Все эти обстоятельства в совокупности с обстоятельствами, подлежащими доказыванию, изложенными в уголовно-процессуальном законе, составляют основную часть предмета расследования – наиважнейшего структурного элемента частных методик расследования.
Следует подчеркнуть и другое значение уголовного права в формировании комплексов криминалистических частнометодических рекомендаций. Так, уголовно-правовая классификация преступлений служит основой для разработки криминалистических классификаций преступлений, используемых в целях систематизации частных методик расследования по способу и месту совершения преступлений, личности преступника, предмету преступного посягательства и другим основаниям криминалистического характера.
Целый ряд частных методик находится под воздействием административного права. Имеются в виду те его нормы, которые образуют содержание бланкетных диспозиций статей уголовного закона. Такие диспозиции встречаются, например, в разделах о преступлениях в сфере экономики, против военной службы, общественной безопасности и общественного порядка. При разработке частных методик расследования данных родов преступлений учитываются в предмете расследования соответствующие правила, содержащиеся в определенных административно-правовых нормативных актах.[19]
Заметное влияние на содержание частных методик ряда категорий преступлений оказывают положения и нормы таких отраслей права, как гражданское, семейное, трудовое, уголовно-исполнительное право и др. Например, связь частных методик расследования с положениями и нормами гражданского права и гражданского процесса проявляются в том, что при определении предмета расследования и типовом решении соответствующих организационных и методических вопросов следствия учитываются положения и нормы этих отраслей права, устанавливающие понятие обстоятельств, возникающих вследствие причинения вреда преступными действиями, общие основания ответственности за причинение вреда, способы его возмещения и порядок гражданского судопроизводства.
Аналогичную роль в частных методиках играют положения и нормы трудового, уголовно-исполнительного и других отраслей права.
При разработке частных методик используются данные криминологической науки. Они учитываются, в частности, при построении криминалистических классификаций преступлений, которые являются основанием для формирования системы частных криминалистических методик. В практике создания частных методик расследования могут оказаться весьма полезными данные криминологии о личности преступника, типовой жертве преступления, факторах объективного и субъективного характера, которые при взаимодействии друг с другом обусловливают преступное поведение, а также путях и средствах предупреждения преступлений.[20]
2.2 Задачи, разрешаемые криминалистической трасологией
С развитием научно-технической базы криминалистики объектами ее исследования стали не только названные следы, но и «следы запаха», отделившиеся от взаимодействующих объектов микрочастицы и даже «генетические отпечатки человека».
Все это привело не только к расширению понятия «следы», но и к формированию новых методик криминалистического исследования вещественных доказательств, важным элементом теоретических основ которых является общее учение о криминалистических следах. Иными словами, трасология обрела значение теории, являющейся общей для ряда судебных экспертиз и играющей важную роль в трасологических исследованиях, осуществляемых в других областях знания.
Что же касается практической сферы криминалистической деятельности, то данные трасологии ныне успешно используются для решения следующих групп задач, входящих в предмет расследования и доказывания по уголовному делу:
1. Идентификация лиц и предметов по оставленным ими следам.
2. Установление групповой (видовой) принадлежности объектов, в частности типа инструмента, вида и марки автомашины и т.п.
3. Установление некоторых анатомо-физиологических особенностей (признаков), присущих лицу, оставившему следы (определение пола, возраста, роста, особенностей походки, профессиональных навыков и т.п.).
Возможность и успешное решение названных и иных задач предопределяются тем, что криминалистическое исследование следов базируется, с одной стороны, на общеметодологических основах познания, в частности теории отражения, теории информации и данных других наук, с другой -- на криминалистическом учении об идентификации и учении о следах, их классификации и следообразовании, а также криминалистической трактовке таких понятий, как «следовой контакт», «следообразующая и следовоспринимающая поверхность».
Идентификационные задачи связаны с установлением конкретного материального объекта и решаются путем его выделения из заданной совокупности других объектов по неповторимому (индивидуальному) комплексу признаков. Решение идентификационных задач проводится в два этапа: установление групповой принадлежности объекта и индивидуальное отождествление.
Типовые действия, которые преступник вынужден совершать при приготовлении, исполнении и сокрытии преступления криминалистически определенного вида, его мотивы и способы выполнения неизбежно и неукоснительно ведут к возникновению характерных следов на соответствующих преступлениям этого вида, их мотивации и способам реализации объектах. Иными словами – обусловливают механизм следообразования как объективно возникающего отражения (отображения) механизма самого совершения преступления. Результаты этого процесса отражения возникают и существуют объективно, вне воли и сознания воспринимающих их субъектов.
Именно они позволяют реконструировать механизм совершения преступления, создать адекватную его модель. А «именно в модели механизма преступления, - справедливо отмечают Ю.П. Гармаев и А.Ф. Лубин, - имеются такие свойства и их отношения, следствия которых позволяют формировать структуру конкретной методики расследования».[21]
Здесь, однако, думается, уместно сделать отступление:
– всегда на местах преступлений оставались отпечатки пальцев рук;
– с момента возникновения огнестрельного оружия на использованных боеприпасах (ядрах, пулях, гильзах) всегда оставались трассологические отображения особенностей внутреннего канала ствола;
– всегда микрочастицы одежды нападающего переходили на одежду пострадавшего (и наоборот) как следствие контактного взаимодействия между этими лицами (разумеется, если таковое имело место).
Но пока не были созданы и разработаны основы дактилоскопии, судебной баллистики, так называемой экспертизы наложения (исследования микрочастиц веществ и материалов) и не созданы соответствующие методики исследования этих видов информации, она не представляла интереса для следователей; была «вещью в себе», хотя, естественно, возникала и существовала объективно.
По мере того, как криминалистика не только осознает значимость отдельных результатов такого отражения для расследования преступлений, но и создаст методики извлечения (обнаружения, фиксации), исследования и использования возникающей информации, эта ее часть осмысливается как следы преступления. Именно их и будет целенаправленно искать, а затем изымать и исследовать следователь.
«Часть информации, – верно пишет Л.А. Суворова, – осознается следователем как след преступления лишь тогда, когда он воспринимает ее именно в этом качестве, а наука криминалистика имеет методики обнаружения, фиксации, извлечения и использования возникающей информации (части отражения) в уголовно-процессуальном доказывании».[22]
Процесс осознания криминалистического значения все большей части объективно возникающей информации – перманентно-поступателен. Характерным примером этому является, например, появление понятия виртуальных следов преступления, основанного на том, что особенности компьютерных (высоких электронных) технологий, используемых зачастую на различных стадиях преступной деятельности (от приготовления к совершению преступления до его сокрытия), вне зависимости от желания пользователя влечет возникновение информации, которую можно использовать в криминалистических целях. Виртуальные следы, как справедливо отмечает В.А. Мещеряков, одним из первых обративший внимание на эти особенности, есть следы, сохраняющиеся «в памяти технических устройств, в электромагнитном поле, на носителях машиночитаемой информации, занимающей промежуточное положение между материальными и идеальными».[23]
Именно на этом, в частности, основаны все чаще используемые при расследовании преступлений особенности мобильной сотовой связи – от установления факта связи двух абонентов между собой до определения с высокой точностью места нахождения конкретного мобильного телефона, участвующего в переговорах.[24]
Обусловленные механизмом совершения преступления, относящегося к определенному виду, материальные и идеальные следы, как сказано, отражаются на соответствующих этому материальных объектах и в памяти так или иначе вовлеченных в орбиту совершения преступления лиц (потерпевших, свидетелей). Очевидно, что количество их различно и, видимо, конечно для соответствующего расследованию конкретного преступления уровня развития криминалистики: по преступлениям одного вида возникает большое количество следов материальных, по другим – следов идеальных. Также обстоит дело со следами, отражающими участие отдельных лиц в совершении преступления, носящего групповой характер: действия исполнителя, как правило, влекут возникновение следов материальных, организатора и подстрекателя – чаще всего лишь идеальных следов.
Сказанное позволяет сформулировать следующий прагматический постулат: типовые действия, необходимые для совершения преступления определенного вида, а потому, как показано, обусловливающие возникновение типовых следов на типовых для того объектах, с методологической точностью предполагают возможность их обнаружения, извлечения, исследования и использования типовыми действиями следователя и других лиц и органов, осуществляющих уголовное преследование.
Основными из этих типовых действий являются (что очевидно) следственные действия и действия судебные, следственного характера, исчерпывающий перечень которых регламентирован уголовно-процессуальным законом (а также ряд других мероприятий, также предусмотренных УПК, например, извлечение информации из «иных документов» и т.д.).
Конечно, нет сомнений, что в процесс раскрытия и расследования преступлений все активней (что вполне правомерно и эффективно) вовлекаются результаты оперативно-розыскной деятельности, в ходе которой инициативно или по поручению следователя соответствующими ей методами и средствами обнаруживаются и извлекаются эти же типовые следы. Но, как известно, используются они в уголовно-процессуальном доказывании лишь в том случае, если отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам, а потому чаще всего опосредуются путем следственных действий (скажем, следственным осмотром видео- или аудиозаписи, осуществленной в процессе ОРД и приобщенной к делу в качестве вещественного доказательства, и т.п.).
Зная гносеологические возможности каждого из следственных и других действий и мероприятий по собиранию, исследованию и использованию отдельных видов следов преступления, возникающих (повторим) на типовых объектах, и типовых по своему криминалистическому содержанию, возможно без особого труда составить их набор, минимально необходимый для производства расследования конкретного преступления определенного вида.
Можно, на наш взгляд, с уверенностью констатировать следующее: чем разнообразней механизм следообразования, чем большее количество объектов, на которых остаются следы, отражающие механизм совершения преступления определенного вида, существует, чем разнообразней и стабильней сами эти следы, тем большими возможностями располагает следователь для переработки механизма следообразования и, следовательно, – для раскрытия и успешного расследования этих преступлений.
Именно поэтому раскрытие и расследование умышленных убийств, как это ни парадоксально, значительно эффективней, чем, скажем, взяточничества, квартирных краж и многих преступлений других видов.
Дело в том, что в результате совершения убийства следы возникают на таких как минимум объектах: место происшествия; тело и одежда погибшего; орудие преступления; мотив преступления; тело и одежда исполнителя убийства; идеальные следы (в памяти самого убийцы, очевидцев, других свидетелей). Следы эти весьма разнообразны и, главным образом, в силу своей материальности достаточно устойчивы.
В результате же, например, взяточничества количество следовоспринимающих объектов вдвое меньше: документы, в которых отразилось действие, выполненное должностным лицом за взятку; предмет взятки; идеальные следы в виде показаний взяткодателя, посредника, взяткополучателя.
Механизм совершения квартирных краж в целом отражается на таком же количестве (но, естественно, иных) объектов: на месте происшествия; в виде похищенных предметов; в памяти потерпевшего, самого преступника, свидетелей, которым были переданы похищенные ценности.
И, как сказано, этим во многом, если не в основном, объясняется то, что процент раскрываемости убийств значительно выше, чем квартирных краж, а большинство фактов взяточничества и коррупции либо вообще остаются латентными, либо уголовные дела по ним до суда не доходят.
Говоря о механизме следообразования, следует также обратить внимание на то, что отсутствие как будто необходимого следа – это тоже след. Оно может указывать:
– во-первых, на то, что в конкретных условиях (конкретной криминальной ситуации) лицу не было необходимо некое типовое для механизма совершения этого вида преступлений действие. Например, отсутствие следов проникновения в помещение дает основание предположить, что кража из него (если сам факт ее совершения сомнений не вызывает) того от преступника не требовала, в частности, совершена лицом, имеющим в него свободный доступ;
– во-вторых, на то, что неизбежно возникшие следы умышленно или по неосторожности после совершения преступления уничтожены (скажем, отсутствие отпечатков пальцев на орудии преступления, следов обуви на месте происшествия и т.п.);
– в-третьих, на то, что следы попросту не обнаружены следователем по различным причинам, в том числе и из-за непрофессионализма, незнания им методических основ расследования преступлений данного вида, незнания того, на каких объектах ему необходимо искать следы и в чем состоит их криминалистическая и доказательственная сущность;
– в-четвертых, наконец, если все вышеуказанные обстоятельства исключаются (необходимое действие для совершения преступления, по имеющимся сведениям, было произведено; следы от него не уничтожались; все возможные действия по их выявлению и исследованию были своевременно и качественно произведены), то отсутствие необходимого следа дает основание выдвинуть версию, ставящую под сомнение сам факт совершения преступления либо существенные обстоятельства последнего.
Например, если потерпевшая в своих показаниях сообщает, что насильник причинил ей телесные повреждения, а судебно-медицинская экспертиза таковых на теле потерпевшей не обнаружила, то это свидетельствует о том, что либо изнасилование вообще не имело места, либо не было связано с применением физического насилия, и потому показания потерпевшей об этом недостоверны. Установленная следственным экспериментом невозможность проникнуть через обнаруженный пролом в потолке в помещение, из которого согласно заявлению была совершена кража, делает вполне обоснованной версию об инсценировке этого преступления заинтересованным в том лицом.