Аннотация
В статье обсуждается понятие пространственной организации жизни общее - тва как соподчиненной системы по отношению к социальной структуре общества, его социальной организации и социальной жизни. В качестве исходного принято утверждение о том, что в основе пространственной организации жизни общества лежит территориальное разделение общественного труда между странами, регионами, городами и сельской местностью. Городу принад - лежит главная роль в усилении экономической связанности территории. Будучи фокусами/опорными точками территории, города организуют ее, выполняют районообразующую и районоорганизующую роль, выступают как центры разнообразных связей. Подчеркивается важность анализа пространственных и временных отношений в исследованиях городских систем и структур. Специальное внимание уделено обсуждению концепции территориальной социальной справедливости, автор приводит основные ее постулаты. Дана характеристика послегородских форм расселения, получивших развитие в связи с социально-пространственной трансформацией общества в целом. Изложены концепции территориально-функциональной организации городских агломераций. Рассматриваются результаты исследования трудовой маятниковой миграции как вида внутриагломерационных связей. Их иллюстрируют картографические модели территориальной структуры трудовой маятниковой миграции сельских жителей в города Украины. В статье представлена перспективная гипотеза об основных тенденциях территориального развития трудовых ма - ятниковых поездок сельских жителей в города Украины с приложением картографических материалов.
Ключевые слова: пространственная организация жизни общества, город, городская агломерация, мегалополис, экономический опорный каркас территориальной структуры народного хозяйства, трудовая маятниковая миграцияПространственная организация общества есть человеческий опыт эффективного использования земного пространства.
Пространственная организация общества является соподчиненной системой по отношению к социальной структуре общества, его социальной организации и социальной жизни. Каков общественный строй, такова и территориальная организация общества. При переходе от одного общественного строя к другому преемственность территориальной организации общества сохраняется в гораздо меньшей степени, чем в развитии и размещении производительных сил. По авторитетному мнению Ю. Саушкина, “нельзя признать сколько-нибудь научными поиски общих, внеисторических типов террито- ри аль ной организа ции об щес тва, так как не су щес тву ет абстрак тно го об щес- твенно го строя как боль шой сис те мы, с ко торой со под чине на сис те ма пространственной организации конкретного общества” [Саушкин, 1973: с. 380].
В основе пространственной организации жизни общества лежит территориальное разделение труда между странами, регионами, городами и сельской местностью. Территориальное разделение труда - одна из форм об- щес твен но го раз де ле ния тру да.
Пространственная организация жизни общества
Понятие пространства, связанного общественным разделением труда, было введено в научный оборот в 1930 году А. А. Рыбниковым, критически исследовавшим основные положения теорий И. Тюнена и А. Вебера о пространствен ных за ко но мер нос тях об щес твен но го раз де ле ния тру да [Рыб ни ков, 1930: с. 38-39]. Большой вклад в поиски закономерностей территориальной организации деятельности людей внесли появившиеся почти одновременно в начале 1930-х годов работы Вальтера Кристаллера и Августа Леша. Эти исследователи предприняли попытку открыть закон взаимного пространственного размещения населенных пунктов, увидеть поддающийся расчету порядок в кажущемся хаосе размещения городов и селений и, познав объективный закон, применить его при проектировании населенных пунктов на вновь осваиваемых территориях. Кроме того, они стали первыми исследователями про стра нствен ных осо бен нос тей раз ме ще ния не про из во дствен ной сфе ры. Именно В. Кристаллер и А. Леш установили иерархические ступени пространственной системы населенных пунктов и связь между местом населенного пункта в этой системе и его функциональными особенностями - структурой населения, уровнями его обслуживания и т. д. В. Кристаллер ввел в научный оборот ранее не употреблявшийся термин “центральные места”. В начале 1960-х годов был издан специальный библиографический указатель книг и статей по теории и практическому приложению “учения о центральных местах” [Berry, Pred, 1961]. В этом указателе упомянуты работы почти 500 авторов. С тех пор число работ этого направления стало быстро возрастать. Учение о центральных местах приобрело популярность, но среди посвященных ему тру дов от но си тель но мало та ких, в ко то рых были бы сде ла ны по пыт ки критического его осмысления. В большей степени там были представлены ме то ди чес кие воп ро сы и тех ни ки уста нов ле ния цен траль ных мест и в меньшей сте пе ни - ме то до ло ги чес кие про бле мы.
Работы В. Кристаллера и А. Леша дали толчок новому направлению в американской, шведской и отчасти английской науке, получившему название “пространственый бихевиоризм”, или “наука о пространственном поведении людей”. Бихевиоризм1 - это теория, объясняющая феномен массового поведения или деятельности людей, связанных, как правило, с их повседневной жизнью. В современной американской, английской и шведской социологической литературе бихевиоризмом называется изучение массовых перемещений людей в пространстве - их ежедневных миграций, пешеходных маршрутов, циркуляций информации.
Разработки В. Кристаллера - А. Леша и их последователей, теоретико-географические поиски В. Бунге по определению типов территориальной организации деятельности людей привели к постановке вопроса о теории пространственной организации жизни общества. В 1970-х годах в США публикуются монографии Р. Морилла “Пространственная организация общества” [Morrill, 1970] и “Пространственная организация” Р. Аблера, Дж. Адамса и П. Гулда [Abler, Adams, Gould, 1971].
Р. Морилл так определяет современную науку о территориальной организации жизни общества: “Пространство, пространственные отношения, изменения в пространстве, а также какова структура физического пространства, как люди связаны через пространство, как человек организовал свое об щес тво в про стра нстве и ка ко вы наши зна ния и ис поль зо ва ние про стра н- ственных изменений, - таковы узловые элементы науки о территориальной организации жизни общества” [Morrill, 1962: p. 3]. Далее он пишет, что эта наука также исследует огромное влияние на жизнь людей наиболее абстрактных свойств пространства - его формы, размеров, расстояний, доступности [Morrill, 1970: p. 13]. По убеждению Р. Морилла, “вся теория пространственной организации предполагает, что структура пространства основывается на принципах минимизации расстояний и максимизации использования пунктов и ареалов в этой структуре, не принимая во внимание ни особенностей среды, ни других различий тех или иных свойств пространства” [Morrill, 1970, p. 15].
Однако Р. Морилл не мог не видеть социальных противоречий капиталистического общества, препятствующих его рациональной территориальной органи за ции. Анализируя про стра нствен ную органи за цию со вре мен- ного американского города, Р. Морилл раскрывает закономерности размещения гетто, кварталов “низших классов”, “средних классов” и “высших классов” относительно промышленной зоны города. Он отмечает, что рациональной территориальной организации препятствует прежде всего погоня капиталиста за прибылью [Morrill, 1970: p. 18].
“Пространственная организация” Р. Аблера, Д. Адамса и П. Гулда знакомит читателя с опытом освоения пространства человеком. Книга концентрирует внимание на взаимоотношениях между пространственной структурой и пространственным процессом. Авторы пишут: “Необходимость объяснить и предвидеть пространственное поведение людей и улучшить территориальную организацию их жизни - это теперь задача жизненной важности” [Abler, Adams, Gould, 1971: p. XIII]. В книге содержится много данных о “технике”
Бихевиоризм как понятие происходит от английского термина behavior (поведение).
анализа территориальной организации с помощью моделирования и других новых методов. Но конкретные примеры реальной территориальной организации сводятся, в частности, к обоснованию рационального размещения госпиталей в Швеции и анализу некоторых других очень частных явлений.
В странах рыночной экономики вопросу территориальной организации жизни людей всегда придавалось значительное внимание, поскольку уровень успешности ее функционирования влияет на размеры получаемой капиталистической прибыли. Пространственная организация общества имеет классовое содержание, подвержена влиянию жестокой конкуренции монополий и зависит от величины той части прибыли, которой эти монополии вынуждены делиться с различными “верхушечными” группами правящей элиты. Классовое содержание территориальной организации такого типа наглядно иллюстрирует пример Детройта - некогда главного города автомобильной империи Форда. В его плане отчетливо видны различные кварталы и зоны жилых домов, в которых живут люди разного положения и доходов: особняки инженеров; дома похуже, где живут мастера; менее комфортабельные, которые принадлежат квалифицированным рабочим; и наконец, не пре зен та бель ное жилье ря до вых ра бот ни ков ав то мо биль но го ги ган та.
Другой пример: молодой промышленный город Англии - Корби, где в дымах металлургического завода в наименее благоустроенных жилищах живут малооплачиваемые рабочие, а чем дальше от завода, чем чище окружающая среда, тем лучше становятся дома, и в них живут инженеры и служащие. Наиболее убедительной иллюстрацией классовой территориальной организации капиталистических городов служат гетто. Хорошо известны негритянские и пуэрто-риканское гетто Гарлема в Нью-Йорке, поселения для цветных в Южно-Африканском Союзе.
Новые времена - новые подходы. Появляется новая концепция и первые опыты развития “планировочных индустриальных парков”, изложенные в докладе В. Ротеруса на XIX Международном географическом Конгрессе в Стокгольме в 1960 году [Roterus, 1960]. М. Меги и некоторые его коллеги применили эти идеи на практике при выборе места под “планировочные индустриальные парки” в Большом Сент-Луисе. С теоретической точки зрения наиболее удачным с позиций бизнесмена/капиталиста, создаю ще го “пла ни ро воч ный ин дус три аль ный парк”, бу дет та кой вы бор мес та для его создания, при котором проведен научный вероятностный анализ основных возможных географических, экономических, социальных и других фак то ров, со че та ние ко то рых и дол жно об усло вить та кой вы бор. Бизнесмену, покупающему участок “планировочного индустриального парка” для своего предприятия, предлагается ряд выявленных проектировщиками усло вий, сре ди ко торых учи тыва ет ся возмож ная ко опе рация с со сед ни ми предприятиями, природные достоинства земельного участка, возможности обеспечения предприятия квалифицированными рабочими, возможности использования местных научных учреждений и научных работников в лабораториях и т. п. Однако купивший участок парка в своих целях капиталист должен помнить о вероятности других условий, выходящих иногда дале ко за рам ки пла ни ро воч но го ин дус три аль но го пар ка, свя зан ных с раз ви- тием данной отрасли в масштабах всей страны или даже мира, со спросом на дру гих рын ках сбы та.
Раз ме ще ние про из во ди тель ных сил в стра нах ры ноч ной эко но ми ки име ет чет ко вы ра жен ный ве ро ят нос тный ха рак тер с об шир ным ди а па зо ном возможных решений и их последствий. И потому прав Я. Гамильтон, полагавший, что наиболее реальные модели размещения промышленности в условиях рыночной экономики - это модели, опирающиеся на теорию вероятности, и что эти вероятностные модели “не потеряют свое значение до тех пор, пока размещение промышленности не будет подчиненно строгому научно обоснованному планированию” [Модели в географии, 1971: с. 145].
Практически оправдывают себя и модели, построенные по принципу “цепной реакции” или “эффекта мультипликатора”. Применение этого принципа расширяет диапазон исследования, позволяя переходить от размещения промышленности к размещению других отраслей хозяйства, к определению структуры и размещения населения, иными словами, ко всему кругу явлений, которые включаются в территориальную организацию жизни общества. Я. Гамильтон приводит для иллюстрации эффекта мультипликатора схему связанных с изменениями спроса потребительского и промышленного рынков изменений в группах отраслей штата Иллинойс [Модели в географии, 1971: с. 141-142].
Роль города в пространственной организации жизни общества
Город есть результат и одновременно фактор углубления территориального разделения общественного труда. Это и определяет понимание сущности города. Г. Лаппо называет его важнейшие и отличительные черты:
Город, будучи сам сложной системой, является частью еще более слож ной на род но хо зя йствен ной сис те мы.
Го род воз ни ка ет и раз ви ва ет ся в от вет на по треб нос ти об щес тва, его про из во ди тель ных сил, их про стра нствен ной орга ни за ции, ко то рые проявляются на определенном этапе исторического развития.
Город возникает в определенное время и в определенном месте, которое от ве ча ет сво и ми сво йства ми его функ циям.
Город является одновременно и экономическим/многофункциональным центром, и окружающей средой со специфическими свойствами для живущего в нем населения.
Формирование систем городов представляет собой более высокий, качественно новый этап в развитии территориального разделения общественного труда и усложнения расселения [Лаппо, 1987: с. 48-49].
В основе развития и роста городов - и в прошлом, и в настоящем - лежит концентрация деятельности. Это не просто увеличение уже существующих видов деятельности, но и появление новых ее видов и нарастание ее разнообразия. По определению известного архитектора Андрея Бурова, “город - это интеграл человеческой деятельности”. И не только рождение и становление города, но и его функционирование подтверждают справедливость этого лаконичного и точного определения. Город, осуществляя свои функции, служит фактором и ареной интеграции в разнообразных ее проявлениях и на разных ее территориальных уровнях. В самом общем виде общественная потребность в развитии города формулируется следующим образом: “необходимость интеграции и концентрации разнообразных сфер и видов деятельности как условие интенсивности и эффективности социальных про цес сов ле жит в осно ве воз ник но ве ния и раз ви тия са мо го фе но ме на “город” как типа поселения” [Коган, 1978: с. 30].