С переходом к постиндустриальной цивилизации и возрастанием роли третичной и четвертичной сфер деятельности наметилось смещение центра тяжести с размещения производительных сил и производственной деятельности к непроизводственной сфере, к “социальной составляющей географии производства” [Otremba, 1977].
Экономическое неравенство на любом уровне проявляется в социальных контрастах, в различном качестве жизни в разных странах и районах, а также внутри городов. Разный уровень заработной платы и безработицы определяют массовые миграции, отток населения и демографическую деградацию бедствующих районов. Становится очевидным и все более широко признаваемым (вольно или невольно) то обстоятельство, что нет и немо- жет быть асоциальных экономических явлений. Жизнь ставит новые задачи в изучении резко усложнившихся явлений и процессов, расширяет их круг, требует перехода от описания и точного измерения к анализу корней и причин этих явлений, к попыткам прогноза их, в общем к поискам новой парадигмы. Относительно процессов в самой науке, изучающей пространственную организацию жизни общества, Д. Харвей писал, что это фундаментальный сдвиг в сторону исследовательского образа мышления.
Из новых заимствованных теорий наиболее признанной оказалась концепция “качества жизни”. Территориальным аспектам “качества жизни” посвящена концепция территориальной социальной справедливости, выдвинутая Б. Дэвисом и развитая Д. Харвеем в его книге “Социальная справедливость и город” [Harvey, 1975]. Приведу ее основные постулаты:
пространственная организация и характер региональных инвестиций должны удовлетворять потребности населения;
различия между необходимым и существующим размещением обусловливают оценку степени социальной несправедливости существу ю щей сис те мы;
при капитализме считается рациональным и благоприятным приток капитала в те области, где скорость отдачи максимальна;
так возникает парадокс: капитал уходит из областей, которые испытывают в нем максимальную потребность; при капитализме это считается рациональным, “оптимальным” размещением ресурсов;
рыночное хозяйство может существовать только в условиях недостатка товаров и услуг;
из этого следует, что лишения, присвоение и эксплуатация также являются необходимыми составляющими рыночной системы; в пространственной системе это ведет к ряду движений присвоения, в результате которых некоторые территории являются эксплуататорами, а другие - эксплуатируемыми [Harvey, 1975].
Д. Харвей приводит ряд убедительных примеров погони за прибылью при полном игнорировании социальных нужд. В 1969 году в Балтиморе требовалось 12-15% прибыли, чтобы обеспечить приток капитала в жилищное строительство центра города, реальная же норма прибыли составляла 6-9%. Не удивительно, что капитал направлялся в другие области, в том числе в стро и т ельство час тных особ ня ков в при го род ной зоне; про бле мы го род ско- го центра обострялись.
Характерно, что продолжение поисков социальной справедливости чаще всего наблюдается в работах (прежде всего американских и английских), посвященных социальным проблемам городов. Это вполне логично, так как именно города стали фокусом всех противоречий капитализма - социальных, расовых, экономических. Д. Смит (Великобритания), также опираясь на концепцию “качества жизни”, выходит на понятие “социальное благосостояние”, компонентами которого он считает доход и занятость, жизненную среду, здоровье, образование, социальный статус, рекреацию и досуг. От анализа 48 штатов США (по-видимому, Аляска и Гавайи вообще несравнимы с ними по этим “индикаторам”) Д. Смит переходит к углубленному анализу на уровне города. В другой работе по Тампе (Флорида), использовав факторный анализ, ее авторы сделали вывод, что наиболее значимыми факторами являются социальные проблемы (заболевания, преступность, социальные патологии), социально-экономический статус (доход, занятость, качество жилища, уровень образования) и расовая сегрегация. Аналогичные работы по Атланте, хорошо известные на Западе и приводимые как хрестоматийные примеры во всех учебниках социологии города, подтверждают высокую степень пространственного неравенства доходов. Д. Смит замечает, что в этом типично сегрегированном южном городе качество жизни тесно коррелирует с расовым распределением населения по цензовым единицам (Smith, 1975).
В. Бунге выделяет “внешний город изобилия” (то есть зону суб урбанизации), “внутренний город смерти” (то есть высокой детской смертности, достигающей иногда показателей развивающихся стран, и дорожных происшествий с детьми) и “промежуточный город нужды” как альтернативу услов ной кон цен три чес кой мо де ли аме ри кан ско го го ро да, дав но не от ве чающей реальным условиям 1970-х годов (Bunge, 1974). Д. Смит пишет по этому вопросу: “Деньги, вложенные в центральный город, переходят в пригороды в форме прибыли, ренты и т. п. Этот процесс можно представить как пространственное перемещение прибавочной стоимости от рабочих внутреннего города к капиталистам и буржуазии пригорода” (Smith, 1975).
Даже в менее контрастных условиях Великобритании, по данным министерства окружающей среды, почти 4 млн человек проживают в условиях “исключительной бедности и нужды” в регрессирующих внутренних районах крупнейших городов. Анализируя эти явления в своем содержательном докладе “Нужда в городских центрах” (советско-британский семинар по географии, 1978), Д. Смит приходит к выводу, что “местные планирующие органы и центральное правительство не в состоянии противостоять национальным силам и международным монополиям, поощряющим неравномерное распределение благ”. Это мнение Д. Смита поддерживает и расширяет Т. Белоус: “транс- и мно го на ци о наль ные ком па нии ма нев ри ру ют про из во дством, сбытом, научными исследованиями, инвестициями независимо от национальных границ, у них формируется глобальный подход к исчислению издержек и рентабельности, а воспроизводственный процесс внутри каждой из них приобретает международный характер” [Белоус, 1976: с. 17-18].
Геоурбанистика как наука о городских и послегородских формах расселения
Ди на мич ное, быс тро ме ня ю щее свое раз ме ще ние про из во дство, вы работка месторождений полезных ископаемых, геополитические потрясения последних десятилетий идут далеко впереди изменений в системах расселения. Системы населенных пунктов значительно более консервативны, они не успе ва ют при спо со бить ся к из ме не ни ям про стра нствен ных про из во д- ствен ных сис тем, вхо дят в про тиво речия с ними. Не об хо ди мость из мене- ний в системах расселения в соединении с дороговизной их перестройки - одна из наиболее острых проблем современности.
Быстрая урбанизация большинства стран мира и Старого, и Нового Света вызвала потребность в научном решении проблем развития как отдельных городов, так и их систем. Исследованием этих вопросов занимаются представители различных областей знания - социологи, экономисты, архитекторы, историки, демографы, географы. Геоурбанистика завоевала прочное место среди наук, изучающих процессы урбанизации.
В СССР геоурбанистика получила особенно большое развитие в послевоенный период. Первым вопрос об иерархических ступенях развития городов разработал В. Покшишевский [Покшишевский, 1959; Покшишевский, 1962], что имело большое значение для развития системного подхода к изучению городов. В. Г. Давидович установил наличие и прогрессивность групповых форм городского расселения, исследовал причины концентрации городских поселений и их типы в зависимости от особенностей развития промышленных районов, определил основные градостроительные показатели и их градации в зависимости от типов городов, критерии выбора территории и форм расселения и пути комплексного решения поставленной задачи [Давидович, 1960]. Этот труд В. Давидовича сыграл значительную роль в развитии советской геоурбанистики и был высоко оценен за рубежом. Большое место советская геоурбанистика уделила вопросу о типологии и классификации городов. Этой проблеме были посвящены работы О. Константинова [Константинов, 1957; 1964], А. Минца и Б. Хорева [Минц, Хорев, 1959]. Городские агломерации в СССР изучали Д. Богорад, опубликовавший работу об агломерациях Украины [Богорад, 1966], и Г. Лаппо, который посвятил ряд работ Московской городской агломерации и примыкающим к ней другим агломерациям [Лаппо, 1963; Лаппо, 1969; Лаппо, 1971]. Однако обобщающих работ, по- свя щен ных ге о ур ба нис ти ке, дол гое вре мя в СССР не было.
Территориальные системы расселения функционируют благодаря связывающим их внутренним перемещениям населения (миграциям). К ним относятся и маятниковые ежедневные миграции на относительно небольшие расстояния. Имеют место и сезонные миграции, и дальние межрайонные миграции, включающие и переселение на новое постоянное место жительства. Исследование миграции приобрело большое практическое значение. Маятниковые миграции изучают главным образом градостроители и планировщики в рамках их проектной деятельности, а также демографы, социологи, экономисты, географы.
Мировая геоурбанистика получила заметное развитие прежде всего в таких странах, как Франция и США, а также в Великобритании, Швеции, Греции, Канаде, Японии. Среди французских ученых новое слово в геоурбанистике сказали П. Жорж, Ж. Боже-Гарнье, Ж. Готтман. В 1952 году увидела свет широко известная книга П. Жоржа “Город”, в 1963-м - “Очерки по истории городов”, написанные Ж. Шабо и Ж. Боже-Гарнье. Но наиболее оригинальной работой стал знаменитый “Мегалополис”, в которой Жан Гот- тман, русский по рождению и француз по образованию и культуре, изложил результаты своего исследования крупнейшего на земном шаре скопления городов, сложившегося на Северо-Востоке США. В научный оборот был введен новый термин, а среди объектов, изучаемых геоурбанистикой, появился новый объект [Gottmann, 1961]. Этот термин быстро привился и стал применяться и к другим крупнейшим урбанистическим образованиям, отличающимся от обычных агломераций масштабом, структурой и особым характером внутриэкономических связей.
Мегалополисы состоят из блоков агломераций, лежащих друг от друга на близком расстоянии и имеющих тенденцию к слиянию. Так, Северо-Восточный мегалополис США тянется почти сплошной полосой застройки практически без разрывов городских и пригородных территорий на рассто- я ние по чти в 1000 км. Ши ри на это го урбанис тичес кого мас си ва со став ляет 100-150 км. Здесь на площади в 1, 5% территории страны сосредоточено около 40 млн человек, или 19% всего населения США. Мегалополис дает около четверти всей промышленной продукции США, концентрирует основной управленческий аппарат страны, важнейшие ее научно-исследовательские учреждения. Зоны экономического влияния отдельных агломераций здесь многократно перекрывают друг друга, но, естественно, сильнее всего ощущается влияние Нью-Йорка.
Ядрами мегалополисов являются агломерации-миллионеры. Поэтому их площадь и численность населения, как правило, намного больше, чем у отдельной, даже очень большой агломерации. Мегалополисы обладают общей транспортной системой, в них сложно переплетены маятниковые поездки населения. Специфика мощно развитых экономических связей мегалополисов состоит в том, что они в значительной части замыкаются внутри данного мегалополиса.
Следует отметить развитие новой науки о городах в Греции - экистики. Ее создатель, крупнейший современный греческий архитектор Константин Доксиадис, трактовал ее как комплексную науку о человеческих поселениях, близкую по духу и содержанию к геоурбанистике. В 1960-х годах К. Доксиадис начинает издавать авторитетный журнал “Экистика”, получивший высокие оценки в научном мире.
Противоречия внутренней территориальной организации капиталистического города нашли отражение в “Афинской хартии”, принадлежащей перу французского архитектора Шарля Эдуарда Жаннере Гри, широко известного под псевдонимом Ле Корбюзье. Он писал: “В городских сильно уплотненных районах жилищные условия просто убийственны: ограниченность жилой площади, недостаток свободных зеленых пространств, наконец, неисправное содержание домов (эксплуатация, основанная на спекуляции), и это положение вещей усугубляется еще низким жизненным уровнем населения, неспособного самостоятельно предпринять защитные действия... Разрастаясь, город пожирает мало-помалу смежные зеленые пространства, затем следующие за ними... Чем больше разрастается город, тем меньше считаются с природными условиями... Пригороды застраиваются без плана и нормальной связи с городом... Пригород - это градостроительная ошибка, получившая, однако, широкое распространение во всем мире и доведенная до крайности в Америке. Пригород - одно из наибольших зол века” [Ле Корбюзье, 1970: с. 159-162]. Сам Корбюзье мечтал о “лучезарном городе”.
Анализ строительства новых городов по проектам зарубежных архитекторов свидетельствует, что они создавались, как правило, на “чистом месте” и в расчете на высокооплачиваемую часть населения страны - на чиновников министерств (Бразилиа), на рабочих и служащих новых отраслей промышленности (например, электроники), которые выделялись повышенной оплатой труда (например, города-спутники Лондона). Но еще ни разу никому не удавалось перестроить исторически сложившийся большой капиталистический город и ликвидировать противоречия его внутренней террито- ри аль ной орга ни за ции. Это му пре пя тству ют со ци аль ные при чи ны. Про ти- во ре чия еще боль ше об остря ют ся, по сте пен но по гру жая все глуб же большой капиталистический город в кризис. Ле Корбюзье как-то заметил, что старые большие города имеют вместо артерий капилляры, закупоренные современным транспортом. За прошедшие десятилетия и сами артерии прежнего времени стали тоже капиллярами.
Послегородские формы расселения: от поисковых научных идей к появлению новых концепций и теорий