Имена времени: эпитеты десятилетий в Национальном корпусе русского языка как проекция культурной памяти
А.А. Бонч-Осмоловская
Бонч-Осмоловская Анастасия Александровна кандидат филологических наук доцент, Школа лингвистики, факультет гуманитарных наук, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» Россия
Аннотация. В исследовании рассматриваются конструкции, включающие название десятилетия (двадцатые, тридцатые, сороковые и т. д.) и определяющее его прилагательное, на материале выборки из Национального корпуса русского языка. Интерес к этим конструкциям обусловлен предположением, что по спискам прилагательных, сочетающихся с каждым из десятилетий, и их частотностям можно восстановить мнемонический образ каждого из десятилетий советской и постсоветской истории. Выделяются шесть семантических классов прилагательных, каждый из которых задает свое отображение мнемонического образа десятилетия в языке. Сравнительный анализ частотности сочетаний названий десятилетий с прилагательными различной семантики дает возможность увидеть, какие значимые временные периоды ХХ в. существуют в коллективной памяти, и выделить связанные с ними ассоциативные ряды. Показана разница между восприятием десятилетий и таким образом реконструировать «ландшафт памяти» о советской и постсоветской истории.
Ключевые слова: культурная память, корпусные исследования, лексико-грамматические конструкции, Национальный корпус русского языка
Names of time: Epithets of decades in the Russian National Corpus as a projection of cultural memory
Bonch-Osmolovskaya, Anastasiya A. PhD (Candidate of Science in Philology) Associate Professor, School of Linguistics, Faculty of Humanities, National Research University Higher School of Economics Russia
Abstract. In this paper we consider constructions that involve the name of a decade -- the twenties, the thirties, the forties etc. -- and an adjective in attributive function. The basic assumption is that these constructions reflect the mnemonic pattern of each decade in Soviet and Post-Soviet history, and, therefore, that analysis of these constructions provides a way to reconstruct these patterns. The data for this research was obtained from the Russian National Corpus. Six semantic adjectival classes have been designated, each of which sets its own projection of the mnemonic pattern of the decade in the language. Comparison of the collocations of different adjectives and decade names allows us to determine which significant 20th century time periods exist in cultural memory and to identify the associative traits connected with these decades. As a result, our research shows the differences in perception of the various decades and allows us to reconstruct the “memory landscape” of Soviet and Post-Soviet history.
Keywords: cultural memory, corpus studies, lexical and grammatical constructions, the Russian National Corpus
Интерес к феномену коллективной исторической памяти (культурной, социальной памяти) складывается как отдельное направление (memory studies) к началу XXI в. Это неудивительно, поскольку сам подход к изучению надындивидуальной памяти идеально вписывается в современный мультидисциплинарный вектор развития гуманитарных наук (см. подробнее обзор [Holm et al. 2015]). Суть междисциплинарных (или, иначе, «постдисциплинарных») исследований состоит в познании и моделировании сложных многогранных объектов, заведомо не вписывающихся в рамки только одной дисциплины. Так, «мнемоистория» -- исследование памяти культурных сообществ, феномена забывания, мифологизации исторических событий, поиска национальной идентичности -- стала областью сопряжения научных методов и моделей культурологии, истории, философии, социологии, психологии, филологии. Удивительным образом, несмотря на то что язык является одним их ключевых трансляторов культурной памяти [Лотман 2000] или, по выражению основоположника и идеолога memory studies в 1920-е годы М. Хальбвакса [2007], рамкой социальной памяти, собственно лингвистических исследований того, каким образом язык обслуживает «механизмы коллективной памяти» [Лотман 1996: 345], не так много. В основном используемые методы весьма традиционны -- это либо описание истории слов или фразеологизмов в культурологическом контексте [Колесов 1986], либо моделирование ассоциативного пространства, сопряженного с абстрактными ценностными понятиями (память, красота, хаос) [Брагина 2007]. Проблема такого рода подходов состоит в их статичности, ориентированности на словарные списки. Между тем, в целом в гуманитарных исследованиях господствует идея коммуникативно-динамического подхода к коллективной памяти. Как пишет А. Г. Васильев, «коллективная память не имеет органической основы, и говорить о ее существовании в философско-онтологическом смысле проблематично. Тем не менее становится ясно, что она возникает как следствие общей коммуникации относительно значений прошлого, закрепленных в жизненных мирах индивидов» [Васильев 2012: 35]. Представляется, что лингвистическое исследование может реализовать такой коммуникативно-динамический подход с помощью включения корпусных данных, позволяющих получить информацию о частотности той или иной лексемы или грамматической конструкции (в том числе и в диахроническом измерении), о ее значимых контекстах употребления, жанровой маркированности и т. п.
В этой статье будет рассмотрена одна грамматическая конструкция, функция которой состоит в актуализации в сознании слушающего образов коллективной памяти, общих с говорящим. Речь идет о конструкции, состоящей из порядкового числительного во множественном числе, обозначающего годы, и предваряющего его определения. Наиболее часто встречающейся реализацией этой конструкции является словосочетание лихие девяностые, ставшее уже фактически штампом. Однако, как видно из корпусных данных, эта конструкция весьма разнообразна, содержит в себе несколько типов семантических отношений между определением и определяемым, и, что самое важное, сравнение частотностей употребления этой конструкции для разных десятилетий ХХ в. отражает значимость и эмоциональную наполненность образов этих десятилетий в сознании носителей коллективной памяти о советской и постсоветской истории. Понятие конструкция используется в данном случае в терминологии теоретической модели грамматики конструкций (Construction Grammar) Теоретические основания грамматики конструкций, а также анализ ряда русских конструкций наиболее глубоко представлены на русском языке в сборнике [Рахилина 2010a]., основная идея которой состоит в том, что конструкция -- это «языковое выражение, у которого есть аспект плана выражения или плана содержания, не выводимый из значения или формы составных частей» [Рахилина 2010b: 19]. В данном случае таким невыводимым компонентом будет семантика апелляции к культурной памяти, которая актуализируется заданной синтаксической формой: только человек, владеющий этой конструкцией, может понять, почему порядковое числительное девяностый может во множественном числе сочетаться с каким бы то ни было прилагательным; более того, только носитель постсоветской коллективной памяти способен понять смысл словосочетания лихие девяностые: сложный ассоциативный комплекс, обозначаемый этой конструкцией, не описан ни в одном словаре. Как будет показано ниже, строгие лексикографические описания в данном случае едва ли возможны: конструкция эпитета десятилетия является не застывшим фразеологическим оборотом, но принципиально открытым инструментом конструирования новых смыслов. Ее структура содержит в себе фиксированные и открытые элементы -- это, с точки зрения грамматики конструкций, является одним из базовых свойств лексико-грамматических конструкций. Фиксированным элементом является лексико-синтаксическая структура, включающая в себя порядковое числительное со значением десятка в множественном числе и согласованное с ним прилагательное (необязательно качественное, как будет показано ниже). Свободным элементом варьирования, создающим новые смысловые комплексы, является собственно лексическое наполнение конструкции, которое не должно вступать в противоречие с требованием фиксированной структуры.
Исследование конструкции «эпитет + название десятилетия» (далее -- конструкция эпитетов десятилетий) проводилось на корпусных данных, полученных из Национального корпуса русского языка (Ruscorpora.ru). НКРЯ -- представительное и сбалансированное собрание русскоязычных текстов разных жанров и разного времени создания, снабженных многоуровневой разметкой [Плунгян и др. 2005]. Разметка Национального корпуса позволяет осуществлять поиск слов по их морфологическим и семантическим характеристикам; иначе говоря, исследуя определенную конструкцию и задав ее параметры в поиске, мы можем получить сведения о частотности ее лексического наполнения.
Именно таким образом были получены данные по конструкциям эпитетов десятилетий.
Ниже будут подробно рассмотрены основные классы этих конструкций и их наиболее характерные реализации.
Конструкция эпитетов десятилетий: особенности данных и их интерпретации
эпитет риторический память
Семантическая структура конструкции, состоящей из обозначения десятилетия и его эпитета, чрезвычайно интересна. Порядковое числительное указывает на некоторый промежуток времени, который может быть меньше собственно десятилетия, может быть чуть больше, может начинаться в предыдущем десятилетии, а заканчиваться в середине указанного. Принципиально то, что говорящий осознает этот отрезок времени как некоторый единый исторический период, а не просто как временную референцию. Более того, этот единый период связан с определенным ассоциативным рядом, существующим и в сознании говорящего, и в сознании тех, к кому обращено его высказывание. Этот ряд ассоциаций актуализируется говорящим с помощью эпитета; таким образом, говорящий апеллирует к общей с аудиторией исторической памяти.
Корпусный анализ конструкции эпитетов десятилетий дает возможность в целом сравнить частотность актуализации разных десятилетий. Как пишет Э. Зерубавель, в коллективном образе прошлого есть свои «периоды-фавориты» и «пустые» исторические периоды, своеобразные «вершины» и «долины» [Zerubavel 2003: 31] (цит. по: [Васильев 2012: 46]). В данном случае осознание десятилетия как периода задается самой языковой конструкцией, а сравнение частотности упоминания десятилетий в контексте эпитетов можно рассматривать как проекцию «ландшафта памяти» -- «вершин» и «долин». Следует особо отметить, что рассматривается именно частотность десятилетий в контексте эпитетов (романтические шестидесятые, страшные тридцатые и т д.). Простое упоминание десятилетия («в шестидесятые», «в начале тридцатых») может являться стандартным способом временной референции события и не соотносится с конструктом общей исторической памяти, моделируемой говорящим в процессе высказывания Возможно, при более широкой постановке задачи можно сравнивать частотности разных временных референций XX в., однако такое исследование потребовало бы отдельной методологии отбора источников.. Так, обстоятельство времени в предложении «Этот мост был построен в тридцатые годы» понимается как временная референция события. Предложение «Этот мост был построен в страшные тридцатые годы» содержит не только временную референцию, но и актуализацию исторической памяти слушающего, который не только знает, как предполагает говорящий, о событиях советской истории в этот период, но и разделяет оценку, которую дает им говорящий Характерно, что конструкция с эпитетом затрудняет более точные выражения временной референции (например, «в середине страшных тридцатых годов») именно потому, что страшные тридцатые обращается к эмоциональному конструкту, а не собственно к хронологии.. В связи с этим не менее важной задачей, чем сравнение частотности упоминания десятилетий («вершины» и «долины» исторической памяти), является анализ сопутствующих им прилагательных: какие семантические механизмы используются для отсылки к исторической памяти, как различаются эпитеты разных десятилетий, что стоит за конкуренцией эпитетов, характеризующих одно и то же десятилетие.
Важно отметить, что анализ эпитетов, отсылающих к коллективной исторической памяти, с помощью корпусных данных имеет свою методологическую специфику. Стандартные корпусные исследования обычно опираются на данные о частотности употребления языковых единиц: такие данные анализируются с помощью статистических мер, позволяющих выявить значимость тех факторов, которые могут влиять на выбор и реализацию исследуемых единиц или их параметров. Именно высокочастотные данные являются основанием для выводов исследования, в то время как низкочастотные данные, как правило, отбрасываются, поскольку не являются статистически надежными. В нашем случае даже единичное употребление эпитета в контексте десятилетия оказывается важным: конструкция может быть интерпретирована только при условии, что существуют социальные рамки, по выражению М. Халь- бвакса -- опорные базовые социальные воспоминания. «Функционирование индивидуальной памяти невозможно без тех орудий, какими являются слова и идеи, которые индивид не сам изобрел и которые он заимствует из своей социальной среды», -- пишет Хальбвакс (цит. по: [Зенкин 2007: 14]). Прилагательные-орудия, с помощью которых актуализируется социальная рамка, можно разделить на несколько семантических классов. Первые три класса объединяет семантика выражаемой с помощью прилагательного прямой или косвенной эмоциональной оценки: эпитет в этом случае функционирует как способ определения десятилетия как отдельного культурно-исторического периода, в большей или меньшей степени связанного с конкретными знаками или символами эпохи и в той или иной степени содержащего встроенную оценку этой эпохи говорящим. К первому классу можно отнести отыменные прилагательные, выражающие прямое указание на наиболее значимое и характерное явление (реалию) десятилетия: атеистические двадцатые, бандитские девяностые, стиляжные пятидесятые. Заметим при этом, что сам выбор прилагательного в данном случае может заключать в себе оценку, как, например, в случае бандитских девяностых. Второй класс включает прилагательные позитивной или негативной оценки десятилетия -- сюда относятся и ставшие штампом лихие девяностые, и страшные тридцатые, и славные шестидесятые, а также метафорические употребления -- золотые пятидесятые, подлые тридцатые. Третий класс -- это класс прилагательных, обозначающих исключительность десятилетия (э м ф а з у) в самом общем смысле, такие как незабвенные, незабываемые, неповторимые, роковые, бурные. В целом классы эмфазы и оценки очень близки, прилагательные обоих классов отражают определенный эмоциональный комплекс, связанный с десятилетием. Разделение на два класса нужно для дальнейшего исследования позитивной/негативной оценки. Поэтому прилагательные, значение которых не связано с оценочной шкалой напрямую, были выделены в отдельный класс эмфазы. Так, несмотря на то что значение прилагательных бурные и роковые, безусловно, содержит оценочный эмоциональный компонент, его нельзя однозначно классифицировать как положительный или отрицательный, в отличие, например, от прилагательного страшные. Эти прилагательные указывают прежде всего на то, что в годы определяемого ими десятилетия происходили значимые неординарные события, существенным образом повлиявшие на последующее развитие общества, во многом определившие то, как потом складывались жизни людей -- участников этих событий, и до сих пор остающиеся в памяти говорящего.
Еще два семантических класса включают определения, функция которых состоит не столько в выделении, сколько в референциальной отсылке, связывающей десятилетие либо с пространством, либо с временной шкалой в целом. Так, с помощью прилагательных локации выражается связь времени и пространства как единого семантического комплекса: советские семидесятые, американские пятидесятые, ленинградские пятидесятые. Употребление прилагательных ранний / поздний устанавливает дополнительную временную референцию -- и, как будет показано ниже, дает ключ к «наивной хронологии» некоторого общественного консенсуса относительно того, на какие периоды подразделяется советская история. Этот класс значений получил условное название периодизации, и к нему же были отнесены прилагательные с прямой референцией к историческому событию -- послевоенные, застойные или к российскому правителю этой эпохи -- сталинские, ельцинские.
Наконец, последний выделяемый семантический класс связан с выражением ретроспективного ощущения временной дистанции, отделяющей говорящего от указанного периода. Этот класс выражается по преимуществу одним прилагательным далекие.
Таким образом, методологически исследование коллективной языковой памяти о советской истории опирается на количественное и качественное сравнение эпитетов, примененных к каждому из десятилетий, начиная с двадцатых и кончая девяностыми. Далее, во-первых, будет представлено краткое описание подготовки данных и дан обзор финальных количественных параметров для каждого десятилетия. Во-вторых, будут содержательно рассмотрены шесть семантических классов прилагательных, выделенных в рамках конструкции, -- оценка, эмфаза, отсылка к реалиям, локализация, периодизация и временная дистанция, а также особенности трансформации семантики прилагательных каждого класса в контексте разных десятилетий.
Эпитеты десятилетий: «вершины» и «долины»
Выборка для анализа конструкции эпитетов десятилетий была получена с помощью Национального корпуса русского языка В исследовании использовался основной корпус НКРЯ по состоянию на сентябрь 2017 г.. Запрос включал поиск предложений, содержащих сочетание прилагательного и количественных числительных во множественном числе и в любом (но совпадающем) падеже: двадцатые, тридцатые, сороковые, пятидесятые, шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые, девяностые. Интересно, что из выборки видно, что сама конструкция начала формироваться в конце XIX в.: