Н.А. Резникова говорит о том, что политемы, так же, как и идеологемы являются многозначными словами, однако эта многозначность не всегда актуализируется в контексте, как это происходит в случае с обычными словами с полисемией. Таким образом, даже находясь в контексте, значение политемы и идеологемы может оставаться неточным и размытым (Резникова, 2005).
Можно сказать, что идеологемы могут входить в состав политем, но при этом имеют дополнительный идеологический компонент значения, т. е. идеологемы, относящиеся к определенной совокупности идей, выражают оценку, отношение к каким-либо общественно-политическим событиям и явлениям.
На данный момент в рамках гуманитарного знания накопилось большое количество материала, посвященного проблеме мифа и мифологического сознания в целом. Большая вариативность подходов и материала позволяет выделить несколько групп работ. Во-первых, это работы, посвященные общим законам мифа, его проявлению в сознании человека традиционного общества (А.Ф. Лосев, М.М. Бахтин, К. Леви-Стросс, В.Я. Пропп и др.). Во-вторых, это исследования, рассматривающие миф как семиологическую систему (Р. Барт, Ю.М. Лотман, Д. Кембел и др.). В-третьих, работы ученых, в которых рассматриваются законы функционирования мифологем (Ю.Е. Березкин, В.Я. Пропп и др) Также можно выделить группу исследований, посвященных узкой проблематике, например, в политике, лингвистике, массовой культуре и др. в рамках мифологизации (П.С. Гуревич, Е.И. Шейгал, А.Н. Савельев и др.)
Термин "миф" может быть рассмотрен с разных сторон. В привычном понимании это в первую очередь литературный термин, который определяется как сказание о богах, духах, героях.
В статье И.Т. Вепревой и Т.А. Шадриной миф рассматривается в общем как "освященный традициями образ (отчасти - фантомного характера), обладающий эмоциональной нагруженностью" (Вепрева, Шейгал, 2006:126). Таким образом, миф - это не только литературный или исторический термин, он также актуален для многих областей современного знания, в том числе для политологии и лингвистики.
Миф в современном понимании это скорее образно-символическое понимание и интерпретация реальности, основанные на вере и эмоциональном переживании.
Также можно сказать о соотнесенности мифа с бинарной концепцией "свое-чужое", или как пишет Е.И. Шейгал "мы-они", т.е. говорящий воспринимает ту или иную информацию как ложную, в то время как слушающий относится к ней как к объективной и авторитетной (Шейгал, 2000).
А.М. Лобок говоря о мифе, подчеркивает силу его явную корреляцию с ложью, причем с очень могущественной, способной влиять на сознание людей, без практической возможности быть развенчанной. Первобытный человек, беззаветно веривший в одушевленность космических тел, не сомневался в истинности своего верования, да и сущности не нуждался в нем, для него были важны сами переживания. По своей сути сознание первобытного человека не отличается от современного, в нем происходят те же процессы (Лобок, 2003). Отсюда следует вывод о крайней устойчивость мифа, его закрепленность в сознании современных людей.
Миф обладает сложной структурой, он обращен в культурное прошлое, к традициям и одновременно с этим в настоящее, к коллективным стереотипам. Идеологи широко могут использовать мифы для моделирования действительности в своих целях. Важно отметить, что именно тоталитарные системы отличаются особой мифологичностью, в то время как демократический режим не нуждается в этом, отношения власти и народа основываются на взаимном доверии (Шейгал, 2000:73).
А.Н. Савельев рассматривает современную политическую арену как поле для формирования и функционирования мифов. Современному человеку, для упрощения понимания реальности требуется некое архаическое, символьное знание, для обоснования механизма, по которому строится и работает современное общество. Особенно такой тип мышления проявляется у людей в период кризисов, когда привычная картина мира рушится, и на помощь приходят символы и сюжеты, где вместо героев и богов фигурируют политические деятели. Также автор выделяет политический миф как отдельную концепцию. Политический миф уходит корнями в народную память, социальный опыт и воспринимается слушающими как объективная реальность. Такой миф функционирует благодаря символам и образам, связывающим прошлый опыт с настоящим (Савельев, 2003).
Термин "миф" - многозначное понятие, все значения которого объединяет соотнесенность с вымыслом. Можно сказать, что современный миф отсылает человека к архетипическому пониманию реальности. Таким образом, человек ориентируется на привычные для него концепты "свое-чужое, "добро-зло", что упрощает его восприятие. Миф скорее не рациональное переживание, а эмоциональное. Он может быть использован в качестве мощного инструмента воздействия на людей.
Средством функционирования мифа в языке является мифологема. Термин, наряду с мифом, имеющий широкое толкование. Традиционно его можно понимать, как элемент мифа, его составную часть. "Мифологемы, ж. (лит.). Составной элемент мифологического сюжета" (Толковый словарь русского языка, 1940). Наряду с этим, мифологему можно трактовать как языковую единицу, служащую инструментом для формирования, а затем поддержания и распространения мифа, т. е. некого концепта, основанного на социальных прообразах и призванного создать новую реальность в сознании людей. Е.И. Шейгал полагает, что "Отличительным признаком мифологемы является фантомный денотат - либо несуществующий, либо настолько неясный и размытый, оторванный от реальной действительности, что это создает простор для работы ложного сознания" (Шейгал, 2000:187). Таким образом, основой мифологемы является миф, несуществующий объект действительности. Говорящий использует ее для вербализации тех идей, которые он хочет донести до аудитории для формирования у нее определенной картины мира. Феномен имеет отношение не к рациональной сфере, а к эмоциональной, подсознательной.
Е.И. Шейгал отмечает, что мифологемы также тесно связаны с бинарной оппозицией "вера-безверие", т. е. слушающий может воспринимать информацию с разной степенью веры (Шейгал, 2000). Последний член оппозиции характеризуется наличием в языке специальных слов - маркеров, в то время как "вера" не маркируется. Мифологема функционирует в рамках неопределенности, фантомности, фидеистичности (вера - неверие), как и многие знаки языка политиков (Чудинов, 2006). Она обладает широким коннотативным поле, может нести идеологический компонент, что роднит ее с идеологемой.
Для того, чтобы языковая единица стала мифологемой, она должна быть прецедентной, т. е. хорошо узнаваемой слушающим, иметь отношение к общенародному сознанию, культурным концептам, стереотипам и особенностям, беспрепятственно и часто воспроизводимой. Мифологемой может быть текст, основанный на своего рода "сказке", пословица, лозунг (Не трудящийся, да не ест), анекдот, известное имя (В.И. Ленин, И.В. Сталин), термин (коммунизм).
Рассматривая понятия идеологемы и мифологемы можно сказать, что они накладываются друг на друга. Идеологема функционирует в рамках идеологии, что является более широким понятием, чем миф, единицей выражения которого является мифологема. Для идеологемы характерно наличие реального политического денотата, при этом все значения, вкладываемы в идеологему являются субъективными, оценочными. В то время как отличительной чертой мифологемы как раз является размытость денотата.
Н. А Купина полает, что идеологема может стать мифологемой при получении приращения, обладающего недостоверностью (Купина, 1995). Можно сказать, что при размытости денотата у идеологемы она также может переходить в статус мифологемы. При наличии у мифологемы политического, идеологического смысла она также может стать идеологемой.
Таким образом, идеологема и мифологема представляют собой пересекающиеся понятия, однако у них есть свои отличительные черты. Идеологема характеризуется наличием реального идеологического смысла, в то время как мифологема характеризуется опорой на миф, т. е. "размытый" денотат.
Терминология - это наука, занимающаяся проблемой формирования и функционирования специальных слов - терминов, система которых служит для накопления и передачи знаний. Терминологическая система является необходимой частью любого языка, она противопоставляются общей лексике, так как имеет свои ключевые особенности. Каждый термин должен иметь дефиницию, то есть точное определения с точки зрения той или иной научной области. Некоторые термины могут употребляться в различных областях научного знания, но в этом случае важно отметить, что, они являются не полисемантами, а омонимами. Как известно, термины относятся к области жестко формализованной и предельно стандартизованной. Главная цель термина - однозначно определять объект речи, при этом он не должен иметь экспрессивной окраски, быть стилистически нейтральным. Словарь Розенталя дает следующее определение термина: "термин (лат. terminus - предел, граница, пограничный знак). Слово или словосочетание, точно обозначающее какое-либо понятие, применяемое в науке, технике, искусстве. В отличие от слов общеупотребительных, которые часто бывают многозначными, термины, как правило, однозначны, им не свойственна также экспрессия" (Словарь-справочник лингвистических терминов, 2007). В этом заключается классический подход к определению термина.
Лингвистическая сущность терминов по Табанаковой определяется следующими критериями (Табанакова, 2001):
) Точность
2) Однозначность
) Отсутствие синонимов
) Безэмоциональность
) Номинативность
) Дефинитивность
) Системность
В случае быстрого развития той или иной области знания, происходит популяризация науки, а вместе с ней в общее употребления переходят и термины. Использование терминов в СМИ ведет не только к расширению их употребления, но и потеря научной точности. Этот процесс называется детерминологизацией. Омонимы, не обладающие научной точностью перестают быть встроенными в терминологическую систему и функционируют отдельно от нее, претерпевая различные изменения. Изменениям зачастую подвергается как семантика, так и внешний облик слова. Такие слова обретают возможности к стилистической окраске, наличию эмоционального компонента.
Политическая экономия в СССР "наука о развитии общественно-производственных, то есть экономических, отношений людей. Она выясняет законы, управляющие производством и распределением материальных благ в человеческом обществе на различных ступенях его развития" (12,10). Таким образом политическая экономия является средством описания и изучения товарно-денежных отношений. Однако, не смотря на статус политической экономии как науки, дискурс в ее рамках далек от однозначности, нейтральности и насквозь пронизан идеологическими установками. В предисловии к учебнику политической экономии приводится тезис о неоднозначности этой науки для разных классов общества, таким образом, она разделяется на буржуазную, пролетарскую, политическую экономию промежуточных классов и мелкобуржуазную. Гораздо более интересным является следующее высказывание: "совершенно неправы те экономисты, которые утверждают, что политическая экономия является нейтральной, непартийной наукой, что политическая экономия независима от борьбы классов в обществе и не связана прямо или косвенно с какой-либо политической партией" (12,5). Это значит, что политическая экономия провозглашается партийной наукой и превращается в мощный инструмент идеологии.
Единственно объективной, правдивой, беспристрастной становится политическая экономия рабочего класса "того класса, который не заинтересован в замазывании противоречий и язв капитализма" и "интересы которого сливаются с интересами освобождения общества от капиталистического рабства, интересы которого лежат на одной линии с интересами прогрессивного развития человечества". В приведенном фрагменте явно присутствует наличие бинарных оппозиций "свое - чужое", "добро - зло". К категории "чужого" относится капитализм, описываемый с особой метафоричностью, которая задает оценку и формирует отношение к субъекту речи. Например, "замазывание противоречий и язв капитализма", "замазывание" здесь рассматривается как синоним маскировки, сокрытия правды, "язвы" же имеют прямое отношение к болезни или даже уродству.
Напротив, пролетарская политическая экономия провозглашается своего рода избавителем, носителем добра и двигателем прогресса, рассматривается как бескорыстная сила, способная одержать победу над капиталистическим гнетом.
Для закрепления идеологических установок и формировании мифа о полярном мире, о противостоянии "добра" и "зла", то есть социализма и капитализма необходимо проводить идеологическую работу на многих уровнях. Поскольку телевидение было практически не развито в рассматриваемый период времени, одним из самых эффективных средств воздействия на широкую аудиторию страны становится газета "Правда".
Газета "Правда", выходившая в СССР каждый день, фактически являлась главной газетой страны. Не смотря на то, что Сталин официально не был редактором издания, тем не менее, он принимал активное участие в выпуске некоторых статей и был куратором газеты.
С началом холодной войны устанавливается четкая полярная идеологическая система. Мир делится на две части: СССР и страны народной демократии, а также Америка и другие капиталистические страны. В связи с этим многие статьи на экономические темы приобретают четкую "перекрестную" структуру. Например, в статье может приводиться информация о кризисных явлениях в Америке, о плачевном состоянии ее экономики, в следующем же абзаце автор дает описание экономической ситуации, существующей в СССР, но указывая только положительные факты, подчеркивая ее непохожесть на капиталистическую. В качестве примера можно рассмотреть следующий фрагмент статьи:
Бешеная гонка вооружений в странах капитала привела к еще большему усилению гнета монополий, росту налогового бремени, резкому повышению цен на товары первой необходимости и снижению реальной заработной платы рабочих (3).
Трудящиеся Советского Союза навсегда избавлены от эксплуатации, не знают безработицы, голода и нищеты. Социалистическая система хозяйства обеспечивает одновременный быстрый рост производства и народного потребления (3).
В приведенном фрагменте хорошо видно, как представлены капиталистическая и социалистическая экономики. Информация о росте цен и налогов в странах капитала противопоставляется информации о подъеме производства при социалистической системе хозяйства. Такое противопоставление усиливается применением эмоционально-экспрессивных слов "гнет", "эксплуатация", "нищета". Такой прием построения текста усиливает контрастивное восприятие читающим. Построение полярной парадигмы восприятия является одним из приемов идеологизации.
В работе А. Мирошниченко "Толкование речи" автор отмечает, что не только языковые, но и субъязыковые средства могут быть инструментами языкового моделирования (Мирошниченко, 1996). То есть деление на абзацы тоже является средством идеологизациии, так как они несут определенную смыслообразующую и ритмообразующую функции.
Как описывалось ранее, для тоталитарного языка характерной чертой является примитивизм, который отражается на разных уровнях языка, будь то синтаксис или семантика. Примитивизм заключается в упрощении конструкций, слов или же концептов для наиболее эффективного воздействия на широкую аудиторию разных возрастов, с разным уровнем образования и культуры. "Семантический примитивизм - следствие утилитаризма как элемента тоталитаризма, его нравственного идеала" (Купина, 1995:56) На языковом уровне примитивизм находит свое отражение в семантической оппозиции. Язык идеологии четко делится на две полярные зоны, которые при сильном обобщении можно описать как "хорошо" - "плохо".