На Рис. 4 представлена диаграмма, отражающая количество положительных и отрицательных прилагательных оценки, встретившихся для каждого десятилетия, нормированное относительно общего числа конструкций для этого десятилетия.
Негативный ореол 1990-х годов, резко противопоставляющий это десятилетие всем остальным, согласуется с особенностью, связанной с этим десятилетием, которую мы видели выше: доля прилагательных семантического класса оценки составляет около 75% всех вхождений конструкции с прилагательным и девяностыми в исследуемой выборке. Тем не менее заметим, что если вычесть из общего количества прилагательных оценки 14 встретившихся словосочетаний лихие девяностые (штампов, а не прямых оценок), то нормированное значение негативных оценочных прилагательных девяностых будет меньше негативной полярности других десятилетий -- восьмидесятых, семидесятых, тридцатых, сороковых.
Рис. 4. Сравнение количества конструкций позитивной и негативной оценки
Среди десятилетий XX в., или, точнее сказать, их конструктов коллективной памяти, проявляющихся в языке, выделяется середина столетия -- пятидесятые и шестидесятые. Они отличаются от прочих десятилетий тем, что позитивные оценочные прилагательные встречаются с ними чаще негативных, или, как в случае шестидесятых, не встречаются вовсе. 1960-е воспринимаются как единственное десятилетие «без антирейтинга» -- благословенные, звонкие, идеальные, прекрасные, романтические, смелые, чувственно-романтические, воспетые-руганые, пытливые -- и в этом смысле являются уникальным десятилетием в наивной хронологии советского периода.
Безусловно, прилагательные негативного ряда, используемые для разных десятилетий, различаются. Фактически есть два регистра оценки -- назовем их высоким и низким -- особенно явно выраженные именно в отрицательной полярности.
Оценка высокого регистра со знаком минус выражает значение общего испытания, через которое прошла в те годы вся нация в целом. Таким образом, оценка высокого регистра отсылает к надындивидуальному, общенациональному опыту, она не содержит скрытого противопоставления различных социальных групп, претендуя на универсальность выражаемой эмоции, с которой солидаризируется говорящий. Такие прилагательные превалируют в характеристиках десятилетий первой половины XX в.: 1920-х (голодные, грозовые, кровавые, смутные, тяжелые), 1930-х (грозные, полуголодные, страшные, сумрачные, трагические, проклятые, тревожные, трудные) и, конечно, 1940-х (голодные, грозные, страшные, суровые, труднейшие). Семантическим инвариантом прилагательных этого ряда является идея внешнего воздействия, которое испытывается, претерпевается всеми современниками: «в это время всем было страшно (голодно, трудно, тяжело), все столкнулись с трагедией (сумраком, смутой, кровью), с еуровыми (грозными, грозовыми, лютыми) жизненными обстоятельствами».
Ко второму -- сниженному -- регистру можно отнести оценки, отсылающие к инвидидуализированным воспоминаниям и переживаниям, к частной памяти. Такие прилагательные чаще встречаются с десятилетиями второй половины века -- 1970-ми (глухие, гнусновато-задумчивые, унылые, циничные) и 1980-ми (глухие, гнилые). Эти прилагательные связывает идея обобщения поведенческих практик, характерных для десятилетия, от которых отталкивается, дистанцируется говорящий: «в это время люди вели себя цинично, люди были глухие (унылые, гнилые, гнусноватые)». Интересно, что одно из прилагательных этого ряда встретилось и в описании 1930-х годов -- подлые тридцатые, т. е. такое время, когда люди вели себя подло.
Возвращаясь к 1990-м, мы видим, что в их оценочном отрицательном ряде широко представлены оба этих регистра: девяностые воспринимаются как годы, когда всем было трудно, тяжело, сложно; это проклятое, гибельное время для всех, но вместе с тем это время странных, бредовых, диких и, конечно же, лихих людей. Иначе говоря, память о 1990-х объединяет память о национальном испытании вместе с обобщенным образом смещенных поведенческих практик. Интересно, что именно второй компонент этого конструкта в итоге становится доминирующим штампом. Прилагательные высокого регистра ставят 1990-е в один ряд с 1940-ми и 1930-ми и несут в себе идею общенационального единения. Это прилагательные, выражающие эмоциональную солидарность. Прилагательное лихие, напротив, разделяет социум на людей, собственно, лихих и остальных. Как и другие прилагательные нижнего регистра, оно выражает эмоциональную дистанцию от образа десятилетия. Утвердившись в качестве устойчивого словосочетания, выражение лихие девяностые теряет свою исходную семантику отсылки к определенным жизненным практикам, происходит процесс, который лингвисты называют выветриванием лексического значения. Но при этом импликация эмоциональной дистанции говорящего сохраняется. Прямым следствием вмененной дистанции является выталкивание из речевой практики сочетаний девяностых с прилагательными положительной оценки. Происходит своего рода экстраполяция: положительный образ 1990-х, конструируемый говорящим, как бы сразу переводит последнего в разряд лихих людей, творивших нехорошие дела в это время. Действительно, самая поздняя из найденных в корпусе конструкций, включающих девяностые и прилагательное позитивной оценки -- звонкие девяностые, -- датируется 2010 г., т е. ровно тем временем, когда употребление выражения лихие девяностые проходит свой первый пик.
Данных НКРЯ недостаточно для суждения о том, насколько резкий взлет частотности словосочетания лихие девяностые в 2010-е гг. является преднамеренной языковой манипуляцией. В данном случае мы можем ограничиться наблюдением процесса того, как стремительный рост частотности использования одного прилагательного, определяющего десятилетие, начинает конструировать коллективную память об этом десятилетии. Заметим также, что аналогов этого явления мы не находим с другими прилагательными и десятилетиями.
Рассмотренный выше семантический класс прилагательных оценки является самым многочисленным и разнообразным по своему составу и наиболее доступным для интерпретации: прилагательные воспроизводят эмоциональный пласт коллективных воспоминаний о десятилетиях. Функционирование других семантических классов прилагательных устроено более сложным образом, однако, как будет показано ниже, каждый из этих классов выделяет свои «вершины», т. е. десятилетия, для которых выстраиваемый с помощью прилагательных ассоциативный ряд оказывается наиболее актуальным. Фактически можно говорить о сложном мнемоническом ландшафте, выстраиваемом с помощью прилагательных разной семантической принадлежности.
Дистанция и эмфаза: далекие и незабываемые годы
От семантического класса оценки, включающего 115 уникальных прилагательных, обратимся к двум другим, более малочисленным семантическим классам прилагательных.
Семантический класс дистанции состоит из единственного прилагательного далекие. Это прилагательное отличается от всех остальных, в его значение входит на самом деле указание на два периода времени -- того, который вводится с помощью определяемого слова (названия десятилетия), и точки отсчета, задаваемой текущим временем говорящего. Прилагательное определяет субъективное соотношение между двумя этими периодами. Именно поэтому это прилагательное было выделено в отдельный класс.
Казалось бы, с употреблением прилагательного далекие все должно быть предельно просто -- чем дальше десятилетие отстоит от 2000-х годов (основного времени распространения конструкции), тем чаще оно должно встречаться. Постепенно частотность конструкции с прилагательным далекие должна уменьшаться и доходить до нуля в контексте с «недавними» девяностыми. Однако это предположение не подтверждается в точности, как можно видеть из диаграммы (Рис. 5), на которой представлено сравнение нормализованных частотностей конструкции семантического класса дистанции для каждого десятилетия.
Рис. 5. Сравнение частотности прилагательного далекие в конструкциях с разными десятилетиями
На диаграмме отмечена пунктирной прямой воображаемая линия, которая связывает самое далекое десятилетие (1920-е) с самым близким (1990-е). Если мы исходим из того, что чем дальше от времени создания текста отстоит десятилетие, тем чаще оно должно употребляться с прилагательным далекие, то линия примерно показывает ожидаемую частотность этого прилагательного для каждого десятилетия. Однако точки на графике отражают реальную частотность прилагательного далекие, и мы видим, что это распределение устроено иначе. По сути, только дистанция 1960-х годов согласуется с ожидаемой. 1950-е, 1970-е, 1980-е оказываются «более далекими», а 1930-е и 1940-е, наоборот, «менее далекими». Таким образом, это прилагательное указывает нам не столько на временную дистанцию, сколько на ментальную дистанцию, на доступность десятилетия для вспоминания.
То, что 1930-е и 1940-е -- самые страшные годы в советской истории -- оказываются более близкими, не случайно. Это говорит о том, что память об этом времени остается травматичной, события, происходившие тогда, оказываются значимыми до сих пор, и ментальная дистанция с этими десятилетиями меньше реальной временной. Совершенно иную картину мы видим с годами второй половины XX в. Они фактически начинают отсчет дистанции заново, с другой точки. И удаленность этих десятилетий (кроме 1960-х) оказывается существенно больше ожидаемой.
То, что ощущение временной дистанции зависит не от того, сколько времени прошло, а от того, насколько сильна память об этих десятилетиях по сравнению с другими, подтверждается и распределением семантического класса эмфазы. К классу эмфазы были отнесены прилагательные, семантика которых связана с определением десятилетия как особенного, выделяющегося из череды других лет. Такие прилагательные, так же как и оценочные, выражают эмоциональную оценку, которая, однако, не связывается напрямую с ценностной шкалой, но является более общим указанием на значимость некоторого периода для коллективной памяти, на уникальность событий, составляющих суть десятилетия, на фоне остального исторического периода. К прилагательным эмфазы были отнесены связанные с памятью -- незабвенные, незабываемые, памятные, незапамятные, а также прилагательные, выражающие значения исключительности происходивших в указываемое время событий, -- бурные, легендарные, неповторимые, роковые.
На диаграмме (Рис. 6) показаны два графика, отражающих нормированные на общее количество вхождений два семантических класса прилагательных -- эмфазы и дистанции -- в контексте всех десятилетий.
Мы видим, что десятилетия делятся на две категории -- памятные, ментально приближенные (1930-е, 1940-е, 1960-е) и «выпадающие» из коллективной памяти, ментально далекие (1950-е, 1970-е и 1980-е). Заметим, что в целом эти десятилетия (особенно 1950-е и 1980-е) упоминаются реже других в конструкциях с любыми прилагательными. Иначе говоря, они оказываются в меньшей степени связаны с коллективной памятью, со значимыми воспоминаниями, общими для поколений современников, или с воспоминаниями, переданными потомкам. Эти десятилетия постепенно перестают быть мнемоническим конструктом, само указание на который способно активировать память о событиях этого времени. При этом, как мы видели выше на Рис. 2, и семидесятые, и восьмидесятые, в отличие от пятидесятых, имеют большую долю оценочных прилагательных, т. е. они по-прежнему остаются доступными для эмоционального восприятия. Таким образом, последние десятилетия советской эпохи предстают одновременно и далекими, и близкими. С точки зрения реальной хронологии, они были недавно, их помнят, и они вызывают эмоциональный отклик. С точки зрения мнемонической хронологии -- хронологии, восстанавливаемой в коллективной памяти, -- это уходящие, далекие десятилетия.
Рис. 6. Распределение прилагательных двух семантических классов (дистанции и эмфазы) в конструкциях с десятилетиями
Особенно интересно то, что из этого ряда «спокойных десятилетий» выбиваются 1960-е. Не связанное ни с каким травматическим опытом (ср. отсутствие конструкций с оценочными прилагательными негативной семантики), это десятилетие, тем не менее, оказывается эмоционально более выделенным; единственным десятилетием, которое сохраняется в коллективной памяти со знаком плюс; десятилетием, временная удаленность которого согласуется с ментальной.
Таким образом, с помощью прилагательных семантических классов дистанции и эмфазы удается увидеть хронологический ландшафт, существующий в коллективной памяти и отраженный через языковую конструкцию. Прилагательные семантического класса периодизации, как будет показано ниже, делают этот ландшафт еще сложнее.
Периодизация: ранние и поздние годы
Был выделен класс прилагательных, значения которых связаны с заданием уточнения временной отсылки, выражаемой с помощью указания на десятилетие. Это, во-первых, прилагательные прямой отсылки, семантика которых связана с определенным событием или с уже имеющимся названием периода (предвоенные тридцатые, послевоенные сороковые, застойные семидесятые), или с именем советского/российского правителя этого периода (сталинские тридцатые, ельцинские девяностые). В то же время сравнительно частотными оказываются два прилагательных -- ранние и поздние, семантика которых связана с дополнительным временным ограничением -- ранними годами называется первая половина десятилетия, поздними -- вторая.