вания некоторых из этих вопросов проводились в прошлом и сейчас их необходимо продолжить, в то время как остальные, по-видимому, никогда не входили в сферу интересов профессиональных социологов и политологов.
Несмотря на частые войны, Израиль создал единственную стабильную демократическую систему на Ближнем Востоке. Несмотря на войны, две волны интифады и непрекращающийся террор, в стране не было ни одного случая отмены выборов и ни одной попытки военного переворота. Успех, подобный израильскому, в создании и сохранении демократических институтов в течение долгих лет военного конфликта – чрезвычайная редкость. Насколько можно судить, Индия является вторым – и последним – примером нового государства, созданного после второй мировой войны, в котором бы власть на всем протяжении периода суверенитета передавалась бы исключительно демократическим путем. К этому необходимо добавить, что подавляющее большинство иммигрантов прибыли в Израиль из государств, в которых отсутствуют демократические традиции. Иммигранты из стран с тоталитарными и авторитарными режимами по прибытии в Израиль немедленно получают израильское гражданство и право участвовать во всеобщих выборах. Анализируя опыт шестнадцати электоральных компаний 1949–2003 гг., можно сказать, что новые израильтяне с удивительной быстротой адаптируются к демократической системе правления. Изучение израильского опыта сохранения демократии в условиях изнурительного военного конфликта, очевидным образом, представляет особый интерес для очень многих развивающихся стран, которые отличают военнополитическая нестабильность и неутихающие социальные волнения.
За последние двадцать лет выросло целое поколение социологов, видящих свою задачу не в объективном исследовании современного израильского общества, а в отстаивании леворадикальных идеологических позиций и в разрушении коллективной памяти их собственной нации.
104
Удивительно ли, что критическая социология сегодня едва ли представляет собой нечто большее, чем боковой отросток «пост-сионистской» историографии?
Возрождение духа плюрализма в израильской академической полемике было бы хорошей новостью не только для ученых, но и для общества в целом. Ведь не чистое интеллектуальное исследование, не наука ради науки являются конечной целью академических исследований в области общественных наук. Эти науки призваны быть зеркалом общества, дающим ему возможность понять себя и увидеть собственные недостатки. Чтобы справиться с этой ролью, израильские социальные мыслители должны быть способны бросить критический взгляд, в том числе, и прежде всего, на самих себя.
Позволю себе завершить эту главу большой цитатой (правда, с неизбежными сокращениями) из важнейшей статьи политолога Мартина Шермана (Martin Sherman), опубликованной на английском языке в газете «Jerusalem Post» в ноябре 2003 года:
«В начале 1990-х гг. в атмосфере «головокружительного оптимизма» готовился договор Осло. … В то время большинство преподавателей израильских университетов, особенно – на факультетах гуманитарных и общественных наук, с беспримерным энтузиазмом высказывали высокие надежды на безоблачное будущее. Наделенные профессорскими должностями политологи, историки, специалисты по международным отношениям и знатоки стран Востока, за редкими исключениями, наперебой восхищались дальновидностью, предусмотрительностью и смелостью архитекторов доктрины «нового Ближнего Востока». Эксперты по вопросам Ближнего Востока оглашали длинный и впечатляющий список тех благ, которые, по их просвещенному мнению, безусловно, получит Израиль после подписания сего нашумевшего соглашения, неустанно объясняя, что именно эта инициатива принесет народу Израиля мир и благополучие.
105
Рядовому гражданину страны, не обладающему столь необходимыми для формирования определенной позиции знаниями, оставалось, казалось бы, лишь прислушиваться к тому, что они, эти ученые мужи, говорят. Ведь это в их руках – инструменты исследования всякого рода исторических процессов. Только они, вооруженные достаточной эрудицией и компетентностью в соответствующих вопросах, и могут «по-настоящему» проанализировать все аргументы «за» и спрогнозировать шансы на успех. Или – неудачу… Во всяком случае, рядовые члены израильского общества вправе б ы- ли на это рассчитывать.
Впрочем, весьма незначительная часть профессорской элиты придерживалась противоположной позиции, утверждая, что «мирный процесс» обречен на неудачу и несет в себе колоссальный риск. Их предостережения были с презрением отвергнуты…
Но вот прошло десять лет. И время рассудило «с о- гласных» и «несогласных», со всей очевидностью продемонстрировав, что реальность – на стороне некогда отвергнутых скептиков, осмелившихся предостерегать общество о нависшей опасности. Реальность не оставила нам ни тени сомнений: сегодня предельно ясно, чьи взгляды были обоснованными, чьи – нет.
Однако каким-то чудесным образом ряды «оптимистов», беззаветно ратовавших за «мирный» договор Осло, и ныне не пошатнулись. Видные специалисты, потерпевшие в своих высоких оценках полный крах, вышли из ситуации целыми и невредимыми.
Каким-то непостижимым образом, «лжепророки» наших дней продолжают занимать в университетах Израиля самые престижные – и, соответственно, самые высокооплачиваемые – посты. Они по-прежнему – частые и желанные гости на радио и телевидении, центральные израильские газеты охотно берут у них интервью, публикуя их оценку и интерпретацию текущих событий. Их просят объяснить обществу смысл и перспективы современ-
106
ной реальности – той самой реальности, которую они совсем еще недавно не сумели компетентно оценить…
Попробуем разобраться в сути дела. Спросим себя: как получилось, что высшие эшелоны израильской интеллигенции в оценке опасной для страны ситуации допустили катастрофическую ошибку?
Есть только два варианта ответа на этот вопрос:
1.Тем, от кого ждали компетентных выводов, не хватило профессионализма.
2.Высшие академические «чины» знали правду, но, дабы не лишиться насиженных мест, продемонстрировали готовность пожертвовать ею (и всей ситуацией) ради компромисса с правящими структурами государственной власти…
Человеческая общность, особенно в наши беспокойные времена, может рассчитывать на прогресс и развитие только при наличие академических свобод, подразумевающих право иметь независимую точку зрения и свободно, не боясь наказания, ее высказывать и отстаивать. Но если академические свободы безнаказанно эксплуатируются для распространения выгодных кому-то в данный момент политических идей, жди катастрофы.
Как бы отнеслось общество к тому факту, что ученый, по революционному проекту которого построили мост, а этот мост вскоре рухнул, сохранил свой престиж, имя и регалии?.. А ведь именно это, по сути, и случилось с экспертами, рьяно ратовавшими в свое время за договор Осло.
Трудно обсуждать тему академической ответственности. Тем не менее, опыт последнего десятилетия со всей ясностью показывает: создавшееся в академической среде положение необходимо изменить. Те, кто во имя «сохранения академических свобод» требует для себя неприкосновенности и освобождения от ответственности за свои ошибки – просто путают понятия «свобода» и
«безнравственность». Такая интерпретация «свобод» неизбежно приведет к краху…»128.
107
Предотвратить подобный крах крайне важно для всего израильского общества.
108