Материал: disser_arhipov

321

Специальным предметом отношений в данном случае выступает некий объект, «существование» которого имитируется в виртуальной среде. Он может быть приобретен пользователем за реальные деньги у игровой компании и (или) у другого пользователя. Для целей данного мысленного эксперимента мы не рассматриваем отраслевые вопросы правовой квалификации, а стремимся дать принципиальную оценку тому, будет ли абсурдным или нет применять право к такому объекту.

В свете предложенной методологии виртуальный объект рассматривается как внешний референт ценности (далее – «ВРЦ»), который выражает ценность, соответствующую такому обобщенному символическому посреднику (далее – «ОСП») как деньги. Поскольку деньги – «безусловный» ОСП, уже на этом основании мы можем сделать вывод о том, что предмет «серьезен». Так как удовлетворен один из критериев семантических пределов права, как минимум, возможно обращение к «взвешиванию» правовых ценностей для того, чтобы определить возможность применения права – иными словами, вмешательства права в определенные общественные отношения. Само по себе применение права абсурдным уже не будет.

Но насколько предмет «реален»? Для оценки «реальности» предмета проведем оценку функциональной адекватности предмета одному из предметов, входящих в «центральное значение» интересующей нас правовой нормы. Это могут быть, например, нормы гражданского или уголовного права об имуществе. Допустим, нами установлено, что виртуальный предмет используется в рамках сложившихся социальных практик функционально так же, как и имущество – это возможно именно за счет того дополнительного условия, что данный объект может свободно обращаться между игроками. Именно данное обстоятельство свидетельствует о функциональной адекватности специального предмета «виртуальных» отношений тому предмету, на который ориентированы соответствующие правовые нормы.

322

В данных условиях у нас нет препятствий для того, чтобы данный предмет регулировался правом (что, например, может предполагать создание специальных норм или применение норм по аналогии) – это теперь будет не только не абсурдно, но и не будет затрагивать вопросы соотношения каких-либо ценностей, например, с точки зрения моральной философии.

У такого примера есть, как минимум, два практических значения. Во-первых, он представляет собой философско-правовое обоснование легитимности постановки вопроса о правовой квалификации виртуальной собственности как таковой – в том ключе, как это, например, проделал А.И. Савельев.515 Во-вторых, указанный подход, хотя и не содержит конкретных ориентиров относительно того, какую именно действующую юридическую конструкцию применять к виртуальному объекту (или какую конструкцию необходимо разработать), он принципиально отвечает на вопрос о том, что такого рода отношения не могут быть исключены из объема правового регулирования, например, на основании п. 1 ст. 1062 ГК РФ, согласно которой требования граждан и юридических лиц, связанные с организацией игр и пари или с участием в них, не подлежат судебной защите, за исключением узкого круга специально определенных и не относящихся к предмету дискуссии требований. Предмет «серьезен» и «реален», а потому не относится к изолированному игровому миру как таковому.

Пример № 1 (Вариант Б). Виртуальная собственность в онлайн-играх (только приобретение у провайдера игры). Если мы изменим условие о свободном обращении, представленное ранее в случае с Вариантом А первого примера, и будем изучать случаи, в которых предмет за реальные деньги может быть только приобретен у провайдера игры, но не может выступать в качестве «оборотоспособного» объекта на «вторичном рынке», что изменится? Предмет

515 См.: Савельев А.И. Правовая природа объектов, приобретаемых за реальные деньги в многопользовательских играх // Вестник гражданского права. 2014. № 1. С. 127–150.

323

общественного отношения утратит качество «реальности», если мы будем сопоставлять его с таким регулируемым правом предметом как собственность или имущество.

Втаких условиях, однако, предмет по-прежнему будет представлять собой ВРЦ в отношении денег как ОСП, применять право к отношениям с ним абсурдно не будет, однако вопрос о том, применять ли к нему право или нет, должен будет решаться по итогам «взвешивания» правовых ценностей. На данный момент на практике в таких случаях, именно в разрезе имущественного аспекта (а не налогового) такой подход выражается в делах, в том числе, упомянутых в настоящем исследовании, в которых суды занимали позицию о квалификации отношений между игроком и игровой компанией исходя из лицензионного договора.

Пример № 1 (Вариант В). Виртуальная собственность в онлайн-играх (связь с реальными деньгами отсутствует). Вариации примера с виртуальной собственностью были бы неполными, если бы мы в теоретических целях не рассмотрели бы еще один пример – случаи с виртуальным имуществом, которые относятся исключительно к «плоскости имитации», характерной для виртуальной реальности. Виртуальные предметы такого вида не могут обращаться за реальные деньги в отношениях с другими пользователями и при этом не приобретаются у игровой компании. Они относятся сугубо к игровому, вымышленному миру.

Вданном случае одновременно отсутствует и «серьезность», и «реальность». Сам по себе виртуальный предмет не связан с ОСП – он не является ВРЦ, по крайней мере, в рассматриваемом ракурсе, связанном с собственностью. При этом функциональность предмета фантазийна по отношению к собственности, имуществу

ианалогичным феноменам. Применение права к данному специальному предмету общественных отношений, который мы оцениваем именно в специфическом «проприетарном» ракурсе будет по определению абсурдно.

324

Пример, наглядно поясняющий отличие этого случая от предыдущих, был представлен автором ранее на примере World of Warcraft:

«Допустим, игроки… договорились об определенном варианте распределения добычи, полученной в результате победы над драконом Deathwing. Лидер рейда отказался распределять добычу данным образом и забрал все себе. Игроки обратились в суд общей юрисдикции с требованием о понуждении лидера рейда к распределению добычи в соответствии с изначальной договоренностью, с утверждением, что она

(договоренность) представляет собой непоименованный гражданско-правовой договор».516

Оценка примера с точки зрения концепции семантических пределов права, однако, может измениться при соответствующем изменении условий, возвращающих рассматриваемую ситуацию в контекст предыдущих примеров – это зависит как от возникновения определенных ВРЦ в системе отношений, так и от того, какой именно специальный предмет отношений мы выделяем с точки зрения его соответствия уже урегулированным правом отношениям.

Второй пример относится к области, которая уже стала предметом дискуссии на высоком государственном уровне в ЕС. Пример также относится к «пограничной области» толкования права.

Пример № 2. Распространение законодательства об азартных играх на

«лутбоксы». В игровой индустрии термин «лутбокс» (англ. – “loot box”, т.е. букв. «коробка с добычей») означает игровую механику, предполагающую связь с реальными деньгами и опорой на азарт в широком смысле слова. Пользователь приобретает «сундук» или иной функционально схожий объект за реальные деньги, открыв который он получает случайный внутриигровой объект, как правило случайной ценности. Пользователь может получить как очень ценный объект, так и очень дешевый.

516 Архипов В.В. Виртуальная собственность: системные правовые проблемы в контексте развития индустрии компьютерных игр // Закон. – 2014. – № 9. – С. 77.

325

Лутбокс как артефакт социальной коммуникации подобно виртуальной собственности выступает в рассматриваемом случае как предмет оборота за реальные деньги. Соответственно, он также представляет собой ВРЦ денег как ОСП. Таким образом, предмет «серьезен», и применение права к нему само по себе уже не будет абсурдным.

Насколько предмет, однако, «реален»? В данном случае оценка функциональной адекватности предмета предполагает его сопоставление не с собственностью или имуществом, а с достаточно специфичным (если отталкиваться от положений российского законодательства) предметом, относящимся к «центральному значению» норм законодательства об азартных играх, – со ставкой. Ставка подразумевает возможность случайного получения одного имущества, обусловленного риском утраты другого имущества. В таких условиях мы можем предположить, что предмет отношений в данном случае все же фантазиен.

Таким образом, возможность применения законодательства об азартных играх к отношениям, предметом которых выступают лутбоксы, зависит от выводов, основанных на «взвешивании» ценностей в конкретном обществе и в конкретной ситуации.517 Примечательно, что в Бельгии и Нидерландах были введены отдельные ограничения в отношении механики лутбоксов и подачи информации игрокам относительно такой механики518 – с небольшой поправкой на точечные различия в определении азартных игр в данных странах и в Российской Федерации, тем не менее, полагаем, это подтверждает развиваемый подход.

517 Само по себе «взвешивание» или «балансировка» принимаются для целей настоящей работы в общеизвестном понимании юриспруденции (с учетом, разумеется, возможных разночтений по отдельным вопросам), но их разработка не входит в предмет настоящего исследования и, очевидно, не требуется для достижения целей и реализации задач настоящего исследования – это самостоятельный предмет научного анализа.

518 Достаточно исчерпывающе (и со ссылками на официальные позиции и документы) ситуация описана в следующем источнике: Belgium Joins the Netherlands in Ruling that Declares Some Loot Boxes Illegal [Electronic resource] // IGN. 25 Apr. 2018. – [Site]. – URL: https://www.ign.com/articles/2018/04/25/belgium-joins-the-netherlands-in-ruling-that- declares-some-loot-boxes-illegal (accessed: 25.02.2019). Великобритания, например, напротив, не сочла, что лутбоксы соответствуют концепциям законодательства об азартных играх.