Материал: disser_arhipov

356

конструкционизма указывает и на то, что позитивное право (независимо от типа правопонимания в отношении права в целом) представляет собой один из инструментов социального конструирования реальности. Из социальноконструкционистской методологии, в частности, вытекает, что судебное решение, по крайней мере, такое, которое вынесено судом наивысшей инстанции и не подлежит дальнейшему пересмотру, следует рассматривать как акт конструирования социальной реальности. В то же время, другие инструменты структурирования общественных отношений, не обязательно относящиеся или классифицируемые в рамках устоявшейся парадигмы философии и теории права, а также отраслевых дисциплин, также могут быть задействованы в социальном конструировании реальности и, как следствие, в создании внешних референтов ценности. В свете этого теоретического наблюдения полагаем, что «реанимация» концепции Л. Фуллера, которую он обозначал как «евномика» (наука о «хороших законах»– греч. “eu” и “nomos”) организации общества если и не будет иметь существенного фундаментального значения, то будет весьма познавательна в пропедевтическом ключе пояснения принципов приложения теоретико-социологической концепции обобщенных символических посредников к праву.559

Л. Фуллер, в историческом итоге своих рассуждений, предлагал отказаться от деления способов регулирования общественных отношений на «правовые» и «иные». Альтернативная классификация предполагала их разделение исходя из принципа принятия решения, которое, в нашей интерпретации, представляет собой акт социального конструирования реальности. К числу таких принципов относились: законодательная деятельность, договор, обычай, суд (условно, правовые), но также и медиация, управленческое решение, голосование или случайное решение (условно,

559 Архипов В.В. Концепция права Лона Л. Фуллера. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Санкт-Петербургский государственный университет. – Санкт-Петербург, 2009. - С. 69–72.

357

неправовые).560 Если такое решение в обществе становится общезначимым и общеобязательным, хотя и не обязательно устанавливающим предоставительнообязывающие нормы, обладающие данными качествами, то можно исходить из презумпции, что предмет имплементации соответствующего «принципа социального порядка» является внешним референтом ценности. Такой способ рассуждения подразумевает, что с помощью позитивного права можно «сообщить» социальновалютную ценность практически любому предмету. Однако, выражаясь поэтически, это противоречит духу нашей методологии в целом и переносит нас в плоскость извечного спора между позитивизмом и юснатурализмом. Почему?

Имплицитная посылка всего настоящего исследования заключается в следующем принципе. Если правоприменительное решение нацелено на

общественное отношение, предмет которого несерьезен (не имеет социальновалютной ценности) и при этом фантазиен (его функциональность не соответствует функциональности, соотносимой с центральным значением понятия, используемого в соответствующем правовом тексте), такое решение будет абсурдным, и потому оно не может применяться и (или) должно быть отменено. У данной имплицитной посылки, очевидно, есть имплицитные посылки второго уровня:

недопустимо принимать правоприменительные решения в отношении тех общественных отношений, предмет которых, в том числе (помимо фантазийности), не имеет социально-валютной ценности на момент вынесения такого решения. В

данном случае, вне всякого сомнения, речь идет о методологии социологической юриспруденции.

в некоторых случаях правоприменительные решения не могут применяться и (или) они должны быть отменены даже в случае, если формально-

560 Там же.

358

юридически они соответствуют всем процессуально- и материально-правовым нормам. Аналогично, без сомнений, мы можем рассматривать эту посылку как соответствующую методологии юснатурализма.

С долей иронии можно отметить: очень похоже, что мы подходим на дистанцию опасной близости к субстанциальному юснатурализму. Опасность такой близости обусловлена тем фактом, что субстанциальные теории естественного права, в конечном счете, являются предметом веры, а вера в области юридической науки вполне может оказаться субъективной. Однако позволим себе альтернативную интерпретацию, которая, как мы предполагаем, позволит смягчить этот возможный удар.

В действительности, речь идет не о субстанциальном юснатурализме, а о процедурном и, как следствие, еще об одной возможной интерпретации «минимального содержания естественного права», которая помещает нашу концепцию семантических пределов права в условиях медиального поворота в контекст методологии инклюзивного позитивизма. Позитивизма при этом социологического толка.561 Что же следует сказать о «минимальном содержании естественного права»? Г. Харт говорил о биологическом выживании человека как о большей посылке силлогизма, в результате применения которой мы можем установить такое содержание. Но человек – не только биологическое существо, но еще и социальное. Физическое насилие над телом способно уничтожить человека как биологическое существо. Интеллектуальное насилие над здравым смыслом же способно уничтожить человека как существо социальное. Ведь абсурд и,

особенно, абсурд в праве – это разрушение социальной реальности. Таким образом,

561 Выскажем предположение о том, что представленная концепция вполне укладывается в отечественную традицию и может быть соотнесена с подходами, заложенными Л.И. Петражицким, в частности, о том, что право конструируется сознанием человека и вне сознания не существует. См.: Polyakov A., The St. Petersburg School of Legal Philosophy and Russian Legal Thought // Russian Legal Realism / Ed. by Brozek B., Stanek J. and Stelmach J. – Cham: Springer Nature Switzerland AG, 2018. – P. 7.

359

семантические пределы права в условиях медиального поворота, как они рассмотрены в настоящей работе, свидетельствуют о притязании права на серьезность, перефразируя Р. Алекси, а перефразируя Л. Фуллера, – об аналогичном девятом принципе «моральности права».

360

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ И УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ

ВРЦ – внешний референт ценности.

ГК РФ – Гражданский кодекс Российской Федерации.

Закон о защите детей – Федеральный закон Российской Федерации от 29.12.2010 г. № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».

Закон об информации – Федеральный закон от 27.07.2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации».

КоАП РФ – Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях. Критерии запрещенной информации – критерии информации, распространение которой запрещено в соответствии с ч. 5 ст. 15 Закона об информации.

НДС – налог на добавленную стоимость.

НК РФ – Налоговый кодекс Российской Федерации. ОСП – обобщенный символический посредник. РФ – Российская Федерация.

УК РФ – Уголовный кодекс Российской Федерации.

ФНС – Федеральная налоговая служба Российской Федерации.