В случае с экономической терминологии этот прием становится наиболее "удобным", так как в самой терминологической системе политической экономии уже содержится противопоставление социализма капитализму. Семантический примитивизм актуализируется с помощью антиномий: советский - антисоветский, социалистический- капиталистический, пролетарский - буржуазный, американский, коммунистический - империалистический и др.
Одной из центральных оппозиций является противопоставление "своего" и "чужого". Здесь все советское рассматривается как "свое", "родное", противопоставленное странам капитала: "советские люди работают не на капиталистов и помещиков, а на себя, на свое родное Советское государство" (4). Правительство персонифицируется, наделяется материнскими чертами: "ярко проявляется огромная забота большевистской партии, товарища Сталина" (2). Забота советского государства о своих гражданах противопоставляется "хищнической" капиталистической системе хозяйства. Все "чужое" наделяется отрицательными коннотациями: "агрессивные", "эксплуататорские", "грабительские". В данном случае актуализируется противопоставление "мы - они": Они беспощадно наступают на жизненные права трудящихся, ликвидируют последние остатки буржуазно-демократических свобод и насаждают фашистско-полицейские методы управления", "они милитаризируют экономику.
Следующая бинарная оппозиция "свобода - эксплуатация" содержит в себе отсылку к базовым ценностям человека, которые всегда наиболее убедительны. В текстах газеты "Правда" эта оппозиция является наиболее частотной. Советский народ провозглашается не просто свободным народом, ему также предстоит миссия по освобождению других народов от "гнета" капиталистической системы.
В учебнике политической экономии и словарях сталинского периода капитал определяется как "экономическая категория, выражающая отношения эксплуатации наёмных рабочих капиталистами". Поскольку этот термин относится к ядру терминологической системы политической экономии, его толкованию следует уделить особое внимание. Уже в самом определении появляется семантика угнетения как основного принципа капитализма. Далее эта семантика актуализируется в публицистических текстах, речах представителей партии, ключевых прецедентных текстах эпохи. Например, толкование такого термина как "прибавочная стоимость" происходит уже на базе идеологизированного термина "прибавочная стоимость", она рассматривается как стоимость, выражающая "специфически капиталистическую форму эксплуатации". Далее, при рассмотрении других элементов терминологической системы можно заметить тенденцию к развитию семантики эксплуатации, которая повторяется во всех толкованиях терминов, относящихся к капиталистической экономической системе, которая впоследствии именуется "эксплуататорской общественно-экономической формацией". В текстах газеты "Правда" левый член оппозиции обогащается новыми коннотациями, такими как "бремя", "гнет" и т. д. Капиталисты рассматриваются как эксплуататоры, в то время как советское государство выступает в качестве освободителя. Однако, противопоставление происходит не только на уровне стран, но и на уровне классов в СССР. Так буржуазный класс, вбирающий в себя также смысл "дворянский", "помещичий" "чужой" противопоставляется классу трудящихся (рабочему классу, пролетариату), задача которого избавить страну от "ига капитала" уничтожив буржуазию как класс. В этом выражается борьба советской власти с привилегированными классами, классами далеких от народа. Такая классовая окрашенность лексики укрепляет примитивную оппозицию.
После окончания гражданской войны в СССР правительству было необходимо восстановить разрушенную экономику страны и наверстать капиталистические страны. Для этих целей еще при В.И. Ленине была введена новая экономическая политика (НЭП), которая должна была в первую очередь восстановить промышленность, играющую ключевую роль в предстоящей войне. Революционная экономическая политика предполагала быстрый переход к индустриализации страны, благодаря чему была введена политика пятилеток. Пятилетки стали своего рода символом подъема советского государства, движения вперед, преуспевания и утопического будущего, венчавшегося всеобщей победой социализма. В то время популярным становится лозунг "пятилетка в четыре года", который наглядно отражает курс правящей партии на ужесточение дисциплины и провозглашает упорный труд среди населения главным гарантом благополучия и процветания страны. Не только само слово "труд" становится идеологемой, также, идеологический компонент приобретает словосочетание "трудящиеся массы", референт которого размыт наряду со лексемой "трудящиеся", которая характеризуется абстрактным референтом, для аудитории не всегда ясно, что скрыто за таким понятием, оно может вбирать в себя разные значения в зависимости от контекста.
Для того, чтобы воодушевить людей на трудовые подвиги в сфере производства на уровне языка раскрывается бинарная оппозиция "преуспевание - упадок".
Концепция социализма соответствует движению вперед, в то время как капитализм всегда характеризуется движением вниз: "капиталистический мир катится вниз", "в пучину" (ассоциация с неконтролируемой разрушительной стихией). Если что-то и растет в странах капитала, то это исключительно безработица, голод и нищета. Такой примитивный прием оформляется с помощью лексических единиц, часто характеризующихся избыточностью: "непрерывное и непрекращающееся повышение цен". Также нередко наличие интенсификаторов: "неуклонное снижение уровня жизни", "жесточайший экономический кризис". На идеологему "кризис" следует обратить особое внимание, так как она наделена отрицательной коннотацией и употребляется только в контексте капиталистической системы экономики. Н.А. Купина в своей монографии указывает на наличие в СССР мифа об исключительности, который поддерживался в том числе и благодаря лексическим особенностям дискурса (Купина, 1995).
Социализм - это всегда движение вперед или вверх: "неуклонный рост материального уровня жизни трудящихся в СССР", "СССР и страны народной демократии неуклонно идут вперед", "неуклонные темпы роста". Влияние социалистической системы на другие сраны всегда признается плодотворным, в то время как капитализм всегда разрушителен: "Трудящиеся всего мира все больше убеждаются, что раздираемый непримиримыми противоречиями капитализм отжил свой век".
Идеологеме "социализм" также соответствует идея о "единстве большого общества", свойственная тоталитарному мышлению (Ахизер, 1993:14). Социализм - это "содружество", а капитализм всегда "раздираем противоречиями". Так актуализируется оппозиция "единство - разрозненность", которая также является одной из ключевых черт языка идеологии.
Наиболее широким классом средств создания идеологем является лексико-семантические средства, анализ которых позволяет проследить процесс приращения оценочного компонента к термину, который впоследствии становится идеологемой.
Одним из самых распространенных способов конструирования идеологем становится употребление экспрессивной и оценочной лексики. Оценочная и экспрессивная лексика позволяет выразить в словарной форме сразу два подхода к описываемому предмету: объективный компонент и субъективный компонент. Объективность заключается в том, что она мотивирована самими признаками предмета речи, а субъективность отражается в способности субъекта к оцениванию, выражению собственной эмоциональной реакции на предмет. Ораторская практика на протяжении многих веков рассматривает оценочность как наиболее важную категорию, подчиняющую себе эмоциональность и экспрессивность.
Например, рассмотрим следующие контексты:
Капиталистический мир катится вниз, в пучину кризиса, нищеты, еще большего обнищания масс (5).
Капиталистический мир всего лишь через 4 года после войны вновь вступает в жесточайший экономический кризис(2).
Грозный призрак инфляции стоит перед многими капиталистическими странами. Стремительно растут дороговизна, налоги. Сотни миллионов трудящихся обречены на голодное и полуголодное существование (2).
Использование таких экспрессивных слов, как "жесточайший", "грозный", "обречены" образуют негативный контекст вокруг идеологем "капитализм", "капиталистический", "капиталист". Также при описании негативных явления в контексте капитализма используется большое количество усиливающих их значение слов-интенсификаторов, отражающих наряду с суперлативом крайнюю точку оценочной шкалы: "неуклонное снижение уровня жизни", "абсолютное обнищание рабочего класса", "хроническая безработица", "хроническое загнивание экономики", "жесточайший экономический кризис", "нарастающий экономический кризис"; синонимические ряды так же усиливают значение: "непрерывное и непрекращающееся повышение цен".
Поскольку в идеологизированных текстах капитализм противопоставляется социализму, то и лексика, использующаяся в тех или иных контекстах поляризована. Например, идеологема "индустриализация", на страницах советской прессы она рассматривается как причина "высоких темпов развития", "становления могущественной индустриально-колхозной социалистической державы".
Активно используется прием противопоставления. Социалистическая индустриализация ставится в противовес капиталистической индустриализации, например, рассмотрим контекст: Источниками индустриализации капиталистических стран являются грабеж колоний, военные контрибуции, кабальные займы, беспощадная эксплуатация трудящихся. Социалистическая индустриализация осуществляется на основе содружества и взаимопомощи равноправных народов (7). Таким образом, "капиталистическая индустриализация" нагружается дополнительными негативными смыслами, благодаря использованию таких маркированных лексем, как: "грабеж", "кабальный", "беспощадная", "эксплуатация". "Социалистическая индустриализация" окружается такими понятиями, как "содружество", "взаимопомощь".
Можно сказать, что идеологема "индустриализация", в зависимости от контекста, функционирует в двух полярных сферах: "свой-социалистический" - "чужой-капиталистический", т. е. она имеет своего рода смешанный идеологический модус, оцениваемый по-разному в зависимости от контекста.
Кроме того, в текстах тоталитарного дискурса зачастую можно обнаружить неоправданную избыточность. Дублирование одних и тех ж элементов смысла можно отнести как к неосознанном явлению, так и к мотивированному приему. В первом случае избыточность является дефектом, а во втором является одним из приемов языковой манипуляции, придавая сообщению оценочный компонент.
Одним из примеров такого рода избыточности является описанный А.А. Мирошниченко эффект семантического усиления (Мирошниченко, 1995). Рассмотрим следующий контекст: "В нашей стране взаимные отношения людей в процессе производства характеризуются как отношения товарищеского сотрудничества и социалистической взаимопомощи свободных от эксплуатации работников" (5). Внимание стоит обратить на словосочетания "товарищеское сотрудничество" и "социалистическая взаимопомощь", которые имеют сходные значения, так как сотрудничество подразумевает взаимопомощь, а в семантике слова "товарищеский" присутствует компонент "помощь". Этот эффект усиливается употреблением словосочетания "взаимные отношения". Суть этого явления в соединении нескольких похожих коннотативных или периферийных сем таким образом, что их семантические поля частично накладываются друг на друга. Такой прием речевой избыточности придает дополнительную значимость предмету текста. Данный прием характерен, как пишет А.А. Мирошниченко, для публицистических текстов советского периода, созданных политически ангажированными журналистами (Мирошниченко, 1995).
Следующим приемом конструирования идеологем, обнаруженным на страницах газеты "Правда" становится противопоставление синонимов. Вообще противопоставление является характерным приемом тоталитарного дискурса. Этот прием легко осуществим, когда речь идет о разных экономических явлениях, но в идеологизированном дискурсе встречаются случаи, когда два разных термина относятся к одному и тому же явлению, например, "конкуренция" и "социалистическое соревнование": В этом проявляются огромное преимущество нашего общественного и государственного строя, отличительная особенность советского общества, где производственные отношения основаны не на принципах эксплуатации и конкуренции, а на принципах творческого содружества и социалистического соревнования (8). "Конкуренция" здесь ставится в один ряд с "эксплуатацией", а "социалистическое соревнование" сопоставляется с "принципами творческого содружества". Стоит отметить, что лексемы "творчество", "творческий" довольно часто встречается в подобных контекстах, это опять же связано с существованием культа труда в СССР. Это отражается и в тематике первых полос советской публицистики, где в изобилии были представлены статьи, посвященные ударникам труда, успехам промышленности, результатам пятилеток. Причем творчество понимается авторами не как создание каких-либо уникальных объектов, а как любая трудовая деятельность ("творческая энергия", "творческая инициатива"). Таким образом, "социалистическое соревнование" приобретает дополнительную соотнесенность не только с социалистическим строем, но и с идеологемой "труд".
Еще одной из черт идеологического дискурса является высокий уровень его стереотипизации, то есть наличие модели, в которой языковому знаку соответствует одно и то же явление. Такие модели "экономят усилия коммуникаторов по определению референциальной (предметной или понятийной) соотнесенности высказывания" (Мирошниченко, 1995). Стереотипизация проявляется на когнитивном уровне, а на языковом уровне речевые усилия коммуникантов экономят клише.
Стоит обратить внимание на использование таких словосочетаний как "болезни капитализма", "ужасы капитализма". Эти конструкции можно отнести к клише с применением родительного падежа, на особенности которых первым обратил внимание Л.В. Щерба (Щерба, 1957:40). Клише отличаются от обычных словосочетаний отсутствием референта, т. е. такому языковому знаку не соответствует реальный предмет в действительности. А. Мирошниченко называет такую семантическую пустоту эффектом реификации "когда абстрактные конструкции мыслятся как конкретные вещи" (Мирошниченко, 1995). Такие речевые клише характеризуются воспроизводимостью, высокой частотностью в публицистических текстах.
Достаточно регулярным для тоталитарного дискурса оказывается переход неполитических явлений в сферу политического. Об это пишет и Н.А. Купина: "существенной особенностью тоталитарного языка является полная или частичная трансформация семантики этической в семантику политическую" (Купина, 1995:34). Например, слово "соревнование", включенное в словосочетание "социалистическое соревнование" приобретает новые смыслы. Культ труда и ударничества в СССР активно воспитывается властью, которой необходимо мотивировать жителей страны на новые трудовые подвиги. Одним из видов такой мотивации становится "социалистическое соревнование", противопоставленное идеологеме "конкуренция".
Также интересным явлением является переход политических явлений в сферу этического, например, словосочетание "вульгарная экономия" в котором экономия приобретает собственное место на ценностной шкале. Сюда же относится конструкция "беспрецедентный цинизм", этический компонент которой усилен интенсификатором.
К сфере ценностей социализма относятся идеи строительства и созидания, в то время, как капитализму соответствует идея разрушения. На создание нового направлены "все творческие силы" людей, труд в СССР является исключительно созидательным и направлен на "дальнейший рост культурного и материального уровня жизни трудовых масс".
Таким образом, разнообразие лексико-семантических средств позволяет глубже понять процесс превращения терминов в идеологемы.
Метафоры являются неотъемлемой частью любой языковой культуры. В связи с исключительным интересом к этом явлению со стороны науки в разных ее областях метафорам посвящено огромное количество литературы. Одной из работ является книга Дж. Лакоффа и М. Джонсона "Метафоры, которыми мы живем". Авторы являются сторонниками когнитивного подхода и связывают истоки метафор с особенностями человеческого сознания. Тесная связь метафор с мышлением открывают широкие возможности для использования их для политических манипуляций (Лакофф, Джонсон, 2004).