Материал: Философия науки. учебное пособие. Пастушкова О.В

§3. Культурцентристская исследовательская программа социально-гуманитарных наук.

П редставители: гуманистически ориентированные философские учения (экзистенциализм, персонализм, философия жизни), понимающая социология, теория Шпенглера, Тойнби) и др.

Предпосылки создания культурцентристской исследовательской программы:

1) Завершение процессов суверенизации личности, начатых эпохой ранних буржуазных революций, утверждение идеологии индивидуализма.

2) Открытия в области психологии, знакомство с неевропейскими культурами и первобытными формами мышления, давшие мощный импульс развитию истории, культурной антропологии и этнографии в качестве самостоятельных социальных наук.

Отличительные черты:

1. Устранение субъект-объектного противостояния посредством раскрытия субъектных характеристик объекта.

2. Главный принцип познания – понимание (личностное освоение).

3. Объект социально-гуманитарного познания предстает не как вещи, а как переживания человеком действительности, как интерпретация каких-то событий, явлений, наполненная субъективностью исследователя.

4. Расширение значения вненаучного социального знания как когнитивного фундамента научных идеализаций.

5. Наличие специальных методов - индивидуализации, понимания, интерпретации.

Кризис натуралистической программы в конце ХIХ - начале ХХ века (не помешавший, между тем, ее оживлению в конце XX века) был связан с осознанием различий природы и культуры, отличия природных объектов от общественных. С развитием капитализма разрушались первоначальные природные зависимости людей и создавались все новые связи, определяемые совокупным общественным трудом. Открытие второй, по сравнению с природой, онтологической реальности - культуры означало отказ от ее понимания как деятельности, направленной на реализацию природной сущности человека. Культура была теперь понята как формирование человека и общественных связей, как продукт истории и сама история, как самоосуществление человека, в ходе которого меняется его собственная природа. На той ступени развития, когда отношение к природе предстает как общественное отношение, получающее "всеобщее (универсальное) развитие, впервые и полагается объективное различие между природой и культурой", - справедливо отмечает В. М.Межуев, раскрывая далее смысл этого утверждения следующим образом: на начальных стадиях капитализма человек является в определенной мере элементом природной среды, составляя с ней непосредственное единство, на более поздних ступенях развития сама природа становится элементом человеческой среды, реализуется деятельностное единство человека с природой. В культуре тем самым представлен всеобщий специфический именно для человека характер его связи с природой, возвышающий его над особенностями чисто природного бытия и прямо совпадающий с его существованием как общественного субъекта деятельности.

Таким образом, культура как созданное человеком и создание самого человека выступает как всеобщее определение, которое, однако, предстает в конкретно-исторических формах. Первоначальная природная зависимость сменяется открытием социальных связей, созданных общественным трудом, т.е. отношений людей, создаваемых не природным способом, а исторически созданными условиями труда и активностью общественного субъекта.

В культурцентристской исследовательской программе этот позже, чем природа, открытый объект - культура - становится логически первым. Главная идея этой новой программы есть отличная от природы самостоятельная реальность - культура, не позволяющая уподобить многие явления социального мира вещам. Теории культуры могут обеспечить солидную основу для научного анализа общества. Они включают в науки об обществе правила и структуры сознания повседневности, что требует специальных методов - индивидуализации, понимания, интерпретации. С позиций этой программы явления не самотождественны, они всегда другие. Мы находим различную реальность в примитивных обществах, в прошлом, в своем и чужом обществе. Но тема "другой" реальности не ограничена определенным временем или местом. Дети, женщины - иные, чем мужчины. Есть другие среди нас. Мы сами всегда другие. В отличие от уподобления социального мира вещам, теперь он уподобляется субъекту, человеку. В культурцентристской программе можно быть ученым не тогда, когда анализируешь социальные факты как вещи, а когда включаешь мнения людей, их ценности. По мнению Ф. Хайека, "факт социального анализа - это мнение, конечно, не мнение студентов о социальных явлениях, а мнения тех, чьи действия производят предметы социальных наук". Хайек так же, как и Дюркгейм, подчеркивает методологическое значение своих утверждений. Социальные науки, понятые указанным образом, - это лишь другой метод. Культурцентристская стратегия устанавливает концептуальные границы объяснения и вводит принцип понимания в качестве ведущего методологического средства. Эта стратегия также представляет собой концептуальное упрощение и унификацию социального мира: реальность упрощается и редуцируется до ее культурных элементов, до ценностей индивида, коллектива или социальных групп. Культурцентристская парадигма является антропологической. Она близка к "естественному" взгляду на вещи обычного человека, хотя дает этому взгляду научное обоснование.

Сопоставление натуралистической и культурцентристской исследовательской программы:

Культурцентристская исследовательская программа не столь явным образом, как натуралистическая, опирается на частные науки, ибо общественные науки, на которые она могла бы опереться, сами в существенной мере формируются той или иной исследовательской программой. И все же можно фиксировать присущую культурцентризму ориентацию на антропологию, историю, искусство и науки об искусстве, культурологию, психологию и пр., но в гораздо большей мере - развитие этих наук под влиянием культурцентристских ориентаций.

Открытие культуры как особой реальности не разрывает связей человека с природой. Это - одна из причин, в силу которой культурцентристская исследовательская программа не упраздняет натуралистическую программу. Природа остается в качестве предпосылки деятельности человека, но культурцентризмом не схватывается, оставляя место натурализму. Другой причиной жизненности натуралистической исследовательской программы является вызванное объективными социальными изменениями крушение классических рационалистических установок. Постклассический рационализм существует как представление о тождестве целей и средств. Так он реализуется в социальной деятельности, так и в схемах познания, ориентированных на натуралистическую программу. Натурализм соответствует новой фазе рационализма, более грубой и упрощенной, по сравнению с классическим рационализмом.

В силу сказанного натуралистическая исследовательская программа может распространяться и на такой объект изучения, как сама культура. Способ натурализации культуры состоит в рассмотрении ее не как самоосуществления человека, в ходе которого меняется он сам и его социальные связи, а как деятельности, источник активности которой лежит в индивидуальных устремлениях абстрактного индивида. Абстрактный индивид есть продукт натуралистической редукции культуры. Натурализация культуры состоит также в превращении ее из процесса в объект, состояние, лишь результат деятельности, воплощение активности природного существа.

Первоначально культурцентристская программа формировалась только применительно к обществознанию. Она по существу указала на границы натуралистической программы. Культурцентристская исследовательская программа охватывала такие области действительности, где качества субъекта были неэлиминируемы и интересовали не только как среднетипичные, а прежде всего как наиболее характерные, исключительные, способные дать ключ к среднетипичному.

Натуралистическая и культурцентристская программы направлены на изучение одного и того же объекта, но превращают они в свой предмет в соответствии со своей методологией (исследовательской программой) исходно разные части этого объекта: натурализм позволяет изучить "жесткий каркас", "скелет", взаимодействие частей социальной системы, культурцентризм - "мягкие ткани" общества, вплоть до того, чтобы построить историю без героев (школа Анналов), социологию без общества.

В ХХ веке противоречие двух исследовательских программ - натуралистической и культурцентристской - явилось одним из источников движения методологического знания, а также самих наук. Эти программы следует признать основными в методологии обществознания. Они являются системообразующими факторами обществознания, определяющими видение его специфики и его методов.

Натуралистическая исследовательская программа рассматривает любой предмет науки как природный. Оценка такой стратегии в западной литературе сводится к тому, что все многообразие данного в опыте материала приводится наукой к некоторому порядку, так что определенные явления описываются родовыми понятиями и на этой основе выводятся формы и отношения, представленные в общих законах. Это схема объяснения.

Культурцентристская программа не просто устанавливает границы объяснению, но противопоставляет ему понимание. Данная стратегия также допускает понятийное упрощение и обеднение явлений: действительность упрощается до тех ее элементов, которые имеют ценностное значение для индивидов и в ряде концепций - А. Шюца, Ю. Хабермаса - для коллективов или социальных групп.

В ыводы: в современных социально-гуманитарных науках доминирует культурцентристская парадигма, задающая образцы научного поиска и постижения социальной, культурной, человеческой реальности. Однако с развитием науки, генетики начинает поднимать голову натуралистический подход, в рамках которого человеческое действие объясняется генетически. Также с развитием когнитивистики, которая строит свои объяснения на основе изучения нейронных сетей человеческого мозга, мы наблюдаем укрепление натуралистической парадигмы. Не менее популярна сегодня социобиология, в которой модели социального действия объясняются на основе базовых человеческих инстинктов. Дуализм двух парадигм ставит вопрос о возникновении нового типа задающего образца видения социально-культурной реальности.

§4. Основные черты парадигмы социально-гуманитарного знания.

Социально-гуманитарное знание, выделившись из области общенаучного знания сравнительно недавно (в XIX веке), за несколько веков приобрело самостоятельный статус. Прогнозы футурологов о том, что XXI век станет веком социально-гуманитарных наук, сбылись досрочно. Сегодня мы наблюдаем их расцвет и большую социальную востребованность. Кроме того, социально-гуманитарное познание стоит на пороге революции в самом фундаменте мышления, формирование новой «большой» парадигмы и замена предыдущей старой (точнее - ста­рых).

В современной социально-гуманитарной парадигме можно выделить следующие тенденции:

1. Сближение естествознания и социально-гуманитарных наук.

2. Все более тесное сближение и взаимодействие противополож­ных концептуально-методологических подходов: рациональ­ных и внерациональных, научных и вненаучных, экзотери­ческих и эзотерических, явного и неявного знания и т. п. О необходимости сочетания «мягких» и «жестких» методов, о «фигуре гибкого методолога», сочетающего регулятивное зна­чение классики с неклассическим и постнеклассическими под­ходами, о невозможности вмещать человеческое в узкий го­ризонт рационального говорят многие современные исследо­ватели.

3. Резкое расширение внутринаучной рефлексии в самих гумани­тарных науках, т. е. усиление внимания к собственным гно­сеологическим и методологическим проблемам, стремление связать органически решение последних с решением специ­фически-содержательных вопросов этих наук. Углубленная разработка и совершенствование методов и при­емов собственно социального познания (непосредственно соответ­ствующих своему предмету) и формирование новых — характер­ная тенденция отечественного обществознания.

4. Широкое внедрение аппарата герменевтики, культурологии, понимающих методик, что вызывает — и чем дальше, тем больше — сближение объяснительного и интерпретационно­го подходов. Социальные науки сегодня представляют собой арену взаимодействия объяснения и интерпретации. А это значит, что такие схемы сочетают элементы естественных наук с интерпретирующими методами и ценностными подходами наук о культуре таким образом, что примиряют обе крайние позиции.

5. Активное внедрение в социальное познание идей и методов си­нергетики и возрастание в связи с этим статистически-ве­роятностных методов и приемов. Повышается внимание к случайным, неопределенным, нелинейным процессам, к не­стабильным (бифуркационным) открытым системам (о чем выше уже шла речь).

6. Становится все более острой необходимость в формировании у представителей гуманитарных наук так называемого «нелиней­ного мышления». Его основные принципы должны отражать в своем содержании:

а) многовариантность, альтернативность эволюции;

б) возможность выбора ее определенных — «удобных человеку» путей;

в) возможность ускорения темпов развития, инициирования про­цессов быстрого, нелинейного роста;

г) необратимость развития;

д) влияние каждой личности на макросоциальные процессы;

е) эволюционность и целостность мира;

ж) недопустимость навязывания социальным системам путей раз­вития;

з) протекание социальных процессов в условиях неопределен­ности и нестабильности и ряд других моментов.

О необходимости именно синергетического подхода к моде­лированию социальных явлений, о тех возможностях, которые приносит этот подход для познания социокультурной реальности, сегодня говорят многие исследователи.

Вместе с тем следует иметь в виду, что применение синергетики в исследовании социальных процессов ограничено в некоторых отношениях:

а) Только коллективные, массовые процессы могут быть поня­ты удовлетворительным образом с помощью синергетики. Ин­дивид как отдельная независимая личность фактически ока­зывается оставленным синергетикой в полной неясности.

б) Синергетика практически не учитывает роль сознательного фактора духовной сферы.

в) Трудности приложения синергетики к социальной сфере зак­лючаются также в том, что с переходом на более высокие уров­ни организации возрастает количество факторов, которые уча­ствуют в детерминации изучаемого социального явления. Синергетика применяется к коллективным, массовым процес­сам и «только в состоянии неустойчивой социальной среды (вблизи точки бифуркации или момента обострения социальных процес­сов) действия отдельной исторической личности могут определить возникновение новой макросоциальной картины процессов».

7. В настоящее время происходит резкое изменение субъект- объектных отношений в сторону субъективного фактора, по­ворот к конкретному человеку. Сегодня, как никогда, под­тверждается афоризм Л. Фейербаха, что «человек — центр всей методологии». Человек не должен исчезать ни в своих социальных порожде­ниях, ни в своих методах. Как верно заметил К. Ясперс, в своем предельном выражении все теоретико-методологические схемы служат вместе с тем выражением духовной борьбы за способы бытия человека. Все чаще центр тяжести познавательного интереса представи­телей социально-гуманитарного знания ориентируется на субъек­та («свободное развитие каждого становится условием свободного развития всех» — Маркс), на ценностно-смысловые параметры в их индивидуализирующей форме.

8. Формируются и утверждаются новые регулятивы челове­ческой деятельности. Если прежде среди регулятивов, опре­деляющих ее, были ориентации на традиции, преемственность, созерцательность в отношении к внешнему миру, то в совре­менном обществе эти регулятивы постепенно заменяются на противоположные. Приоритет традиции сменился признанием безусловной ценности инноваций, новизны, оригинально­сти, нестандартности. Экстенсивное развитие сменилось на интенсивное. Происходит переход от установок на неограни­ченный прогресс, беспредельный экономический рост — к представлениям о пределах роста, гармонизации экономичес­кой экспансии на природу с принципами экономического сдер­живания и запрета.

9. Все настоятельнее возникает необходимость в создании цело­стной концепции жизнедеятельности человека в единстве его социальной и биологической сторон. Сегодня нужна целост­ная концепция взаимодействия общества и природы, опти­мальные принципы этого взаимодействия, необходимо более тесное соединение когнитивных и ценностных начал в чело­веческой деятельности.

Новая парадигма — парадигма единства человека и природы: осмотрительность вторжения в природу, поиск динамического рав­новесия между деятельностью человека и природными биогеоце­нозами и др. Основной парадигмальной установкой человечества начала XXI в. становится коэволюционная стратегия в познании и деятельности (о чем ранее шла речь).

10. Характерной чертой новой парадигмы социально-гуманитарной методоло­гии является все усиливающееся стремление представите­лей гуманитарных наук повысить концептуальный, теорети­ческий статус последних на основе новых методологических подходов. Они пытаются «насытить» свой научный арсенал всеми атрибутами зрелого теоретического знания: понятиями, категориями, принципами, «идеальными типами», различно­го рода абстракциями, методологическими и философскими установками, идеализациями и т. п. Ибо «сила абстракции» — вследствие «мягкости», «расплывчатости», «подвижности» и т. п. эмпирического базиса здесь очень велика. И эта тенден­ция четко просматривается по всем гуманитарным наукам. Однако при этом все глубже осознается то обстоятельство, что любая форма рациональности (в том числе научная), какой бы гибкой и утонченной она ни была, не может «уложить в себя», пожалуй, большинство социокультурных явлений с их «загадка­ми», «тайнами» и т. п. Например, никакая рациональность не мо­жет превратить религиозное сознание (с его личностно-экзистенциальным содержанием) в строгое концептуальное мышление с его четкими понятиями и принципами. Вместе с тем многие современные представители социальных наук все яснее понимают, что рациональное познание и в наше время выступает в качестве необходимой культурной ценности.

11. Возрастание внимания к диалектике как важному методу ис­следования социальной жизни во всех ее проявлениях. Свои успехи представители социально-гуманитарных наук все чаще (хотя и с трудностями) связывают с этим методом. Примечательно, что эту тенденцию «уловили» и некоторые современные западные гуманитарии. Так, в «Социологическом словаре» (Чикаго, 1997) американских ученых Р. Будона и Ф. Буррикада есть статья «Диалектика». В ней объясняется, что совре­менная социология избегает это понятие из-за неудачного исполь­зования в политике, но «реабилитирует» его, говоря о бесчислен­ных диалектических эффектах, выявленных социологическими ис­следованиями.