумароковым под одну обложку вслед за переводом из Овидия, посвящены теме смерти. Масоны отличались особой любовью к смерти, для них смерть не есть небытие. Для них это подательница Света, реального аспекта Божества. С наступлением смерти жизнь не кончается, поскольку путь человека -- путешествие от жизни к смерти и через смерть к жизни, т. е. метаморфоза.