В истории военно-морского искусства.
Казалось бы, именно в этой области должен быть во всем многообразии раскрыт образ Ушакова - флотоводца, оригинальность и уровень его оперативно- тактического искусства в решении разнообразных задач с применением отдельных судов, а также эскадры и флота для достижения целей оперативного и стратегического масштабов. К сожалению и тут нет научных работ, специально посвященных указанной теме. Историки отмечают, что огромную подготовительную работу для написания такого труда в начале XIX в. выполнил А.В. Висковатов1. Он собрал огромное количество материалов, целый архивный фонд, которым впоследствии пользовались многие исследователи.
В 1850 г. увидела свет фундаментальная работа А. Соколова, освещающая события средиземноморских кампаний, «Морские кампании 1798 и 1799 годов». Этой книгой пользовался Милютин и другие исследователи, в т.ч. первый биограф Федора Федоровича - Р.С. Скаловский.
Разрозненные факты обрели завершенную форму в «Истории русской армии и флота». В той же форме, но под другими идеологическими углами зрениями история флотоводца вошла в разделы «советское военно-морское искусство» и «новое российское военно-морское искусство» Морского атласа и в работу В. Д. Доценко3. Позже новых исследований в данной области не появлялось. Следовательно, все осталось так, как писал в середине 80-х годов XX в. адмирал Исаков: «к сожалению, вклад Ф.Ф. Ушакова в военно-морское искусство недостаточно исследован советскими военными историками».
В области тактики военно-морского флота также продолжается изучение проведенных под руководством Ушакова сражений. В настоящее время можно констатировать, что они в тактическом плане в достаточной мере реконструированы и изучены. Особая роль в этом деле принадлежит В. Ю. Грибовскому1, а также А.Г. Сацкому2. Однако до сих пор продолжаются споры вокруг главного вопроса - родоначальником какой тактики был Ф.Ф. Ушаков?
2.3 Ф.Ф. Ушаков вмифо-героическом пространстве России
В настоящее время актуализируется проблема трансформаций, происходящая с пониманием роли героя и героического в социокультурном пространстве России. Значение концепта лидера и героя для современной цивилизации возрастает. Эта тема впервые были затронута в сочинении Т. Карлейля «Герои: почитание героев и героическое в истории». С точки зрения психоаналитики проблему героя рассматривал австрийский ученый Отто Райс в работе «Миф о рождении героя». Влияние на исторический процесс и типологизацию героя в мировой истории определил С. Хук в сочинении «Герой в истории». Исследователь ДжКэмпбел в книге «тысячелетний герой» выстроил в рамках мифологемы иерархию стадий развития героя в социокультурном пространстве. Современный исследователь К. Гилл определил разницу понятий «герой» как исторический персонаж и вымышленный образ. К этой же теме обращаются современные исследователи У. Сэвидж, Г. Сил, Л. Керт, Л. Штекмессер и др.
Ф. Ф. Ушаков выдающийся русский флотоводец, адмирал, командующий Черноморским флотом, который не знал ни одного поражения в морских сражениях и был причислен к общецерковным святым в лике праведных за бескорыстное служение России, за милосердие и величие души.
Обозревая военные события времени второй антифранцузской коалиции, Д. А. Милютин именует в своих работах Федора Федоровича Ушакова «замечательнейшим флотоводцем со времен Петра Великого».
Патриарх Кирилл писал об Ушакове «… Удивительная личность, удивительный человек. Он канонизирован, конечно, за святость жизни в первую очередь. Но его доблесть, его подвиги нельзя оторвать от всей его жизни… Как непобедим был великий воин адмирал Ушаков силой молитвы и предстательством перед Богом в битвах с врагом видимым, так и мы вместе с ним будем теперь непобедимы в невидимой брани за величие, достоинство и процветание нашего Отечества».
Нет сомнения, что личность адмирала Ф.Ф. Ушакова действительно героическая и легендарная. Но уже Александр I не оценил по достоинству заслуг Ушакова. В дальнейшем, по традиции, главными кумирами и защитниками Отечества в социокультурном пространстве дореволюционной России оставались русские императоры. После победы большевиков новым героем-змееборцем становится образ вождя мирового пролетариата Ленин, а к концу 20-х начинает складываться культ личности И. Сталина.
Обращаясь к герою и героическому в социокультурном пространстве СССР, следует отметить, что это был образ непогрешимой свободной от религиозных моральных доктрин личности. По мнению Сталина, писатели, как инженеры человечески душ, должны были создавать новых героев: шахтеров, свинарок, трактористов, инженеров, механиков. Героическое прошлое канонизировало героев Гражданской войны, как реальных, так и вымышленных. Образы национальных героев-воинов А.В. Суворова, Ф.Ф. Ушакова, М.И. Кутузова, Александра Невского понадобились, когда СССР вступил в войну.
Согласно Юнгу выделятся позитивная форма духа «волшебного помощника» символически связанного с мудростью, проницательностью и нравственной учительской позицией. Высокая мудрость, непогрешимые действия - это учитель для идейных советских людей как субъектов политической мифологии. Таким Отцом, Учителем и Вождем одновременно с конца 20-х до середины 50-х годов был Сталин. В героическо-политическом мифе адмиралу Ушакову не нашлось места.Схема героического мифо-мира служила матрицей, символически моделируя феномен вождя и его власти в политическом пространстве.
Сокральные символы добра и зла, как отмечал Элиаде, придают значение человеческому существованию. Мифоязык подразумевал героический подвиг мифогероя Сталина, как политического змееборца в контексте борьбы с капиталистическим миром. Все остальные герои в этом мире играли вспомогательную роль, так как главную играл лучший ленинец, являясь символом ритуально-сакральной чистоты. В момент смены власти происходила инициация преемников. В это время прежний герой либо создает пьедестал для предыдущего, как это было у мифо-героев Ленин-Сталин, либо грубо сбрасывает и свергает кумира, как это произошло с приходом к власти Хрущева. В это время новому вождю нужны реальные герои. Этим можно объяснить возрождение интереса к личности адмирала Ушакова. Советский политический мифомир на непродолжительное время заполняют подлинные герои.
В это время образ героя - адмирала был широко использован для воспитания патриотизма и гордости за своих отечественных героев. В 1953 году был создан фильм знаменитым режиссером М. Роммом «Адмирал Ушаков», в котором героическая личность адмирала рассматривалась в контексте критики крепостного режима и в духе «холодной войны» (взаимоотношения с Тихоном и деятельность английских агентов). Во второй части фильма «Корабли штурмуют бастионы» образ героя идеализируется, подобно былинному богатырю - победителю, в пространстве мифо-мира России с глубоким сакральным смыслом.
Согласно К. Юнгу, передача значительных смыслов возможна только в пространстве мифомиров. Образ Адмирал Ушакова в традиционной иерархическо-символической системе сохраняется как особый мифогерой политической реальности России. Именно такие герои должны были выполнить потерю кумира и вождя И. Сталина.
Мифо-ритуальный героический комплекс необходим для функционирования механизмов сознания. В значимых символических системах устанавливается связь с героическим миром, персонифицированным подлинными героями. При этом канонизированный Русской Православной Церковью никем и никогда не побежденный адмирал Ушаков до сих пор занимает скромное место среди героев России и СССР.
Современное общество постмодерна конституируется как общество отчуждения от всеобщности. Процесс такого отчуждения приводит к потере смысла и является началом разрушения героя и героического.
Современная Россия после распада СССР оказалась в новом социокультурном пространстве. Прежние идеологические установки подверглись серьезной ревизии.
3. Канонизация адмирала
3.1 Правила причисления к лику святых в Русской Православной Церкви
Правила, которыми руководствовалась РПЦ, причисляя новых подвижников и праведников к лику святых, в целом близки к правилам Константинопольской Церкви. Главным критерием при канонизации всегда были чудотворения, проявленные при жизни или после смерти святого, иногда также доказательством служило наличие останков не подверженных тлению.
Непосредственно канонизация имела два типа. Святые разделялись в этом плане по характеру их служения и по степени распространения их почитания: местные или храмовые, епархиальные, общенародные.
Канонизировать местных и епархиальных святых имел право архиерей при уведомлении до 1598 года Митрополита, а после учреждения патриаршества - Патриарха всея Руси. Согласие Патриарха могло быть выражено в устном благословении на канонизацию местного святого. В связи с этими устными благословениями анализ истории канонизации на Руси обнаруживает значительное количество святых, у которых нет документального определения на почитание. Однако многие из них имеют большую известность и распространенный культ.
Общецерковные святые могли быть канонизированы Митрополитом и Патриархом согласия Собора иерархов церкви.
Монастырское почитание святых могло начинаться с решения совета старцев монастыря, при этом позже им требовалось предоставить вопрос на одобрение местному епископу. По такому принципу было начато почитание Митрополита Филиппа, Иосифа Волоцкого, а также многих иных подвижников.
Для празднования памяти нового святого необходимо было решение епархиальных властей и проведение комиссии по подтверждению подлинности чудес у гроба подвижника или нетленности его мощей. После организовывалось торжественное служение в местном храме, выбирался день для чествования святого, формировался порядок особой службы, составлялось житие описывавшее чудеса, подтвержденные церковной властью, а также писалась икона.
Помимо официального почитания святых и празднования их ней, православные христиане могли отмечать память подвижников, еще не прошедших канонизацию. Для этого была предусмотрена особая панихида. В связи с тем, что «церковная память - это народная память», иногда ее было достаточно для начала канонизации нового святого. Так «постоянное и повсеместное» молитвенное поминовение подвижников становилось первым шагом на пути к канонизации. Многочисленные свидетельства о подобных святых часто имели большое количество рассказов о чудесах, которые они совершали.
Следует отметить, что весьма значительная часть подвижников, канонизированных Вселенской Православной Церковью, не обладает документальным подтверждением причисления к лику святых, но все они записаны в общенародные святцы и русские календари без каких-либо письменных постановлений. В связи с этим можно говорить, любые достоверные письменные материалы житий в Русской Православной Церкви могли считаться достаточным доказательством реальности подвигов чудес подвижников, не прошедших процесс канонизации.
Русская Православная Церковь выделяет пять периодов истории канонизации: от крещения до Макарьевских Соборов, время Макарьевских Соборов, и от этих Соборов до современности, при разделении последнего на синодальный и современный.
Далее необходимо выявить какими основаниями руководствовалась церковь, канонизируя подвижников за все время своего существования.
В церковном сознании факт канонизации был своего рода проявлением Божией святости, которая действовала через благочестивых подвижников. В связи с этим главным требованием для прославления новых святых было очевидное проявление «освященности» праведника.
Достаточными свидетельствами этой освященности считались1:
· Вера Церкви в святость прославляемых подвижников, как людей, Богу угодивших и послуживших пришествию на землю Сына Божия и проповеди Святого Евангелия.
· Мученическая «за Христа смерть» или истязания «за веру Христову».
· Чудотворения, совершаемые святым по его молитвам или от честных его останков-мощей.
· Высокое церковное первосвятительское и святительское служение.
· Большие заслуги перед Церковью и народом Божиим.
· Добродетельная праведная духовная жизнь.
Часто подтверждением святости праведника являлось большое народное почитание, в некоторых случаях при жизни. После смерти подвижника люди, его почитающие, составляли ему специальную службу, писали его икону житие. В таких почитаниях виделась некая особая сверхъестественная помощь от будущего святого. Из-за отсутствия записей о чудесах в этом случае Церковь могла причислить праведника к лику святых только на основании широкого народного почитания.
Надо заметить, что основания для канонизации святых на протяжении существования Церкви не всегда были одинаковы. В каждом случае при причислении к лику святых могли найтись особые причины. Они могли быть связаны с подвигом святого или духовными потребностями, которые Церковь находила важными для блага народа и спасения верующих.