Вречи на учредительном съезде Новой Сионистской организации в сентябре 1935 г. В.Е. Жаботинский (1880– 1940) предложил в качестве решения еврейского вопроса «исход из Египта». Его биограф, Йосеф Недава (Joseph Nedava), подчеркивал: «В Польше в 1936–1939 гг. Жаботинский не переставал проповедовать “эвакуацию” – тотальный исход из диаспоры. Его кампания, вызвавшая возмущение среди польского еврейства, проводилась под
лозунгом: “Евреи, уничтожьте диаспору, или она уничтожит вас!”»41. Владимиру Жаботинскому, светскому либералу, вторил и основоположник религиозного сионизма раввин Авраам Ицхак Кук (1865–1935), мечтавший о бу-
дущем, «когда Израиль освободится от оков диаспоры и достигнет полного развития своих сил…»42. Сионизм, в
отличие от других, консервативных по своему харак-
теру, национальных движений, был проектом революционным43, поставившим своей целью не конструирование исторической преемственности, а создание «нового человека» на земле, утерянной еврейским народом за многие столетия до этого.
Чехи, поляки, и другие европейские народы объявили, что политическая независимость от иностранных правителей и угнетателей – будь то русский царь, император из династии Габсбургов или оттоманский султан – нужна им для того, чтобы жить согласно своим исконным об ы- чаям. Сионистское движение представляло собой совершенно иной случай, ибо оно не только не романтизиров а- ло существующие обычаи евреев и образ их жизни , но и всячески призывало изменить их.
Всвоей имевшей большое влияние статье «Разрушать и строить» (1903) Миха Йосеф Бердичевский (1865– 1921) призывал евреев порвать с тем, что было основой основ их коллективного самосознания – иудаизмом. «Сердца наши, жаждущие жизни, чувствуют, что для во с- крешения Израиля нужна революция: евреи должны занять первое место, стать выше иудаизма, наследие предков должно уступить первенство живому человеку, –
49
утверждал М. Бердичевский. – … Нам нужны не реформы, а переоценка ценностей, коренная переоценка всего нашего образа жизни, мышления, самих наших душ. … Пора нам перестать быть только скрижалями, на коих записаны слова древних книг, дабы передавать их из поколение в поколение, все дальше и дальше…Мы – последние евреи – или первые ростки новой нации»44.
Идея создания в Палестине/Эрец-Исраэль «новой еврейской нации» имела несколько, при том существенно различных, выражений. Наиболее крайней версией концепции «отрицания диаспоры» стала ханаанейская идеология, сформулированная небольшой группой молодых еврейских интеллектуалов в 1940-х годах. Идейные истоки «ханаанейства» прослеживаются в присущем раннему светскому сионизму отторжении еврейской религиозной традиции, отождествлявшейся с психологией галута [«изгнания»]. К концу периода британского мандата и в первые годы существования государства «ханаанейцы» выработали культурно-политическую идеологию, главным положением которой было противопоставление формирующейся в Израиле новой нации, иврим, евреям стран рассеяния. Новая нация, согласно этой идеологии, состоит из уроженцев страны независимо от их вероисповедания, а также из иммигрантов, желающих влиться в ее состав. Культурные истоки новой нации «ханаанейцы» искали в цивилизации языческих племен, населявших Древний Восток до возникновения иудаизма. Они отвергали культуру еврейства диаспоры и сам термин «евреи» (иехудим) как означающий лишь последователей определенной религии, но не членов нации45. Трудно найти что-то столь же противоречащее привычным националистическим идеологиям, построенным на возвеличивании прошлого и включении общин диаспоры в историческую ткань «воображаемого сообщества» нации, как идеология «ханаанейства», отвергавшая почти полностью наследие еврейских общин диаспоры.
50
Сионизм отличало не только его уникальное отношение к прошлому, но и не имеющее аналогов отношение к будущему. Цитировавшийся выше Энтони Смит справедливо отмечает, что «у национализма нет своей теории относительно того, как может быть реализована воля нации или образованы ее границы; для решения этих задач он нуждается в других идеологиях, от либерализма до коммунизма и расизма. Базовые доктрины национализма дают всего лишь схему социального и политического миропорядка, которая должна быть заполнена благодаря другим системам идей и конкретным обстоятельствам, в которых оказывается то или иное сообщество»46. Похожее утверждение формулирует Фрэнсис Фукуяма (Francis Fukuyama): «Подавляющее большинство националистических движений в мире не имеет политической программы и сводится к стремлению обрести независимость от какой-то группы или народа, не предлагая при этом сколько-нибудь продуманных проектов социально-экономической организации»47. Национальные движения имели своей целью либо освобождение какой-либо нации от иноземного владычества, либо объединение частей нации, находившихся под властью нескольких государств. Таковы были движения греков против турецкого владычества, итальянцев против австрийцев и за объединение итальянских государств, балканских славян против турок, немцев за объединение Германии и так далее. Ни у одного из этих национальных движений не было какой-либо социал-реформистской программы.
Сионизм представлял собой едва ли не единственное течение в истории национальных движений новейшего времени, в котором доминировала идея одновременной реализации и национальных, и социальных целей и идеалов. Как бы мы не относились сегодня к так называемым «социалистическим пережиткам» в израильском обществе и экономике, факт состоит в том, что и в гл азах Теодора Герцля, и в глазах отцов-основателей так называемого «рабочего движения» (Аарона-Давида Гордона,
51
Берла Кацнельсона, Давида Бен-Гуриона, Пинхаса Лавона, Ицхака Табенкина и других), доминировавшего и в ишуве, и на протяжении тридцати лет после обретения Израилем политической независимости, (вос)создание еврейского государства выглядело осмысленным только
втом случае, если это будет не просто еще одно наци о- нальное государство, но общество, построенное на основе принципов социальной справедливости, в том числе и по отношению к живущим в стране представителям иных национальностей – и этот факт ставит сионизм особняком
вконтексте развития общественной мысли конца XIX – начала ХХ века. Еврейское национальное движение – едва ли не единственное, которое сочетало национальноосвободительный и социальный компоненты. Предпринятая в последующие годы попытка создания полностью эгалитарного общества (киббуцы), реализовавшаяся и просуществовавшая на протяжении нескольких десятилетий, не имеет аналогов в мире.
Как правило, национальные движения никак не были связаны с социал-реформизмом, за немногими исключениями, такими как, например, «австромарксизм», идеологи которого (Карл Реннер, Отто Бауэр, Макс Адлер, Густав Экштейн, Рудольф Гильфердинг и другие) отстаивали теорию культурно-национальной автономии, не учитывающей территориального расселения нации, выступая за развитие чешским, хорватским и венгерским пролетариатом собственных рамок социально-политической деятельности и не навязывая им немецкий язык господствующих слоев. Отто Бауэр (Otto Bauer, 1882–1938), лидер радикального крыла Австрийской социал-демократической партии, своими воззрениями явно выделялся из анти-нацио- налистического духа марксистской теории. Карл Маркс утверждал, что национализм – изобретение буржуазии, чуждое рабочему классу, который по образу своего труда и быта является интернационалистом par excellence. Согласно Марксу, солидарность рабочего класса одной страны распространяется на рабочие классы других стран, а
52
не на свою по национальности буржуазию. В противовес этому, Отто Бауэр писал: «Вовлечение всего народа в национальную культурную общность, завоевание нацией полного самоопределения, увеличивающаяся духовная дифференциация наций – вот что означает социализм»48. Но «прежде чем стать полной и истинной, самоопределяющейся культурной общностью, нация должна стать общностью труда»49. Австромарксизм был движением социалистическим в значительно большей мере, чем национальным, хотя, например, И. Сталин в своей известной работе «Марксизм и национальный вопрос» резко критиковал его, утверждая, что «так называемая “эволюционнонациональная” политика, предлагаемая Бауэром, не может сделаться политикой пролетариата. Попытка Бауэра отождествить свою “эволюционно-национальную” политику с политикой “современного рабочего класса” является попыткой приспособить классовую борьбу рабочих к борьбе наций». И. Сталин, на долгие годы ставший бесспорным политическим лидером единственной в то время страны, официально провозгласившей своей целью строительство социализма, еще в 1913 г. постулировал, что национальные движения «в существе своем» являются «буржуазными» и «естественно связаны с судьбой буржуазии»50. Критике подвергались даже и социалистические организации пролетариата, сформированные по национальному признаку, ибо «рабочие прежде всего – члены одной классовой семьи, члены единой армии социализма. … Поэтому интернациональный тип организации является школой товарищеских чувств, величайшей агитацией в пользу интернационализма». Напротив, «организуясь на основе национальности, рабочие замыкаются в национальные скорлупы, отгораживаясь друг от друга организационными перегородками. Подчеркивается не общее между рабочими, а то, чем они друг от друга отличаются. Здесь рабочий прежде всего – член своей нации: еврей, поляк и т.д. … Поэтому национальный тип организации является школой национальной узости и закоснения [так в тексте]»51. Отсю-
53