Б. Киммерлинг нигде не упоминает, что основатели сионистских поселений отказались от классических иерархических структур, предпочтя им общину, основанную на принципах равенства, – стремление, абсолютно чуждое европейским колонизаторам. Кроме того, в отличие от последних, евреи, жившие в подмандатной Пале- стине/Эрец-Исраэль, не были привилегированной группой населения и во многих случаях страдали от явной дискриминации со стороны британских властей – факт, который практически невозможно привести в соответствие с утверждением, что сионизм был британским колониальным проектом. Наконец, попытка сионистского движения добиться еврейского культурного возрождения в Пале- стине/Эрец-Исраэль, включая возрождение иврита в качестве языка повседневного общения, не навязывая ни свою культуру, ни свой язык коренному населению, не имеет параллелей в истории колониализма107.
Твердое намерение переписать исторические факты с целью подогнать их под схему угнетения и эксплуатации лежит и в основе аргументов, которые приводит Иехуда Шенхав (Yehouda Shenhav), бывший заведующий кафедрой социологии Тель-Авивского университета, а ныне главный редактор журнала «Теория и критика», в статье «Безупречное ограбление», опубликованной в газете «Ха’арец» в 1998 г. Эта статья представляет собой попытку в буквальном смысле слова «поставить с ног на голову» историю иммиграции иракских евреев в Израиль в 1951 г. По мнению И. Шенхава, еврейское государство стремилось обмануть и нажиться и на палестинских арабах, и на «второсортных» репатриантах из арабских стран:
«Репатрианты из Ирака потеряли всю оставленную ими на родине собственность в результате циничного политического хода израильского правительства [так в тексте! Израильское правительство якобы лишило собственности евреев Ирака], сделанного с целью избежать выплаты компенсаций палестинским беженцам… В тот период, в 1948–1951 гг., израильскому правительству были предъ-
94
явлены две претензии. Во-первых, ООН и правительства США и Великобритании потребовали выплатить палестинским беженцам 1948 г. компенсацию за их собственность, национализированную Государством Израиль. Во-вторых, иракские евреи и их представители в израильском правительстве, в частности, министр Бехор-Шалом Шитрит108, требовали выплатить им компенсации за национализацию их собственности правительством Ирака. Израильское правительство оказалось в ловушке, и, чтобы выбраться из нее, оно использовало ситуацию, создав связь между собственностью арабов, покинувших страну в 1948 г., и собственностью иракских евреев. Таким образом, оно сняло с себя ответственность за обе проблемы»109.
Позиция И. Шенхава поистине удивительна: во-первых, он пытается убедить читателей, что защита интересов репатриантов из Ирака отнюдь не была одной из целей еврейского государства. Во-вторых, и это главное, он по- чему-то убежден в том, что израильское правительство обязано было выплатить компенсации за потерянное имущество и палестинским арабам, большая часть которых покинула Палестину/Эрец-Исраэль в преддверии вторжения регулярных армий соседних государств с целью уничтожения еврейского государства110, и евреям, чья собственность была конфискована по совершенно не зависящим от израильского руководства причинам иракскими властями. Как утверждает И. Шенхав, большинство иракских евреев «были состоятельными буржуа», однако вмешательство сионистских активистов спровоцировало, выражаясь его словами, «психоз алии». И. Шенхав обвиняет сионистское движение и израильское правительство
втом, что они дестабилизировали умы иракского еврейства и вогнали клин между евреями и местным арабским населением. Он приходит к выводу, что «только к 1947–1948 гг.
врезультате агрессивной активности сионистского движе-
ния положение иракских евреев стало невын осимым… В это же время в Ираке интенсифицировался и принял антиеврейскую направленность национальный шовинизм»111.
95
Шломо Хиллель (Shlomo Hillel), бывший спикер Кнессета и активист по организации алии из Ирака, указал на искажения и полуправду, содержащиеся в статье И. Шенхава. Он аргументировано показал, что антиеврейская вражда возникла в Ираке не в результате деятельности сионистов в 1947–1948 гг., а значительно раньше: она проявилась еще в 1933 г., когда после смерти короля Фейсала I и провозглашения независимости страну захлестнула волна ксенофобии. Напряжение вновь перешло в проявления насилия в 1941 г. перед вторжением Великобритании в Ирак, которое было предпринято с целью расстроить союз правительства Ирака с нацистской Германией и вызвало антиеврейские беспорядки в Багдаде в канун еврейского праздника Шавуот. Не менее 179 евреев были убиты, многие ранены, десятки магазинов и домов были разграблены. Ш. Хиллеля справедливо возмутило, что эти известные исторические факты не были даже упомянуты в достаточно большой статье И. Шенхава112.
96
Глава 8.
ПЕРЕПИСЫВАЯ ЗАНОВО: РАЗРУШЕНИЕ КОЛЛЕКТИВНОЙ ПАМЯТИ КАК ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ЗАДАЧА
Коллективная память израильтян, как и историческое сознание любого другого народа, основана на общих для них символах, значимых исторических событиях и «канонических» литературно-художественных произведениях. Одной из главных целей представителей «пост-сионистской» историографии и социологии стала борьба с коллективной памятью, дабы представить ее не более чем нагромождением апологетических мифов и ложных предубеждений.
Лоренс Зильберштейн (Laurence J. Silberstein) в опуб-
ликованной в 1999 г. книге «Дискуссии о пост-сионизме», ставшей первой англоязычной монографией об этом дискурсе, подчеркивает: «Для израильтян, как, впрочем, для всех национальных групп, повествование об их прошлом является основой для интерпретации событий, происходящих в настоящем. Подвергая сомнению основные концепции израильской истории, «новые историки» и группа, известная как «критические социологи», расшатывают веру в основы израильской национальной идентичности»113.
Леворадикальные интеллектуалы, работающие на гуманитарных и обществоведческих факультетах израильских университетов, исходят из предпосылки, что, дискредитируя «сионистскую версию истории», они добьются существенных политических и социальных перемен. Они утверждают, что Израиль станет прогрессивной, просвещенной страной, государством «всех своих граждан», только освободившись от якобы имеющего место идеоло-
97
гического гнета националистического шовинизма. Ури Рам излагает эти аргументы следующим образом:
«В Израиле ведется борьба за нашу коллективную память… Это – столкновение трех главных исторических подходов: национального подхода к истории с присущим ему неразрешимым противоречием между демократией и еврейской самоидентификацией; националистического подхода к истории, для которого ценности демократии не имеют реальной значимости; и подхода, основанного на понятии гражданства, который разрешает это противоречие путем отказа от этнического прошлого. Это конфликт между прошлым, которое хочет похоронить будущее, и будущим, которое хочет освободиться от этого прошлого.
Альтернатива такова: прошлое, полное ошибок и трагедий, или же разумное будущее»114.
По мнению У. Рама, израильское общество должно принять третий, «гражданский» подход, смысл которого заключается в том, что только преодолев «сионистскую одержимость» еврейской историей, Израиль добьется реального прогресса. «Эта перемена в историографии ознаменует начало изменения исторического сознания, которое было адекватным [устаревшей] идеологии “завоевания” страны, ее заселения и создания нации, – пишет У. Рам. Начнется формирование новых характеристик исторического сознания общества граждан и потребителей, одной из основ которого, возможно, будет идеология мультикультурализма»115.
Выступая на тридцатой годовой конференции Израильской ассоциации социологов, состоявшейся в 1999 г., Ури Давидсон (Uri Davidson) высказывался в том же духе. По его мнению, израильское образование подчинено сионистской доктрине, что ведет к интеллектуальной стагнации. Он утверждал, что государственная централизация системы израильского образования «обусловила монополию в нем сионистской идеи… Иврит получил эксклюзивную легитимацию, и началом отсчета для осмысления истории стал период, предшествовавший диаспоре. Эта ин-
98