Материал: iaponiia_ezhegodnik_2021_tom_50

Shorokhova E. S. Dazai Osamu’s “Women’s Duel”

японский перевод оригинала, акцентировав внимание лишь на факте самого выстрела. Данный суицидальный мотив проводит ещё одну параллель с образом универсального героя литературного мира эгобеллетриста.

По мнению Андо Хироси, обнажённая жестокость окружающей действительности, описанию которой посвящена большая часть новеллы Дадзай, на самом деле символизирует присущий его универсальному герою страх контакта с внешним миром, то есть — страх соприкосновения с другими людьми, кажущимися ему чужими и безразличнымикнему.ВсвязисэтимвыборОсамуженскихперсонажей

вкачествеобъектаописания,являющегосячастьюподобнойдействительности, является неслучайным — Андо видит в нём противопоставление, основой которого является мужчина, испытывающий скрытый страх перед далёким от его понимания существом женщины, олицетворяющей собой чуждую, непостижимую реальность [Ando 2019, p. 72].

Можно сказать, что образ женщины занимает отдельное место

влитературном творчестве Осаму — сильнейшее влияние на его восприятие женщин оказали как детские годы, с которыми ассоциируется отсутствие материнского тепла и заботы4, так и взрослая жизнь, наполненная тайными и явными любовными связями, а также неоднократными попытками двойных самоубийств. Образы женщиннарраторов — к примеру, в рассказах «Школьница» (Дзёсэйто, , 1939), «Восьмое декабря» (Дзю:нигацу ё:ка, , 1942), «Жена Вийона» и в повести «Закатное солнце» — сочетают в себе самые возвышенные качества человеческой души, однако мужчи- ны-нарраторы или сам Дадзай в личных размышлениях удостаивают женщин крайне нелестной, озлобленной критикой. По мнению Джейми Кокса, эго-беллетрист использовал женский нарративный образ лишь как инструмент для самокритики — примечателен и факт наличия у этих персонажей общих черт с типичным для литературы писателя героем [Cox 2012, p. 33]. Критика или даже неприязнь по отношению к женщинам, в свою очередь, были и естественным результатом восприятия Дадзай настроений эпохи,

4 Мать будущего писателя не могла заниматься воспитанием сына и в без того многодетной семье по слабости здоровья, потому мальчик провёл всё детство и отрочество в обществе няни по имени Танэ, которая в каком-то смысле заменила ему мать на эмоциональном уровне.

315

Шорохова Э. С. «Женская дуэль» Дадзай Осаму

современником которой он являлся — несмотря на успехи, достигнутые отдельными женскими организациями и феминистическим движением, в 1930 е гг. в обществе всё ещё сохранялась популярная в годы Мэйдзи концепция хорошей жены и мудрой матери (рё:сай кэмбо, ), рассматриваемая как единственно возможное предназначениеженщины[Cox2012,p.16].Однимизярчайшихпримеров второгоявленияислужитновелла«Женскаядуэль»,вкоторойДадзай довольнокрасноречиворассуждаетосущностиженщиныкаквкачестве творца, так и в качестве отдельно взятого индивида.

Уже в начале импровизированного вступления к новелле Осаму раздражительно высмеивает женщин-учёных и исследовательниц отечественной литературы, сравнивая их «кичливое заявление о том, что они что-то там “изучают”» с «речью уличного торговца» [Dazai 1974, p. 28]. Подобным образом он заведомо высмеивает и русскую студентку, стремящуюся познать скрытую от её пристального взгляда учёного сущность искусства и его творца. Пренебрежительность к женщинам также проявляется и со стороны героя-писателя, не задумывающегося о действительных мотивах супруги, вызвавшей его любовницу-студентку на дуэль, а также о намерениях самой студентки, принявшей этот вызов. Его равнодушное отношение как к смерти любовницы, так и к самоубийству жены, позволяет сосредоточиться на написании задуманного произведения, однако в то время, как он заканчивает сочинять последнее предсмертное письмо Констанции (адресованное не ему), на него внезапно обрушивается осознание принципиально новой стороны женской натуры: «Именно сейчас, впервые в своей жизни он смог с предельной ясностью понять образ женщины,отвергнувшейжизнь,отвергнувшейбога,живущейвполубезумстве лишь верой в совершенное воплощение любви к одному единственному мужчине» [Dazai 1974, p. 74–75]. Однако перед тем, как перейти к детализации осознанных писателем новых истин, Дадзай в красках описывает некогда привычный для героя образ женоненавистника,характеризуясущностьженщиныэпитетами«эгоизм», «разврат», «тщеславие», «алчность», «безрассудство», «высокомерие» и многими другими [Dazai 1974, p. 75]. Писатель (или же «Я (DAZAI)») всегда полагал, что в женщине нет никакой загадки — она лишь во всём подражает мужчине. Он всегда считал свою жену очень глупой, недалёкой женщиной, которая, подобно домашней утвари, была создана лишь для удобства мужчины. Однако акт творения,

316

Shorokhova E. S. Dazai Osamu’s “Women’s Duel”

вкоторомонпопыталсяописатьсобытиясеёжеточкизрения,открыл ему совершенно новую сторону женской натуры: «[”]Неужели женщина — создание, живущее такой непоколебимой верой? Конечно, это глупо, но в этом безумном стремлении двигаться по избранному пути есть что-то, над чем нельзя смеяться. Есть что-то пугающее. Оказывается, женщина никогда не была чем-то примитивным вроде игрушки,спаржиилицветника.Какразнаоборот—еёпростодушная сила стоит рядом с богом. Есть в ней что-то нечеловеческое [”], — он был обескуражен этой правдой» [Dazai 1974, p. 76]. И далее: «Я всегда считал жену удобным для себя инструментом, но для неё я не был инструментом. Я был смыслом всей её жизни» [Dazai 1974, p. 76–77]. Однакописательнезамечалтогофакта,чтообеженщиныстрелялись вовсе не из любви к нему, а во имя отстаивания собственной чести [Kuzumi 2004, p. 91]. По мнению Андо Хироси, для Констанции, котораяразочароваласькаквсупружескойжизни,такивжизнивообще, вызов любовницы мужа на дуэль был своеобразным способом покончить со своим жалким существованием — своего рода косвенным самоубийством [Ando 2019, p. 73]. Вероятно, в действительности Дадзай осознавал всю ошибочность своих воззрений, однако для продолжения противоречивой литературной игры в самокритику и самооправдание он выбрал объектом презрения именно женщину — будучи обделённым материнской любовью, он всю жизнь пытался ощутить теплоту женщины именно в материнской ипостаси, как он некогда отмечал в рассказе «Human Lost» (1937): «Не было ни одной ночи, чтобы я не воспользовался услугами продажной женщины для своего удовольствия. Я искал в ней мать» [Дадзай 2004, с. 333]. Однако крайне запутанные отношения с женщинами в реальной жизни,

втом числе и смерть Симэко, которая символизирует стремление к самопожертвованию, присущую героиням Дадзай, позволили ему использовать их лишь как литературный инструмент, сочетавший

всебе страх соприкосновения с действительностью и безуспешные попытки постигнуть собственное я.

Темнеменее,женскиеобразы,накоторыхфокусируетсяповествованиеоригинальнойисторииОйленберга,позволилиОсамунетолько провести блестящий со стилистической точки зрения литературный эксперимент, но и, возможно, довести до апогея выражение собственных взглядов на сущность женщины, которая, по его мнению, сочетает в себе противоречие примитивности и богоподобности.

317

Шорохова Э. С. «Женская дуэль» Дадзай Осаму

На страницах «Женской дуэли», как отмечает Окуно Такэо, писателю удалось создать принципиально новое, отличное от оригинального рассказа Герберта Ойленберга произведение, в котором он размышляет как о границе между жизнью и искусством, так и о противостоянии между этими двумя чужеродными, на первый взгляд, материями — быть может, оно является наиболее характерным для жанра ватакуси-сё:сэцу произведением из всех сочинений Осаму [Dazai 1974, p. 289]. Будучи творцом, Дадзай смог бросить своеобразный вызов натуралистической объективности западной литературы, постулировав неотъемлемость субъективности литературного описания как важнейшего элемента познания внушающей холодный ужас действительности.

Библиографический список

Вилье де Лиль-Адан, О. (1975) Жестокие рассказы / ред. Н. И. Балашова. Москва: Наука.

ДадзайОсаму.(2004)Избранныепроизведения.Японскаяклассическая библиотека.XXвек.IV.сост.Т.Л.Соколова-Делюсина.Санкт-Петербург: Гиперион.

Чемодурова З. М. (2013) Рефлексивная авторская игра в метапрозе.

ВестникЛенинградскогогосударственногоуниверситетаим.А.С.Пуш­ кина. Т. 7, № 2. Санкт-Петербург. С. 160–171.

Чехов А. П. (1975) Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Том 2. Письма. Москва: Наука.

Шорохова Э. С. (2017) Исповедальные мотивы в творчестве Дадзай Осаму. Ежегодник Япония. Т. 46. С. 395–415.

References

Ando, H. (2015). “Watashi” wo tsukuru. Kindai shosetsu no kokoromi

[Creating the “I” — An Examination of Modern Japanese Novels]. Tokyo: Iwanami Shoten. (In Japanese).

Ando, H. (2019). “Onna-no ketto” ron [A Theory of “Women’s Duel”] (pp. 66–79). Nihon Kindai Bungaku Janaru.Tokyo: Seikansha. (In Japanese).

Chekhov, A. P. (1975). Polnoe sobranie sochinenii i pisem v tridtsati tomakh. [A Complete Collection of Writings and Letters in Thirty Volumes]. Vol. 2. Moscow: Nauka. (In Russian).

318

Shorokhova E. S. Dazai Osamu’s “Women’s Duel”

Chemodurova, Z. M. (2013). Refleksivnaya avtorskaya igra v metaproze [The Authorial Reflexive Play in Metafiction]. Vestnik Leningradskogo gosudarstvennogo universiteta im. A.S. Pushkina. 7 (2), 160–171. SaintPetersburg. (In Russian).

Cox, J.W. (2012). Dazai’s Women: Dazai Osamu and his Female Narrators. Portland State University: Dissertations and Theses, 132. https://doi. org/10.15760/etd.132

Dazai, O. (1974). Onna-no ketto [Women’s Duel]. Shin Hamuretto [New Hamlet]. Tokyo: Shincho Bunko. (In Japanese).

Dazai, O. (2004). Izbrannye proizvedeniya [Selected Works]. Yaponskaya klassicheskaya biblioteka. XX vek. IV. By T. L. Sokolova-Delyusina. SaintPetersburg: Giperion. (In Russian).

Kuzumi,K.(2004).DazaiOsamutogaikokubungaku:hon’anshōsetsuno “genten” e no apurōchi [Dazai Osamu and Foreign Literature: An Approach Fromthe“LiteratureAdaptation”tothe“OriginalText”].Osaka:IzumiShoin. (In Japanese).

Okuni, M. (2006). Dazai Osamu “Onna-no ketto” ron [ATheory of Dazai Osamu’s “Women’s Duel”]. Kawaguchi tanki kiyo, 20, 1-18. (In Japanese).

Shorokhova, E. S. (2017). Ispovedal’nye motivy v tvorchestve Dazai Osamu [Confession and Self-reflection in Dazai Osamu’s Literature Art]. Yearbook Japan, 46. 395–415. (In Russian).

Villiersdel’Isle-Adam,Auguste(1975).Zhestokiyerasskazy[CruelTales]. Ed. By N. I. Balashov. Moscow: Nauka. (In Russian).

319