виной лет обязуется освободить всех палестинских заключенных, вне зависимости от тяжести совершенных ими преступлений, в том числе лидеров террористических организаций и убийц64. Многие десятки профессоров и преподавателей израильских университетов (преимущественно, с факультетов общественных и гуманитарных наук) выразили свою поддержку этому документу, и именно эти взгляды они излагают в своих статьях, на своих лекциях и семинарах. Д-р Й. Бейлин, профессор Ш. БенАми и профессор Ю. Тамир получили посты в правительстве и Кнессете, личным примером демонстрируя нерушимость связей академической и политической элиты.
В сравнительно небольшой по объему книге, подобной этой, невозможно дать панорамную картину всего состояния израилеведческих исследований в мире, особенно принимая во внимание тот факт, что в них участвуют представители разных научных дисциплин: историки, политологи, специалисты по международным отношениям, социологи, этнографы, культурологи, востоковеды и т.д. Очевидно, что границы между этими сферами знания вполне проницаемы, и далеко не всегда можно четко и ясно определить дисциплинарную принадлежность той или иной работы того или иного автора, а факт, что он работает на некоей кафедре, слишком часто является не более чем выражением некоторой конъюнктуры на рынке труда, а потому не может считаться основанием для недвусмысленной профессиональной «идентификации». Поэтому в этой работе анализируется не состояние той или иной научной дисциплины в Израиле, а состояние израилеведения как целостной сферы исследовательской деятельности. Не будем забывать, что, во-первых, израильские ученые совсем не обязательно занимаются исследованиями израильского общества, а во-вторых, исследования израильского общества проводят не только израильские ученые. В связи с этим границы анализируемой в настоящей работе темы не могут не быть несколько размытыми, хотя большая часть приводимых здесь материалов так
64
или иначе связана с социологией, непосредственно являющейся наукой об обществе в современную эпоху. Подобная концентрация внимания именно на социологии оправдана еще и потому, что, выражаясь словами тельавивского историка Шломо Занда (Shlomo Sand):
«Идеологические и институциональные ограничения, налагаемые на историков, занимающихся сионизмом и Израилем, обусловили появление исследователей, чьи работы отличались критическим сравнительным историческим подходом именно в среде социологов. «Первой ласточкой» такого социологического переосмысления истории была [изданная в 1983 г.] книга «Сионизм и территория» Баруха Киммерлинга (Baruch Kimmerling), отрицающая традиционную интерпретацию истории в духе конвенциональных концепций. Во многих отношениях ее д о- полняла [появившаяся в 1989 г.] книга Гершона Шафира (Gershon Shafir) «Земля, труд и истоки израильскопалестинского конфликта, 1882–1914». Г. Шафир не ограничился специфическими аспектами «освобождения» земли [геулат ха’карка в классической израильской историографии], а уделил максимальное внимание развитию рынка труда в условиях господства сионистской идеологии. Поразительно, что именно социологический подход … придал универсальную легитимацию отрицанию той исключительности, которую традиционная историография приписывает достижениям сионизма. Противодействие борьбе историографического истеблишмента за сохранение этой исключительности … началось с неожиданной стороны»65.
Парадоксальным, казалось бы, образом, в современном израилеведении исторические темы явно превалируют над актуальными: представители «критической» школы настолько посвятили себя задаче распространения своей радикальной идеологии, что теперь они заняты скорее переписыванием истории Израиля, чем исследованием его насущных сегодняшних проблем. Их склонность к развенчанию мифов в сочетании с приверженно-
65
стью к теориям, выдвинутым иностранными учеными применительно к совершенно иным по своим характеристикам социумам, делает невозможной сколько-нибудь серьезную дискуссию об уникальных аспектах жизни Израиля – я полагаю, что подобный подход приводит и авторов, и читателей к искаженному пониманию социальных феноменов израильского общества.
Хотя критический подход является одним из важнейших инструментов любого исследователя, – что безусловно признавали и приверженцы «традиционной» академической социологии, – его использование в идеологических целях не только подрывает авторитет израилеведения как научной дисциплины, но и приводит к отчуждению ученых-гуманитариев и обществоведов от общества, которое они призваны изучать. События, произошедшие в Ассоциации университетских преподавателей Великобритании с благословения и при поддержке живущих в Израиле профессиональных исследователей израильского общества, отчетливо демонстрируют, насколько велико может быть подобное отчуждение.
66
Глава 6.
ИЗМЕНЯЮЩИЕСЯ КОНЦЕПЦИИ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ГОСУДАРСТВА ИЗРАИЛЬ
Задолго до того, как сторонники «критического подхода» добились своего нынешнего доминантного положения в академическом израилеведении, критический анализ уже стал неотъемлемой частью исследований, проводимых обществоведами. Основоположники израильской социологии, не чувствуя себя обязанными автоматически поддерживать взгляды политического истеблишмента, без колебаний критиковали политику правительства, когда считали ее ошибочной. Однако, в отличие от нынешних представителей так называемой «критической школы», отвергающих саму идею существования еврейского национального государства в Палестине/Эрец-Исраэль, исследователи 1950-х – 1960-х гг. иначе относились к основным принципам сионистской идеологии, сохраняя при этом независимость мышления и мировоззрения.
Научный интерес к еврейскому обществу, развивающемуся в Палестине/Эрец-Исраэль, возник еще в период британского мандата. В то время большинство исследователей, занимавшихся этой тематикой, жили в Европе, хотя некоторые ученые, жившие в подмандатной Пале- стине/Эрец-Исраэль и имевшие возможность изучать это общество изнутри, были авторами интереснейших научных трудов. В их числе были социолог и демограф Артур Руппин (Arthur Ruppin), переселившийся в Палести- ну/Эрец-Исраэль в 1908 г., антрополог Шломо Дов Гой-
тейн (Shlomo Dov Goitein), приехавший в 1923 г., и поли-
толог Зигфрид Ландсхут (Siegfried Landshuth), который
67
иммигрировал в 1936 г. В 1947 г. в Еврейском университете в Иерусалиме была создана на тот момент еди н- ственная в стране кафедра социологии, ставшая «теплицей» для первого поколения ученых, наблюдавших и описывавших израильское общество изнутри и посвятивших свои труды анализу уникальных аспектов его социальнополитической, экономической и культурной жизни. Среди наиболее известных книг, опубликованных основателями иерусалимской социологической школы израилеведческих исследований, можно назвать «Израильское общество» (1967 г.) Шмуэля-Ноаха Эйзенштадта (Shmuel N. Eisenstadt) и сборник статей «Социальная стратификация в Израиле» (1968 г.), вышедший под его редакцией, «Агропромышленное планирование и сельскохозяйственные общины в Израиле» (1964 г.) Йосефа Бен-Давида, вышедшую на иврите книгу «Элиты еврейской общины в Эрец-Исраэль в годы британского мандата» (1981 г.) и на английском «Социальная мобильность в Израиле» (1969 г.) Моше Лиссака (Moshe Lissak), а также две очень известных книги, написанные им совместно с политологом Даном Горовицем (Dan Horowitz): «От ишува – к государству» (1978 г.) и «Кризис утопии. Перегруженная израильская политическая система» (1989 г.)66.
В те далекие годы достаточно радикальные взгляды также находили свое выражение в академической и пу б- лицистической деятельности иерусалимской профессуры, хотя они и не имели тот вес и то значение, которое они имеют сегодня. В догосударственный период двое ученых, выступавших, вопреки позиции официальных органов сионистского движения, за создание в Пале- стине/Эрец-Исраэль не еврейского, а двунационального еврейско-арабского государства, получили звание профессоров социологии в Еврейском университете. Одним из них был Артур Рупин, возглавлявший в 1925–1929 гг. пацифистскую организацию «Брит Шалом» [«Союз Мира»], вторым – Мартин Бубер (Martin Buber), один из пятерки основателей возникшей в 1942 г. миротворческой ассоциации
68