Динамизм - важнейшее свойство города, влияющее на весь его облик, на ритм жизни и характер его обитателей. Вечное движение городов в процессе их развития определяется могущественными силами общественной потребности. Город всегда обращен в будущее и неудержимо стремится к нему, оправдывая звание авангарда цивилизации. Важное проявление динамичности городов обнаруживается в структурных сдвигах, в усилении ин тег ра ци он ных про цес сов, в по вы ше нии тех ни чес ко го уров ня про из во д- ства и укреплении культурного потенциала. Динамизм как неотъемлемое, органичное качество города, которому имманентна роль активного начала, требует постоянного внимания к происходящим в нем процессам, к выявлению и оценке их трендов, к анализу структурных сдвигов, которые могут повлечь за собой важные качественные изменения. Не менее важно установить степень устойчивости тенденций, уловить моменты возможного перелома или изменения знака тренда. Необходимо также увидеть в развитии города отражение развития страны, а также понять, насколько совпадают тра ек то рии раз ви тия го ро да и окружающего его района.
Города изменяются непрестанно, однако не все эти изменения приемлемы. Город является одновременно и узлом, и ареной противоречий. Здесь происходит перманентная трансформация городских функций, преобразуется планировочная структура и обновляется застройка. Проявляются и сложность взаимоотношений разных видов деятельности, которые город пытается заставить “ужиться” в своих границах, и сложность разнородной структуры населения, при которой город должен удовлетворить интересы разных групп. Отсюда - и необходимость поиска компромиссных решений. Г. Каганов ставит точный диагноз хронической проблемы городского развития: “Городская действительность всегда состоит из непрерывной цепи конфликтов и проти- во ре чий и столь же не пре рыв ных по пы ток их раз ре ше ния. Про ти во ре чия двигали развитием города, и можно утверждать, что город, как саморегулирующаяся система, всегда стремился поддерживать некоторый уровень конфликтности. Возникающее при этом внутреннее напряжение составляет необходимую предпосылку его нормального развития” [Каганов, 1979 с. 35].
Противоречия в процессе развития города неизбежны, они появляются как следствие закономерного хода событий. Важнейшие из них возникают между:
потребностями расширяющейся градообразующей базы, с одной стороны, и ограниченными ресурсами города и первоначальной мощностью его коммунального хозяйства - с другой;
более динамичной в целом градообразующей базой города и его довольно жесткой планировочной структурой;
градообразующей базой, городским хозяйством и состоянием окру- жа ю щей сре ды;
стремлением к полноценному использованию свободного времени и потерями его (вследствие затрат времени на поездки к месту работы или отдыха, в магазины, на другие предприятия сферы обслуживания).
На противоречия, порождаемые городом как формой расселения и территориальной организации производства, в городах накладываются и социальные противоречия [Лаппо, 1987: с. 33-34].
Морфологическая структура капиталистического города складывается под влиянием рынка городских земель. Собственники городских участков стремятся извлечь из их эксплуатации максимальную прибыль: в одних частях города - из универмагов, в других - из жилых домов, в третьих - из промышленных предприятий. Чем больше прибыль, тем больше и рента на землю. Б. Дж. Гарнер писал, что с “течением времени конкурентный спрос на рынке городских земель приводит к тому, что каждый участок будет использован самым целесообразным способом... То, что участки обычно занимаются под самые целесообразные виды деятельности, приводит к упорядочению всей территориальной структуры использования земли, когда суммарная рента в пределах данной системы достигает максимума и все отрасли размещены оптимально” [Модели в географии, 1971: с. 65]. Особенно сложна про бле ма про стра нствен ной орга ни за ции боль ших го ро дов. До ка ких пределов они могут расти? Каким образом должна изменяться в процессе рос та их тер рито риаль ная орга ни зация? Что мож но счи тать опти маль ной ком пак тнос тью территории города?
Неконтролируемый рост крупнейших городов обострил контрасты и противоречия между ядрами агломерации и бедствующими периферийными районами, выявил социальную неотложность смягчения пространственных дис про пор ций.
Такие огромные города, как Нью-Йорк, Токио, Лондон, Москва, практически распадаются на отдельные части, задыхаясь от смога, страдая от недостатка зеленых насаждений и воды. Противоречия развития морфологической структуры таких городов становятся настолько зримыми, что терри- то ри аль ная орга ни за ция го ро дов в эпо ху но во го ин дус три аль но го об щес- тва, именуемого “посткапитализмом”, все чаще привлекает к себе внимание широкого круга исследователей: градостроителей, философов, социологов, экономистов, историков. В 1971 году появляется работа профессора университета Беркли Джемса Ванса “Назначение земель в докапиталистическом, капиталистическом и посткапиталистическом городе” [Vance, 1971]. В этом же году выходит специальный выпуск “Economic Geography”, посвященный новой науке - сравнительной факторной экологии [Berry, 1971]. Ее основателем является Ф. Свитсер [Sweetser, 1965], определивший ее задачей изучение при помощи факторного анализа взаимоотношений между группами населения, а также между ними и окружающей социально-экономической средой. Группы населения выделяются по этнонациональным различиям, циклам жизни и различным видам пространственного поведения. Затем при помощи факторного анализа выявляются их особенности - доходы семьи, характер занятости, культурные характеристики, особенности потребления. Работы по сравнительной факторной экологии стали первой попыткой анализа социального неравенства в городах мира и странах с разным общественным строем и территориальной организацией.
Анализ пространственных и временных отношений в исследованиях городских систем и структур
Терри тори аль ность го род ских сис тем и структур - это их про стра нст- вен ная про тя жен ность, их осо бая кон фи гура ция, про стра нствен ные осо бен- ности рисунка их сетей, внутреннее членение пространственной системы на подсистемы, их картографический образ. Территориальность городских систем как объекта исследования не только не исключает, но и делает необходимым их рассмотрение во времени, а следовательно и применение исторического метода в исследовательских целях. Суть и порядок пространственных исследований заключается в частых переходах от территориального подхода к временному и в обратном направлении - от исторического анализа к пространственному. Эти переходы сопряжены с трудностями, поскольку предполагают многомерность мышления исследователя и умение совмещать пространственные и временные представления об изучаемом объекте.
Со че та ние про стра нствен ных и вре мен ных ас пек тов ис сле до ва ний часто ис поль зу ет ся при срав не нии тер ри то ри альных се тей и сис тем рас се ле- ния. В отличие от разновременной сети, система всегда современна: она объединяет сети разных периодов в единое целое, служит стимулом перестройки в разное время сформировавшихся сетей (поселений, дорог), а ее развитие удаляет из этих сетей устаревшее. Воссоздание идеального процесса формирования сетей становится возможным с помощью математических методов, об ес пе чи ва ю щих ис ку сствен ное вос про из ве де ние ис то ри чес ко го процесса в заданном пространстве при заданных условиях. Для этого используется стохастический/вероятностный метод Монте-Карло.
Пространственная вероятностная модель расселения из одного центра (основополагающего поселения) была разработана Ричардом Мориллом с использованием принципа “диффузии нововведений”, впервые сформулированного Торстеном Хагерстрандом. Р. Морилл проследил исторически ве ро ят ный про цесс об ра зо ва ния слож ной ие рархии на се лен ных пун ктов вокруг основополагающего поселения по набору случайных чисел при ряде за дан ных усло вий и эм пи ри чес ких дан ных, от но ся щих ся к Скан ди навии [Morrill, 1962]. Реальная сеть оказалась гораздо более сложной и протяженной, чем вероятностная, так как наслаивающиеся друг на друга разнообразные причины ее формирования были противоречивыми и диктовались раз- ны ми со об ра же ни я ми вре мен ной вы го ды и кон курен ции. Тем не ме нее в главном эти сети оказались идентичными. Р. Морилл замечает, что не следует переоценивать роль метода Монте-Карло в реконструкции и анализе пространственных сетей прошлых исторических эпох, но все же этот метод достоин внимания и дальнейшего использования, если его применять для однородного в социально-экономическом отношении исторического периода.
При изучении территориальной организации жизни общества внимание исследователей привлекает феномен пространственно-временной стратифи- кации/“слоистости”, которая прослеживается в процессе освоения территории. В частности, в США полосы разных периодов хозяйственного освоения следуют одна за другой с востока на запад, будучи разделенными природными и социальными барьерами. Пространственно-временная стратификация отчетливо видна в большинстве оазисов, где полосы разных периодов орошения земель сменяют друг друга. Весьма актуально исследование пространствен но-вре мен ной стра ти фи ка ции для мно гих го ро дов. К при ме ру, она четко выражена в Лондоне, Санкт-Петербурге, Киеве, Львове, Харькове, Одессе, где “слои” разных периодов застройки следуют один за другим, начиная с исторического центра и заканчивая периферийными, только что застроенными участками. Известны попытки использовать теорию распространения/диффузии информации для объяснения пространственно-временной стратификации при пионерном освоении территории. А Роберт Юилл предложил разработанные им с использованием метода Монте-Карло модели, раскрывающие роль различных типов “барьеров” на пути распространения информации - поглощающих, проницаемых, отталкивающих [Yuill, 1964].
Исследование исторических циклов развития пространственной организации жизни общества на разных территориях и сравнение этих циклов между собой - еще одно перспективное направление изучения пространственно-временных отношений. Исторические циклы существенно различаются по своей продолжительности. К их числу можно отнести циклы хо- зя йствен но го осво е ния тер ри то рии, охва ты ва ю щие дли тель ные пе ри о ды времени от первоначального заселения и эксплуатации наиболее ценных местных природных ресурсов до создания “верхних этажей” обрабатывающей промышленности, науки и управления.
Все эти циклы отражают временные и пространственные закономерности функционирования того или иного хозяйственного процесса. Существует связь, явная или латентная, между величиной хозяйственно используемой территории и периодами циклов, однако линейная связь присутствует реже. Приведу пример ежедневных трудовых маятниковых поездок, которые ограничены суточным бюджетом времени совершающих их работников и потому осуществляются в пределах ограниченных территорий и на короткие расстояния. А циклы хозяйственного освоения новых земель при прочих равных условиях существенно зависят от величины территории, ее доступности и природ ных усло вий осво ения.
В 1931 году публикуется книга Исайи Боумана “Пионерная граница”, посвященная проблемам пионерного освоения новых территорий, заселения и развития хозяйства пограничных с неосвоенными зон (поясов) [Bowman, 1931]. Огромный опыт исследований, проводимых в рамках деятельности специального бюро “Inquiery” под руководством Боумана с 1917 года, был обобщен в его методологической работе “География по отношению к социальной науке” [Bowman, 1934]. Именно он сделал решительный шаг к социологизации знания о пространственно-временных отношениях в области мировой политики и политической географии.
Концепция территориальной социальной справедливости
Старые парадигмы и теории в усложнившейся обстановке 1970-х годов утратили и конструктивный характер, и объясняющую силу. Главные причины, определившие этот перелом, имели вполне объективный характер.
Прежде всего, именно в 1970-х годах произошло обострение всех экономических и социальных противоречий в странах монополистического капитала. К их числу, безусловно, принадлежит энергетический кризис 1974- 1975 годов, искусственно созданный монополиями и подчеркнувший всю слож ность ре сур сных про блем и вза и мо от но ше ний с раз ви ва ю щи ми ся странами. Ситуацию также усугубило обострение проблем урбанизации и кри зи са го ро дов, а так же ухуд ше ние эко ло ги чес кой си ту а ции во мно гих странах мира. Особенно острыми проявлениями кризисных состояний отличались США, где социальные и расовые проблемы могли лишь усилить “эффект мультипликатора”. Стало понятно, что любую из перечисленных проблем старыми методами и старыми индикаторами уже ни оценить, ни из ме рить не льзя.
К числу объективных причин теоретико-методологического кризиса в области исследований пространственной организации жизни общества, ставшего очевидным в 1970-х годах, относится и практика государственно-монополистического регионального планирования, ее провал и очевидная неспособность решить комплекс возникающих социально-экономических проблем. К тому же сама методологическая база в силу ее конгломера- тивности и слабости не могла стать основой для хотя бы частичного подхода к решению этих проблем.
Практика же убедительно свидетельствовала, что ни традиционные базовые теории политической экономии и философии, лежащие, в частности, в основе экономико-социологических исследований, ни выработанные ею представления о принципах размещения производства не отвечали требованиям современности и не могли служить ориентирами в условиях растущего влияния государственно-монополистического капитализма. Немалую роль в разочаровании в старых схемах и подходах сыграл именно провал государственно-монополистической политики регионального развития. Базовые теории оказались в кризисном состоянии. Все яснее становилась очевидная непригодность узко рассматриваемой теории размещения производства. То, что возникало как “размещенческие проблемы” - внутригородские, межрегиональные или интернациональные, являлось пространственным выражением противоречий капитализма [Radical Geography, 1977]. Само размещение производства как “классический” предмет пространственной экономики все более определялось не технико-экономическими моментами, а социальными и иными факторами: трудовыми ресурсами и их качеством, различиями в уровне заработной платы, притяжением к научно-исследовательским центрам, экологической ситуацией и т. п. Стало очевидным, что любые решения о размещении имеют глубокие социальные основания и последствия.