Материал: epshteyn_alek_d_izrail_v_epokhu_post_sionizma_nauka_ideologi

первой гимназии в мире, в которой преподавание всех предметов велось на иврите. Со временем на иврите заговорили во всех еврейских поселениях Палестины/ЭрецИсраэль, и, благодаря усилиям иммигрантов, говоривших между собой и со своими детьми именно на этом языке, а не, скажем, на идише, русском или польском, иврит уже в первом десятилетии ХХ века стал живым разговорным языком, еще до того, как появились первые ивритские школы32. Почти за четверть века до провозглашения независимости Израиля в стране возникло и два высших учебных заведения, преподавание в которых велось на иврите: Еврейский университет в Иерусалиме и Технологический институт в Хайфе (оба начали свою деятельность в 1924 г.). К 1948 г. иврит уже стал основным языком для большинства его еврейского населения и средством аккультурации и объединения групп иммигрантов, прибывавших в страну из Восточной и Центральной Европы, а также из других регионов мира.

В последние годы политика «ивритского монолингвизма» подвергается атакам, как минимум, с трех сторон. Во-первых, процессы американизации и, в более широком смысле, глобализации, оказывают на Израиль огромное влияние, значительно большее, чем на большинство стран Европы. Как результат, все большую роль в стране играет английский язык, который становится не только неотъемлемой частью языкового капитала большинства ее жителей, но и источником постоянных заимствований и изменения лексики иврита (англицизмы все больше вытесняют собственно ивритские термины и понятия, как «высокого» регистра, так и жаргонной речи). Во-вторых, для более чем 20% граждан Израиля родным языком является арабский; происходящие среди арабов (как мусульман, так и христиан) и бедуинов процессы «палестинизации» повсеместно приводят к вытеснению иврита как одного из двух важнейших языков в общественной сфере в этом секторе. В-третьих, выходцы из СССР/СНГ, прибывшие в Израиль в 1969–1980 гг. и после 1989 г., чис-

44

ленность которых составляет в настоящее время около 15% населения Израиля (в зависимости от системы под-

счета) , демонстрируют крайне низкую готовность использовать иврит вместо русского языка для коммуникации в семьях и общинных организациях. В результате, де-факто русский уже стал одним из основных языков в Израиле, на котором вещают местные (не говоря уже о транслируемых через спутник российских) теле- и радиостанции, издаются газеты, играются спектакли, работают кружки для детей школьного и дошкольного возраста и так далее. При этом иврит остается наиболее массовым (по числу носителей) языком в Израиле, фактическое использование которого несравнимо шире, чем каких-либо иных языков практически во всех сферах общественной жизни.

Представляется, что хотя в этой области и выполнено немало важных исследований, адекватный социологический анализ уникальных особенностей возникновения еврейского национального движения, членов и руководителей которого не отличала общность территориальной и языковой базы, является скорее исключением, чем правилом в изучении и преподавании новейшей (пред)истории израильского общества. Исследователями и преподавателями, как правило, игнорируются и другие уникальные черты сионизма, касающиеся его отношения к наследию прошлого и облику будущего устройства жизни народа, ради отстаивания интересов которого сионизм и появился на авансцене истории.

Достаточно неоднозначным является ответ на вопрос, можно ли отнести к общине выходцев из СССР/СНГ примерно 100 тысяч человек, родившихся в Израиле в семьях, где оба или один из родителей – иммигранты/репатрианты в первом поколении.

45

Документы разных националистических движений, появившиеся в разные периоды в разных местах, в сущности, очень похожи между собой: их главный тезис состоит в том, что без исторической преемственности невозможно формирование ни отдельной полноценной личности, ни само существование народа. Дабы не повторять хрестоматийно известные примеры, приведем несколько реже цитирующиеся фрагменты. «Национальное творчество есть не только совокупность творчества современников, но и творческое наследие всех предыдущих поколений. В нации сливается творческая устремленность современников, в нации осуществляется историческая преемственность», – гласила программа эмигрантского Национально-трудового союза российских солидаристов, принятая в 1942 г.35 «Сегодня мы, приняв эстафету у предков, возводим свое новое государство, сила к о- торого – в преемственности. Наше государство, к которому мы так долго шли, по сути своей есть носитель и продолжатель исторической традиции туркмен жить и собираться в одном доме», – утверждает «отец всех туркмен» Сапармурат Ниязов в выпущенной им книги «Рухнама»36. «Духовное богатство формируется веками, тысячелетиями и обеспечивает преемственность поколений, основу национального духа, развитие нации», – настаивает в газете «Северная Осетия» представитель греческой диаспоры37. Чиновники метрополии вполне разделяют его мысли и чувства: «Политика греческого государства в области образования преследует одну основную цель – сохранение и развитие чувства принадлежности к греческой нации, а также осознание культурной преемственности всех поколений греков, независимо от места их прожив а- ния», – разъясняет документ Министерства национального просвещения и религиозных культов Греции.

Совершенно иначе было сформулировано отношение к прошлому в сионизме. Вместо возвеличивания сложившихся обычаев и традиций как духовной базы для обретения политического суверенитета, буквально во всех направ-

47

лениях сионистской мысли (и среди сторонников и последователей Т. Герцля, и Ахад Ха’Ама, и В.Е. Жаботинского, и раввина А.И. Кука) присутствовала концепция разрыва с прошлым, «отрицания диаспоры». Известный израильский историк и общественный деятель Бен-Цион Динур (BenZion Dinur, 1884–1973) справедливо охарактеризовал доминировавший в раннем сионизме подход как «восстание против галута», которое «придало всему движению характер … глубокой революции»38. Т. Герцль видел в репатриации всех еврейских общин рассеяния в Палестину/ЭрецИсраэль и создании там государства евреев единственное средство, способное победить антисемитизм, обеспечить продолжение существования евреев как народа. Критикуя в газете «Ха’Шахар» роман Т. Герцля «Altneuland» [«Возрожденная древняя страна»], опубликованный в 1902 г., Ахад Ха’Ам (1856–1927) верно определил самую суть мировоззрения основоположника политического сионизма: «Итак, третьего не дано: либо мы естественным путем – то есть постепенно – заселяем Палестину (и тогда очевидно, что большая часть нашего народа останется в странах своего проживания, где продолжит конкурировать с местными жителями, а еврейская проблема так и останется нерешенной), либо вследствие массовой эмиграции большинство евреев в короткий срок покинут страны диаспоры и одновременно соберутся в Палестине»39.

Однако насколько сам Ахад Ха’Ам, неоднократно бывавший в Палестине/Эрец-Исраэль, а в 1922 г. переселившийся в нее, был сторонником сохранения еврейской жизни в диаспоре? Представляется, что исключительно в качестве временной меры, ибо о «поиске полного решения проблемы за пределами диаспоры» он писал еще в 1909 г. Называя «доктрину, утверждающую невозможность еврейской жизни в диаспоре», «опасной», Ахад Ха’Ам при этом констатировал: «Рассеяние есть явное зло, оно тягостно… Исход из рассеяния всегда будет, как и всегда был, надеждою, вдохновляющей мечты об отдаленном будущем»40.

48