Примечание, Когда я пишу слово «Учитель»с большой буквы, то имею в виду не человека,обучающего других, а всю ту систему передачи информации последующим поколениям, которую образуют общественные институты. Учитель, как отдельный человек, профессией которого является быть наставником молодого поколения, – это важнейшая составная часть системы «Учитель», и она, эта часть,опирается на традиции, правовые институты и многое другое, что обеспечивает воспитание будущего члена
общества.
Реализация акта защиты всех членов рода или племени противоречила отношениям, традиционно существовавшим в первобытном стаде. В самом деле, те мудрецы и умельцы,
которые во все большей степени обеспечивали благосостоя- ние племени, далеко не всегда были самыми сильными, са- мыми смелыми и самыми удачливыми в мужских поедин- ках, которым обычный внутривидовой отбор давал особое преимущество. Жизненной необходимостью стада пралюдей
(лучше сказать первобытной орды) было защищать не толь- ко самок и потомство, но и тех, кто оказывается носителя- ми знаний и мастерства или мог бы им стать. Я думаю, что именно на этой основе постепенно и возник важнейший из всех запретов – «не убий!». В силу его исключительной важ- ности для любой человеческой общности он оказался в ос- нове любой морали и существует в том или ином виде у всех народов, во всех религиях.
Конечно, не только он один составлял основу возника- ющих моральных норм у человеческих рас и популяций.
Огромную роль в их формировании играли и другие прин- ципы, многие из них определялись специфическими осо- бенностями религиозной (и вообще духовной) жизни людей.
Но среди этих принципов можно выделить и универсаль- ные, связанные с трудовой деятельностью. Например, важ- нейшую роль играл кооперативный принцип «помоги ближ- нему своему» и многие другие, которые мы находим практи-
чески во всех мировых религиях, так или иначе впитавших в себя опыт общественной жизни.
Другими словами, объективные ценности, понятия добра и зла – всем нам известные «вечные истины» являются,
как правило, порождениями единого процесса самооргани- зации, характеризуя те формы общественной жизни популя- ций Homo sapiens, которые помогли ей выжить и превратить- ся в вершителя судеб если и не всей Земли, то биосферы, во всяком случае.
Формирование морали, представлений об окружающем мире, в том числе о добре и зле, становление духовного ми- ра – процесс очень сложный и противоречивый. Его слож- ность определяется неоднозначностью отражения окружаю- щего мира в сознании людей и той неопределенностью в вы- боре целей активных действий людей, о чем мы еще не раз будем говорить. Химеры, суеверия и другие ложные кон- струкции были неотъемлемыми особенностями этого про- цесса. Однако с ними были связаны и те ростки знаний, ко- торые постепенно составили основу науки и научного мыш- ления.
Но вернемся еще раз к принципу «не убий!». Мы ви- дим, что он сыграл особую роль в становлении интеллек- та, обеспечив создание совершенно новой формы памяти.
Интеллект «сам по себе» мало что стоит. Он может про- явиться, раскрыть свои возможности, думать и делать выво- ды только в контексте новой, специфически человеческой
формы памяти. Только в этой связи интеллект оказался в со- стоянии обеспечить тот уровень развития трудовой деятель- ности, благодаря которой произошла коренная перестройка в течение мирового процесса саморазвития (самоорганиза- ции), приведшая в конце концов к появлению человеческого общества.
Может быть, такое утверждение покажется читателю че- ресчур категоричным и он сочтет его следствием професси- ональной ориентации специалиста в области информатики и прикладной математики. Но давайте посмотрим более вни- мательно на то, что оно означает.
Итак, запрет не «убий!», возникший на заре трудовой деятельности Человека, обеспечил возможность сохранения жизни носителям знаний и умений в тех условиях, когда,
оставаясь в стаде неоантропов, они наверняка бы погибли.
В самом деле, как бы ни был стар, хил, немощен первобыт- ный человек, умеющий делать хороший боевой топор, со- ставляющий план охоты или, что еще важнее, план боевых действий против соседнего рода или племени за те или иные угодья, племя уже не бросало его, не отдавало его на растер- зание дикому зверю. При переходе на новое место обитания оно брало его с собой, даже если он был не в состоянии без посторонней помощи проделать этот переход.
Такой человек был жизненно нужным племени, ведь он был не просто мастером своего дела, он был хранителем зна- ний и учителем.
Итак, институт «Учитель» возник также благодаря запре- ту «не убий!». Учитель подбирал себе помощников ti уче- ников, воспитывал и обучал их, передавал им свои знания и мастерство. Постепенно формировалось мастерство, очень сложная и дифференцированная система, которая обеспечи- вала преемственность знаний, культуры, традиций. Посте- пенно она превратилась в важнейшую форму памяти – ин- формационную основу существования современного обще- ства.
Возникновение системы «Учитель» повлекло за собой разнообразные последствия. Прежде всего она оказала вли- яние на развитие языка. Ведь без развитого языка такая си- стема просто не может существовать; чтобы хранить и пе- редавать информацию, нужно уметь ее кодировать. В систе- ме генетической памяти для этого существует свой язык,
основанный на использовании четырех нуклеотидов. У жи- вотных в системе памяти, использующих принцип «делай,
как я!», также есть зачатки языка – это язык движений. У
многих животных существует система кодирующих сигна- лов – опасность, боль, голод… Но объем информации, кото- рый надо хранить для обеспечения трудовой деятельности,
столь велик, что отдельных гортанных звуков, которые слу- жат приматам для предупреждения об опасности или выра- жения эмоций, для ее кодирования заведомо недостаточно.
Поэтому постепенно и возник человеческий язык во всем его совершенстве и великолепии.
Процесс становления языка относится, по-видимому, к самым ранним стадиям антропогенеза, когда еще быстро эволюционировал организм наших предков. Поэтому разви- тие языка сопровождалось и морфологическим изменением гортани неоантропов, причем, как я думаю, не язык наших предков был следствием морфологических изменений гор- тани, а наоборот – потребность в обучении, необходимость в развитии языка изменили гортань, дав ей возможность про- износить членораздельные звуки.
Пройдут еще десятки, а может быть, и согни тысяч лет, и однажды Человек изобретет письменность. На заре челове- ческой истории появятся и первые библиотеки – хранители нужной информации и накопители мудрости. Пройдут еще тысячелетия, и появится магнитная память и возможность записать фантастический объем информации в маленьком кристалле и т. д. Но все это лишь следствия того решающего шага, который был сделан, вероятнее всего, на заре палеоли- та – в эпоху раннего ашеля. И я думаю, что именно с этого момента мы впервые вправе назвать нашего далекого пред- ка Человеком. Хотя пройдет еще не одна сотня тысяч лет,
прежде чем он примет современный человеческий облик.
Примечание. Процесс биологической эволюции
Человека тянулся, наверное, сотни тысяч лет. И
закончился он, можно сказать, почти на наших глазах – тысяч 30–40 лет тому назад. При этом,
как я уже говорил, наш непосредственный предок –
кроманьонец – был не только здоровее, но в среднем и умнее нас. В самом деле, за ту тысячу поколений, которые сменились со времени появления первых кроманьонцев, мы стали в гораздо большей степени отягощены различными наследственными заболеваниями. Неблагоприятный груз наших предков был, конечно, значительно меньшим. Шизофрения,
слабоумие и другие наследственные дефекты – вот та цена, которую современное человечество платит за прекращение внутривидового отбора и развитие цивилизации. Анализируя эти обстоятельства, мы снова попадаем в сферу диалектики: труд и мораль превращают стадо неоантропов в общество людей,
которым человечество обязано своим возникновением и расцветом, имеют и обратную отрицательную сторону, с чем общество уже сталкивается. Я думаю,
что в начале следующего тысячелетия генетические проблемы человека поднимутся во весь рост. Хочется верить, что к этому времени люди будут обладать и нужной мудростью, и нужными возможностями, чтобы справиться с ними.
Заключительная фаза антропогенеза
Появление запретов и прежде всего принципа «не убий!»,
зачатков морали имело глубочайшие последствия. Начала изменяться сама организация стада неоантропов. Оно ста- ло превращаться в первобытный род, племя, начали возни-
кать новые общаственные отношения. Постепенно изменил- ся весь характер процесса развития – бурный переходный пе- риод начал сменяться относительно стабильным режимом,
если пользоваться языком теории управления. Чем же харак- теризовался этот период заключительной стадии антропоге- неза?
Если род (или пока еще стадо) начинает брать под свою коллективную защиту всех своих членов, то это меняет весь характер внутривидовой борьбы. Может быть, «рыцарские бои» за самку сохраняются еще достаточно долгое время, но в них постепенно угасает первобытная ярость, и они уже не выводят подавляющее количество самцов из сферы брачных отношений. В этих условиях внутривидовая борьба неиз- бежно начинает затухать, а поэтому постепенно сходит на нет и один из основных факторов биологической эволюции –
естественный отбор. Принцип «не убий!» таким образом неизбежно приводит к прекращению индивидуального раз- вития организмов. Точнее сказать, замедляет на много по- рядков скорость процесса изменения организмов.
Тем не менее развитие человека и человечества продол- жается. Однако теперь оно происходит не столько в инди- видуальной, сколько в общественной сфере, в сфере разви- тия общественных структур. Появляются все новые и новые формы общественной организации неоантропов. И теперь они уже начинают подвергаться отбору. Естественный отбор из сферы индивидуальной переходит в сферу общественную.
Занимая одну и ту же экологическую нишу, наши предки,
конечно, конкурируют между собой. Роды и племена, орга- низация и трудовые навыки которых более приспособлены к данным конкретным условиям жизни, вытесняют менее при- способленных. И последнее постепенно сходят со сцены или принимают организационные и трудовые навыки своих по- бедителей.
Таким образом, все компоненты дарвиновской триады –
изменчивость, наследственность и отбор – продолжают дей- ствовать и определять новый тип эволюционного развития.
Более того, в новых условиях общие темпы развития непре- рывно ускоряются. Но все это происходит уже в другом клю- че. Отбор переносится на новый уровень – уровень органи- зации общественной жизни.
Примечание. В основе моего изложения следующая схема: биологическая эволюция –
бифуркация – общественное развитие. Подобная схема,
конечно, очень груба. Прежде всего сам процесс перестройки (бифуркации) был достаточно длительным и неоднозначным. Да и закончился ли он? Может быть, мы уже втянулись в новую бифуркацию? Может быть, процессы развития Человека гораздо сложнее и существуют связи между биологическим развитием и общественным?
Мы их не знаем, и, может быть, их нельзя игнорировать.
На это уже указывают некоторые факты. Пример тому – аксе-
лерация, которая происходит в развитых странах. В будущем эти связи могут возрасти еще больше. Одним словом, здесь еще много нерешенных проблем, которые стоят не только перед антропологами, но и социологами и физиологами. И
предлагаемая схема рассуждений может служить известным ориентиром для подобных изысканий.
Вполне возможно, что в течение четвертичного периода существовало несколько видов австралопитековых, которые не выдержали борьбы с более приспособленными представи- телями человекообразных и были вынуждены покинуть при- вычные места обитания – тропический лес. Сходные усло- вия, одинаковые исходные посылки определили, вероятно, и сходные пути развития. Искусственные орудия, труд, быст- рое развитие интеллекта – все это привело, я думаю, и к сход- ным формам стадного образа жизни.
Одним словом, можно думать, что параллельно шло раз- витие нескольких близких форм гоменид. Наука, правда, не дает для этого утверждения необходимых и достаточно на- дежных подтверждений. Но, несмотря на то, что оно носит чисто гипотетический характер, вероятность его справедли- вости мне представляется достаточно высокой. Во всяком случае, такое утверждение не только не противоречит логи- ке процессов развития, но и подсказывается ею. Заметим,
что подобные предположения многократно высказывались и видными антропологами.
Вместе с тем гораздо менее вероятным, практически неправдоподобным кажется противоположная позиция – о полной тождественности истории развития всех «изгнанных из леса» австралопитеков. Появление «избранных» крома- ньонцев лишь одна из веточек того могучего дерева, которое почти полностью ушло в небытие.
Предположим на время, что около трех миллионов лет на- зад только один вид человекообразных был вынужден пере- селиться из леса в саванну. Даже в этом случае, в свете за- кона о дивергенции видов, в силу относительной замкнуто- сти областей обитания (экологических ниш), трудностей пе- ремещения и общения и т. д. у различных групп австрало- питеков должны были бы возникнуть необратимые расхож- дения признаков. В этих условиях новый вид или совокуп- ность видов не могли не появиться. Кроме того, особенно- сти жизни порождали, конечно, существенные различия и в поведении стад этих человекообразных, в их навыках и тра- дициях. В организации замкнутых сообществ гоменид про- сто не могли не наметиться серьезные расхождения. Даже ес- ли популяции пралюдей практически не отличались друг от друга в биологическом отношении, как сегодня, например,
не отличаются друг от друга люди, живущие в разных частях света, в организации общественной жизни, вероятно, быст- ро утвердилось значительное разнообразие. А в сфере про- изводственной деятельности, в трудовых навыках и опыте не могла не возникнуть глубокая стратификация.