Материал: iaponiia_ezhegodnik_2021_tom_50

Ежегодник Япония 2021. Т. 50. С. 320–341 Yearbook Japan 2021. Vol. 50, pp. 320–341 DOI: 10.24412/2687-1440-2021-50-320-341

Путь японской прозы жанра сэцува в советском и российском японоведении

Д. Г. Кикнадзе

Аннотация: Цель данной статьи — осветить историю переводов на русский язык и изучения произведений японского жанра сэцува в советском и российском японоведении. Жанр сэцува представляет собой рас- сказ-притчу короткой формы с дидактической концовкой, в основе которого лежит занимательная история из жизни буддийских святых, праведных монахов, отшельников, или сюжет о грехопадении, кармическом возмездии, основных идеях буддизма. Сборники коротких буддийских историй появились в Японии вместе с распространением буддизма, ранние сборники буддийских сэцува относятся к рубежу VIII–IX вв. В жанре сэцува к XI в. происходит деление на чисто буддийские и светские истории, благодаря чему сугубо буддийские рассказы теряют суровую дидактическую окраску и приобретают новые сюжеты и героев: это придворный анекдот, забавные случаи с простолюдинами, истории о сверхъестественном, магии и волшебстве.

Сборники сэцува, в особенности Кондзяку моногатари-сю: («Собрание стародавних историй», XII в.) и Удзи сю:и моногатари («Рассказы, собранные в Удзи», XIII в.), пользовались большой популярностью среди японцев, однако официально вошли в фонд классической японской литературы в первой половине XX в. лишь благодаря усилиям реформатора японской науки ХагаЯити.Еслик1970-мгг.вевропейскомяпоноведенииужесуществовали полные или частичные переводы и исследования таких памятников сэцува,

как Кондзяку моногатари-сю: и Удзи сю:и моногатари, то в советском япо-

новедении в этом направлении в это время делались первые робкие шаги. Идеи марксизма проникали во все сферы научной жизни, не осталась в стороне и переводческо-издательская деятельность. В ранний советский период подготовка переводов произведений жанра сэцува, учитывая сильную религиозную и магическую составляющую в ее сюжетной канве, была немыслима и идеологически «опасна».

320

Kiknadze D. G. Setsuwa in Russian Japanese Studies

В статье в хронологической последовательности освещаются основные этапы изучения, переводов и популяризации жанра сэцува такими советскими и российскими японистами, как В. С. Санович, Т. И. Редько-Доброволь- ская, Г. Г. Свиридов, А. Н. Мещеряков, Н. Н. Трубникова, Д. Г. Кикнадзе.

Ключевые слова: литература жанра сэцува, Япония, повествовательная проза, советское и российское японоведение, классическая японская литература, переводчики японской литературы.

Автор: Кикнадзе Диана Гургеновна, кандидат исторических наук, преподаватель Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета, 199034, Санкт-Петербург, Университетская набережная, 7/9.

E-mail: d.kiknadze@mail.ru

Конфликт интересов.Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

The Path of Japanese Setsuwa Prose in Soviet and Russian Japanese Studies

D. G. Kiknadze

Abstract. The purpose of this article is to highlight the history of translations into Russian and the study of works of the Japanese genre of setsuwa in Soviet and Russian Japanese studies. The setsuwa genre is a short-form parable story with a didactic ending, which is based on an entertaining story from the life of Buddhist saints, righteous monks, hermits, as well as stories about the fall, karmic retribution, and the main ideas of Buddhism. Collections of short Buddhist stories appeared in Japan along with the spread of Buddhism; the earliest collections of Buddhist setsuwa date back to the turn of the 8th–9th centuries. By the 11th century, there appears a division in the setsuwa genre between purely Buddhist and secular setsuwa, due to which purely Buddhist stories lose their harsh didactic coloring and acquire new plots and heroes: those of court anecdotes, funny cases with commoners, stories about the supernatural and magic.

Collections of setsuwa, especially Konjaku Monogatari-shū (

TalesofTimesNow Past,12th century)and Uji Shūi Monogatari ( , TalesCollectedfromUji,13th century),wereverypopularamongtheJapanese,but they officially entered the collection of classical Japanese literature in the first half of the 20th century only due to the efforts of the reformer of Japanese scholarship Haga Yaichi. By the 1970s, in European Japanese studies, there were already

321

Кикнадзе Д. Г. Сэцува в отечественном японоведении

full or partial translations and studies of such monuments of setsuwa as Konjaku Monogatari-shū and Uji Shūi Monogatari, but, in Soviet Japanese studies, only the first timid steps were taken. The ideas of Marxism penetrated all spheres of academic life, and translation and publishing activities were no exception. In the early Soviet period, the preparation of translations of works of the setsuwa genre, given the strong religious and magical component of its plot, was unthinkable and ideologically “dangerous”. In chronological order, the article highlights the main stages of the study, translation, and popularization of the setsuwa genre by such Soviet and Russian Japanese studies scholars as V. Sanovich, T. Red’koDobrovolskaya, G. Sviridov,A. Meshcheryakov, N. Trubnikova, D. Kiknadze.

Keywords: setsuwagenre,Japan,narrativeprose,SovietandRussianJapanese studies, classical Japanese literature, translators of Japanese literature.

Author: Kiknadze Diana G., PhD (History), lecturer at the Faculty of Oriental Studies of St. Petersburg State University, Russia, 199034, St. Petersburg, Universitetskaya naberezhnaya, 7/9.

E-mail: d.kiknadze@mail.ru

Conflict of interest. The author declares the absence of the conflict of interest.

Введение

В последние два десятилетия среди российских читателей и ценителей классической японской литературы, истории и культуры древней Японии, наметился большой интерес к коротким занимательным рассказам жанра сэцува (сказ, притча), которые берут свое начало приблизительно с VIII в. Термином сэцува обозначается как жанр, так и сам короткий рассказ о каком-то страшном, чудесном, забавномилинеобычномслучае.Истории сэцувасуществуютввиде сборников,содержаниеичислокоторыхварьируютсясогласнопредпочтениям его составителей и реалиям времени [Кикнадзе 2015b, с. 59]. В рассказах жанра сэцува предстают буддийские божества и демоны, благодарные животные, бедняки и аристократы, плутоватые монахи и отшельники, почитающие буддийское вероучение до абсурда, маги и их волшебство. Здесь поднимаются всевозможные вечные темы: грехопадение и возмездие, милосердие и сострадание, жестокость и алчность, хитрость и глупость, похотливость и чревоугодие. В рассказах сэцува отражен целый мир, сотканный из многочисленных героев, чувств, религиозно-философских идей, жизненных историй и событий. Вполне возможно, что жанр сэцува

322

Kiknadze D. G. Setsuwa in Russian Japanese Studies

нашел своего благодарного читателя в России из-за своей краткой формы и увлекательного содержания.

Корни этого жанра восходят к индийским джатакам — назидательным притчам, в которых простым языком описывались важные постулаты буддийского вероучения, основы нравственного поведения истинных буддистов. Короткие поучительные истории распространились вместе с буддизмом в остальные государства-преемники этого вероучения. Так, первые сборники сэцува создавались монахами в пору активной популяризации буддизма в Японии по примеру китайских буддийских историй жанра сяошо и были сугубо буддийского содержания с обязательной дидактической концовкой и служили в качестве материала для проповедей. Целью таких сэцува было ознакомление простого люда с новой религией, ее главными идеями

ипантеоном. В деле укоренения буддизма этот жанр носил воспитательскийхарактер,составителямисборниковявлялисьмонахи.ОднакокXIв.вжанрепроисходитделениеначистобуддийскиеисветские сэцува, а вскоре появляются сборники и смешанного содержания, как Кондзяку моногатари-сю: («Собрание стародавних историй», XII в.)

иУдзисю:имоногатари(«Рассказы,собранныевУдзи»,XIIIв).Авторами таких сэцува становились придворные аристократы. Отсутствие авторства привлекало их возможностью высмеивать других придворных, а также пользоваться простым разговорным языком, писать на запретные темы [Кикнадзе 2015b, с. 59].

Всамой Японии сэцува были необычайно популярными благодаря устным сказителям — бродячим монахам-отшельникам, которые не только проповедовали, но и изображали самые яркие, гротескные сценки. Так, постепенно традиция инсценирования комичных сцен сэцува трансформируется в фарс кё:гэн и жанр устного комичного рассказа ракуго. Однако и письменная традиция сборников сэцува не стоит на месте — в Японии продолжается как компоновка старых историй на вкус очередного автора-составителя, так и создание новых сборников. Несмотря на живучесть жанра и огромную популярность историй сэцува в японском обществе, вплоть до начала XX в. тексты сэцува не считались художественной литературой, учитывая их первоначальное предназначение, и последующую трансформацию жанра с большой долей «низких», скабрезных тем. Причисление сэцува к классической литературе, в первую очередь это касается Кондзяку моногатари-сю: и Удзи сю:и моногатари,

323

Кикнадзе Д. Г. Сэцува в отечественном японоведении

проведение сравнительного анализа между историями этих двух сборников, выявление сходства и различий, подготовка печатных изданий — всё это произошло лишь в эпоху Мэйдзи (1868–1912) и стало активно развиваться в первой половине XX в. во многом благодаря писателю Акутагава Рюноскэ, который взял за основу нескольких своих рассказов сюжеты из Кондзяку моногатари-сю: [Акутагава 1985].

Первые шаги японской литературы сэцува в СССР

Свой путь в советском и российском японоведении литература жанрасэцуваначаладовольнопоздно—в70-егг.ХХв.,преждекруп- нейшие произведения этого жанра лишь упоминались в исследованиях литературоведов. Основное внимание советского японоведения уделялось переводам классической японской литературы. Активная работа над переводами японской классики началась в 1910–1920-е гг. Япониябылаизвестнароссийскимчитателямподневникампутешественников, переводам сказок, очеркам об истории и культуре Японии. На фоне увлечения японской культурой на Западе — японизмом — российского читателя также стали активно знакомить с японской литературой. В этот период осуществляются фрагментарные переводы письменных источников древности, необходимые для общего ознакомления с литературным наследием Японии. Поначалу внимание переводчиков было заслуженно обращено на Кодзики («Записи

одеяниях древности», 712 г.), Исэ моногатари («Повесть об Исэ», X в.), Такэтори моногатари (первоначальный вариант перевода — «Сказаниеорезчикебамбука»,позднийвариантперевода—«Повесть

остарике Такэтори», X в.), «Дневник путешествия из Тоса» (X в.). Поэзия занимает особое место в переводческо-издательской сфере — один за другим выходят сборники стихотворений и посвященные им эссе [Мещеряков 2018].

Всередине 1930-х гг. в советском японоведении более четко наметилась специализация. Из страноведения выделились экономическая география(работыК.М.Поповаидр.)иистория.КнигаЕ.М.Жукова по истории Японии с древнейших времён по новейшее время стала вехой в марксистском изучении истории Японии. Филология разделилась на самостоятельные дисциплины — исследования языка и литературы. Были созданы теоретические труды по грамматике

324