Приятие или неприятие мигрантов местным населением не в последнюю очередь зависит от характера трудовой деятельности «пришлых», от того, составляют ли они конкуренцию «своим» или нет. Данное очевидное утверждение постулируют исследователи (Aime, Papotti 2012:XIV), но оно же звучит в ответах наших респондентов.
Мигранты преимущественно заняты в сельскохозяйственном секторе - лидирующем в экономике Сицилии (44,4%), который стремительно покидает местная молодежь; в роли сиделок при больных и стариках, нянь и домашних работников (11,8%); в других производственных секторах (19,7%); так, в Мадзара-дель-Валло тунисская молодежь влилась в состав рыболовецких бригад, «замещая» сицилийских сверстников, не желающих заниматься этим традиционным трудом.Остальные мигранты чаще всего заняты в мелком предпринимательстве - торговле, в том числе и уличной, и общественном питании, особенно в сфере «уличной кухни», открывая кафе, ресторанчики, мелкие «точки еды » для «своих»; именно на этой алиментарной почве мигранты часто «пересекаются», контактируют и взаимодействуют с сицилийской молодежью (Cusumano 2012: 121-141; Мщ^юш 2018: 57).
Следует отметить и еще один специфический момент, связанный с пребыванием мигрантов в Сицилии. В регионе, в отличие от областей Центра и Севера Италии, нет проявлений расизма. Как показывают опросы сицилийцев различной социальной принадлежности, большинство (97%) признает, что их не волнует расовая принадлежность мигрантов и не раздражает их цвет кожи. Да, в Сицилии не исповедуется политкорректность, там фигурирует обращение «'и шуиги!» («Черный!») к выходцам из Африки, или «'И 1игси!» («Турок!») - к представителям любого другого «цветного» этноса, но за этими режущими слух словами стоит не ксенофобия, но общая грубоватость манер, присущая сицилийскому социуму (ВИНйеп 2003: 54). По признанию 94% опрошенных мигрантов, их вполне устраивает подобное обращение, поскольку оно сопрягается с реальной фактической помощью и вполне мирным отношением со стороны местных жителей.
Ранее уже отмечалось, что сицилийцы несколько диверсифицируют свое отношении к мигрантам в зависимости от их этноконфессиональ- ной принадлежности (Фаис 2013: 399-402). В этой своеобразной «табели о рангах» верхнюю строку занимают выходцы из Магриба, в первую очередь тунисцы, которых 88% респондентов-сицилийцев считает «своими», апеллируя при этом к истории, поскольку именно с территории Туниса и началось в Х в. завоевание острова, и именно там, в окрестностях Махдии, находится историческая область «Маленькая Сицилия», в которой оседали сицилийские колонисты и мигранты.
В этой связи следует отметить, что респонденты-сицилийцы в целом спокойно воспринимают тот факт, что большинство мигрантов в регионе - мусульмане, и достаточно положительно относятся в целом к исламу. Это радикально отличает Сицилию от других областей Италии (ОтПотЬагйо 2007: 213), и тем более - от других регионов Европы, в которых дихотомия «христианство / ислам» сегодня предельно радикализировалась. На наш взгляд, столь терпимое отношение сицилийцев к «мусульманству» мигрантов также зиждется на исторической памяти и уходит корнями в эпоху арабского господства, отмеченного мягкой политикой завоевателей по отношению к населению острова, три четверти которого в Х в. добровольно приняло ислам (Атап 2002: 346, 359).
Низшую ступень упомянутой «табели о рангах» занимают китайцы, а также выходцы из Румынии, особенно цыгане. В этой связи уместно привести пример, связанный с недавними резонансными событиями, очень четко демонстрирующий этнические симпатии и антипатии сицилийцев. В декабре 2018 г. в Палермо двумя румынскими подростками был убит алжирец-клошар, уличный художник Аид Абделлах, хорошо известный жителям города и властям и пользовавшийся всеобщей любовью. Негодование жителей было столь велико, что множество горожан, нарушая традиционные стереотипы - не сотрудничать с властями - взаимодействовали с полицией, дабы скорее отыскать и наказать убийц. Заручившись согласием имама Палермо и представителей алжирской и других магрибских диаспор, власти, до проведения сугубо мусульманских обрядов подготовки покойного к похоронам, в соответствии с желанием жителей Палермо, отпели покойного в одном из храмов города именно на том основании, что он воспринимался как «свой», и выделили ему место на одном из христианских кладбищ города, разрешив присутствие там мусульманского погребения (Iacono2018). Происшедшее, несомненно, вновь подтвердило существующую в Сицилии иерархию этнических приоритетов.
Итак: коррозия странноприимности сегодня?
Опросы 2017-2019 гг. в среде «давних» мигрантов в отношении современной миграционной ситуации подтвердили выводы, сделанные рядом сицилийских исследователей (Viani 2019): «давние» мигранты (86% опрошенных) выступают против новых миграционных поступлений. За этим протестом стоят очевидные практические причины: страх получить в лице новых мигрантов конкурентов и утратить «свое место под солнцем», заработанное тяжким трудом и страданиями. За этим, как отмечают исследователи, стоит и психологическая мотивация - когда протестующий вольно или невольно, сознательно или бессознательно, дистанцируется от категории «пришлых», отвергая и отторгая свой статус мигранта, и ассоциирует себя с «местными» (Signorelli2006: 32). Так, например, «давние» тунисцы из Палермо и Мадзара- дель-Валло, позиционирующие себя исключительно как «тунисцы отсюда», говорят, что их можно «считать местными», потому что они, в отличие от недавно прибывших боснийских цыган, румын или даже тунисцев, давно приехали и давно разделяют с сицилийцами их жизнь.
Что же до сицилийцев, то выбранные в качестве рабочего метода периодически повторяемые опросы в одних и тех же группах, среди одних и тех же респондентов, позволили отследить появление в последние два- три года новых настроений, подчас достаточно противоречивых, в отношении мигрантов, прежде всего среди представителей интеллигенции, науки и культуры, а также среди операторов различных социальных служб, на практике сталкивающихся с темой присутствия мигрантов и отдающих себе отчет о масштабах проблем, связанных с ней.
Большинство носителей таких настроений (78%) утверждают, что непосредственную «опасность для Сицилии» представляет растущая численность мигрантов: по их словам, Сицилия «переполнена», «перенасыщена». Показательны восклицания одной из жительниц Лампедузы в ответ на вход в порт корабля SeaWatch3 с мигрантами на борту в июле 2019 г.: «Наша страна переживает нашествие. Неужто вам неясно? Они наводняют Италию!» (Гольденцвайг 6.07.2019). (Правда, нелишне отметить, что при этом множество местных жителей аплодировало капитану корабля Кароле Ракете, осмелившейся в нарушении всех запретов войти в порт и высадить мигрантов). Появление в Сицилии в последние месяцы качественно новых групп «пришлых», например «свежих» беженцев из Венесуэлы или молодежи каталанских кровей, родившейся за пределами Каталонии, попытавшейся осесть там, но фактически «выдавленной» оттуда ввиду ее недостаточного соответствия «каталанскости», будоражит сицилийский социум, но все же не пугает столь сильно, как массовые потоки «традиционных» мигрантов, которые продолжают осаждать остров; уже после случая с SeaWatch3 к берегам Сицилии продолжают подходить корабли с мигрантами, просящими высадку.
Свои страхи респонденты мотивируют тем, что сицилийцы стоят перед риском «раствориться» в массиве «пришлых», которые, как уже говорилось выше, составляют примерно 1/5 местного населения. В этом смысле не меньшие опасения вызывает тот факт, что индекс рождаемости в среде мигрантов (2,8) превышает рождаемость в среде сицилиек (1,3), причем у последних он явно тяготеет к снижению, что средний возраст первородящих среди первых (26 лет) ниже, чем среди вторых (31,2 года) (Migrazioni2018: 12-13), а также что в последние годы именно и исключительно в народной среде - казалосьбы, самой консервативной и социальной закрытой - пусть редко, но стали появляться дети от смешанных союзов местных девушек и мигрантов.
Также примерно половина этой группы информантов-сицилийцев упоминала и то, часто отмечаемое исследователями обстоятельство, что в Сицилии, при высоком индексе безработицы в регионе, в последние годы интенсифицируется утечка мозгов - эмиграция молодых дипломированных специалистов (Redazione2018; DiGiorgi2019; Eurostat 2019), что значительно демографически и культурно ослабляет позиции Сицилии как особой общности, получающей в обмен «неравноценное», по словам респондентов, пополнение в виде мигрантов. Еще более пугающим для этой категории сицилийцев является тот факт, что многие из ассимилировавших мигрантов начинают строить карьеру в Сицилии - поступая в университеты, добиваясь признания дипломов, полученных на родине, находя достаточно престижную работу, пусть и в «скромном» качестве, например, в медицинских учреждениях, полиции, армии, составляя конкуренцию местной молодежи.
В ответах сицилийских респондентов в 2017-2018 гг. в отношении присутствия мигрантов начинает звучать раздражение, поводы для которого весьма различны.
Так, например, около 40% опрошенных, преимущественно жителей Палермо, выказали недовольство тем, что улица Македа (viaMaqueda) - бывший «аристократический» район исторического центра города - становится сосредоточием «этнических» магазинчиков и точек торговли и питания мигрантов. В других городах - Катании, Калтанис- сете - такие же претензии выказывались в отношении мигрантов, «оккупировавших» центральные городские кварталы (Battaglia2019).
У 81% респондентов крайне негативную реакцию вызывает тот факт, что зачастую мигранты, а также их дети, родившиеся в Сицилии, владеют сицилийским языком, бывшим до недавнего времени не только частью культурного достояния сицилийцев, но и отличительным признаком их культурно-политической идентичности, особенно в непростом диалоге Сицилии с Италией. Факт владения мигрантами сицилийским языком и постепенная их аккультурация в русле традиционной культуры региона, столь приветствовавшиеся интеллигенцией Сицилии еще несколько лет назад, сегодня в этой же среде именуются «посягательством на локальное культурное наследие и на культурную идентичность тех, кто прилагает немало усилий, чтобы сохранить это достояние» (Mercuri2019). Что характерно, около 41% опрошенных в
2018 г. сицилийцев, вне зависимости от социальной принадлежности, указали, что не одобряют вовлечения молодежи в общение с мигрантами и приобщения ее к «смешанной культуре», рождающейся в наши дни регионе вследствие пребывания там столь большого числа «других», пусть даже пока в алиментарной сфере, хотя при этом признали, что все происходящее сегодня вполне соответствует историческим традициям Сицилии, а потому должно оцениваться как «неизбежное».
В целом разговор об опасности утраты сицилийцами сегодня своей этнокультурной идентичности звучит все чаще, преимущественно в контексте взаимоотношений Сицилии с Италией, но мигрантам в этом процессе отводится роль хотя и «дополнительного», но достаточно действенного фактора (61% информантов). Наряду с этим бытует и иная точка зрения - та, например, что принадлежит антропологу И. Буттитте и многим его коллегам, высказанной в ходе беседы в марте
2019 г. в стенах «Фонда Буттитты», согласно которой «сицилийцы не понимают, что процесс утраты Сицилией своей культурной идентичности во многом детерминируется глобализацией, не говоря уже о других факторах, и что в этом процессе мигранты играют роль скорее положительную для сицилийской культуры - они позволяют акцентировать “свое” и “чужое” в лучших исторических традициях, никак не посягая на это “свое”».
Показательно, что 98% опрошенной сицилийской группы, в которой выказывался скепсис по поводу продолжающегося миграционного «освоения» Сицилии, сочли необходимым всячески подчеркнуть, что эти критические в отношении мигрантов настроения никак не связаны с государственным итальянским курсом на ограничение миграций, ни тем менее солидарностью в этом вопросе с «персональной позицией
Сальвини» - фигуры в видении сицилийцев «крайне одиозной» - но есть следствие «нерешенных проблем Сицилии и итальянского государства», до которых «Италии нет дела». Подобная позиция неудивительна - я уже говорила ранее и о «дефиците государственной власти» в Сицилии, и о достаточно непростых отношениях Сицилии с Италией, вследствие чего все, что исходит от государства, исторически рассматривается критически в островном регионе (Alvarez Garcia 1997: 12-13).
В отношении вопроса моей анкеты по проводу «высадок» мигрантов на побережье Сицилии 81% опрошенных в 2014-2015 и в 2017-2018 гг. сицилийцев отметили, что искренне переживали и сочувствовали мигрантам, когда, например, в 2013 г. у побережья Лампедузы потерпел гибель корабль с беженцами на борту (Трагедия у Лампедузы 2013). При этом это же число опрошенных в июне-июле 2019 г. респондентов утверждают, что резонансный случай с упомянутым немецким кораблем SeaWatch3 вызывает у них меньший душевный отклик, поскольку означает появление в Сицилии еще одной группы «пришлых».
Правда, по сведениям респондентов, в храмах Катании, Агридженто, Калтаниссеты, Палермо, в том числе и в кафедральном соборе столицы Сицилии 6 и 7 июля 2019 г. во время мессы в проповеди священнослужителей прозвучали более или менее очевидные призывы поддержать как К. Ракете, так и высаженных мигрантов и локальные власти, все же принявшие беженцев на землю Сицилии вопреки решению «центра». По утверждению уже упомянутого выше священника Дона Рибаудо, апеллирующего к взаимоотношениям области и «центральной» власти, «церкви в Сицилии, передавая волю Господа, на протяжении истории часто приходилось говорить эзоповым языком, но паства нас понимает».
Заключение
Трудно прогнозировать будущее Сицилии в свете миграционной ситуации. Очевидно, что область во многом исчерпала свои ресурсы «приема» новых групп населения, равно как и то, что традиции гостеприимства и странноприимности, исторически очень устойчивые и разделяемые как населением, так и на официальном уровне (властями), включая церковные, начинают приходить в определенное противоречие с реалиями, в частности, с численными объемами мигрантов и той опасностью, пусть и гипотетической, которой их присутствие чревато для идентичности сицилийцев как особой общности. До недавнего времени бытие мигрантов и местного населения продолжало оставаться параллельным, эти две категории населения сосуществуют, преимущественно не пересекаясь. Несмотря на отмеченные демографические тенденции в народной среде, ни в этом социальном слое, как показывают результаты опросов, ни в среднем классе процессы миграционно-