Материал: disser_arhipov

291

Представленный подход пересекается как с подходом самого Й. Хейзинги (творившего в целом как до появления цифровых игр, так и до пика развития концепции обобщенных символических посредников в теоретической социологии, однако ненамного опередившего Т. Парсонса своим трудом “Homo Ludens”) и его последующих интерпретаций в работах ключевых авторов из области игровых исследований. Например, Э. Кастронова пишет: «Игры определить сложно, но игровые исследователи, такие как Йохан Хейзинга и Рожер Кайуа идентифицировали их через понятие иррелевантности (выделено мною – В.А.). Для Хейзинги игра, по определению, не может повлечь последствия, значимые с точки зрения морали (выделено мною – В.А.). Что бы ни происходило, если оно действительно значимо в этическом или моральном смысле, оно не может быть игрой. Напротив, он полагал, что игры – это места, где мы действуем только как если бы471 что-либо имело значение. Разумеется, отыгрывать [англ. “play-acting”] серьезность может быть одной из наиболее составляющих функций конкретной игры. Согласно Хейзинге, если какое-либо последствие, в конечном счете, действительно имеет значение, игра окончена. В действительности, единственный акт, подразумевающий моральные последствия, который может случиться в игре, это акт завершения игры, устраняющий ее атрибут «как если бы», разрушающий фантазию и тем самым полагающий конец коллективной иллюзии того, что игра имеет значение».472 Соответственно, теперь о главном: «моральные последствия»,

на которые обращает внимание Э. Кастронова, таким образом, и

отношений, имеющего «валютную ценность» в смысле обобщенного символического посредника, ведь в этом и выражается предназначение токена. Этот пример представляется исключительно важным для обоснования актуальности подхода, предлагаемого в настоящем исследовании, в контексте медиального поворота.

471Очевидна связь с философией “als ob” Х. Файхингера, на труды которого во многом опирался уже не раз упомянутый на страницах настоящей работы Л. Фуллер, по крайней мере, в своих трудах, посвященных юридическим фикциям.

472Castronova E. The Right to Play // New York Law School Law Review. – 2004. – Vol. 49. – No. 1. – PP. 188–189.

292

подразумевают связь с определенными обобщенными символическими посредниками и внешними референтами ценности. В качестве сопутствующего комментария отметим, что то, что Э. Кастронова говорит об играх, подразумевая, в первую очередь, узкий пример многопользовательских ролевых онлайн-игр, в той же степени может быть применимо к случаям, где предметом общественных отношений выступает и иной (в смысле § 5 Главы 1 настоящего исследования) предмет.

К слову, «серьезность» также вполне соотносится с понятием общественной опасности – еще одним «обманчивым общим местом» юридической догматики, которое выдается за самоочевидное, хотя исследования значения этого термина показывают обратное. Данный термин, ориентированный на социально-негативные явления, также не применим по определению к позитивным примерам реализации права в отношении виртуального пространства.

§ 3. Моделирование коммодификации как методология определения конвертируемой социально-валютной ценности

Концепция обобщенных символических посредников предполагает возможность «конвертации» или «символического обмена». Значение этих терминов, синонимичных в контексте настоящего исследования, можно пояснить следующим образом. С точки зрения теоретической социологии, есть несколько институциональных областей – «экономик» в терминологии П. Бурдье, для каждой из которых характерен свой обобщенный символический посредник. Он выражается (или выражает ценность) во внешнем референте ценности. Внешние референты ценности, в свою очередь, выражают символический капитал социального деятеля. Социальные деятели могут приобретать символический капитал в одной институциональной области за счет обобщенных символических посредников и внешних референтов ценности другой институциональной области, где у них уже

293

есть символический капитал. Таким образом, «конвертация» представляет собой приобретение символического капитала в одной институциональной области за счет обобщенных символических посредников, характерных для другой институциональной области. Как отмечает Дж. Тернер:

«Обобщенные символические посредники не только используются в дискурсе и распределяются корпоративными единицами как ресурсы; они также обмениваются акторами внутри областей или между областями. Внутриинституциональные обмены как правило осуществляются с обобщенными символическими посредниками данной области. Например, преподаватели разговаривают и обмениваются знанием в рамках институциональной области образования; между областями экономические акторы платят деньги тем, кто официально уполномочен [certified] (дипломами) иметь знание, таким образом, осуществляя обмен денег на опыт обучения между институциональными областями. Таким образом, один из способов, посредством которых обобщенные символические посредники могут обращаться между областями, является обмен; и, чем больше тратится ресурсов обобщенных символических посредников влиятельных акторов в доминирующих областях – ресурсов, таких как деньги из экономики и власть как воплощенный авторитет в политии – на ресурсы других областей, скажем, обучения (из области образования), здоровья (медицины) и верифицированного знания (из науки) – тем больше все эти посредники будут обращаться между институциональными областями в обществе».473

Поскольку один из основных обобщенных символических посредников – это деньги, неудивительно, что в процессе развития представлений о конкретной имплементации концепции семантических пределов права мы имеем все основания обратиться ни к чему иному, как к экономическому анализу права. А поскольку

обезличенные символические посредники и (или) внешние референты ценности конвертируемы друг в друга, постольку каждый из них может быть конвертирован в деньги. В связи с этим, все инструменты, позволяющие подсчитать денежный эквивалент чего-либо, с необходимостью составляют часть методологии определения конвертируемой социально-валютной ценности. Данный подход логически верен, и он работает, однако мы должны предостеречь, вслед за

473 Turner J.H. Emotions and Societal Stratification // Handbook of the Sociology of Emotion: Volume II / Ed. by Stets J.E., Turner J.H. – Heidelberg, New York, London: Springer, 2014. – P. 180.

294

С. Абрутиным, от одностороннего понимания природы обобщенных символических посредников. Дело в том, что во многих случаях конвертируемость обобщенных символических посредников в деньги останется навсегда умозрительной, а в другой значительной части случаев такая конвертация будет при этом также и аморальной – в теории религиозное благочестие может быть конвертировано в деньги, и такое даже, бывает, происходит на практике, но это чаще всего социальная патология. Деньги можно считать «главным» обобщенным символическим посредником только в рамках узкой капиталистической парадигмы. В действительности, историко-социологический анализ показывает, что разным обществам и культурам на разных этапах существования характерны различные обобщенные символические посредники. Согласно П. Бурдье,

«…например, Маркс (он-то, конечно, часто шел на поводу у экономизма, но, несмотря на все это, понимал побольше большинства современных экономистов) говорил, что экономисты часто рассуждают о докапиталистических обществах в том же духе, в каком Отцы Церкви раньше рассуждали о первобытных религиях. Принимать язык экономики, использовать глобальный синтаксис экономического дискурса, чтобы говорить о докапиталистических экономиках, значит разрушать тот предмет, который стремишься описать».474

В то же время, в нашем случае сравниваются не экономика настоящего и какая-либо экономика прошлого, а «экономики», относящиеся к одной социальной системе и при этом взаимодействующие между собой. Соответственно, не исключается теоретическая возможность применения экономического анализа ко всему, что потенциально имеет социально-валютную ценность, согласно первоначальной интуитивной гипотезе, поскольку это не исключает принцип конвертируемости в терминологии настоящего исследования. Другое дело, что нельзя абсолютизировать возможность увеличения социального капитала в одной

474 П. Бурдье. Экономическая антропология: курс лекций в Коллеж де Франс (1992 – 1993) / Пер. с фр. Д. Кралечкина. – М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019 – С. 130.

295

институциональной области за счет другой такой области, и рассматривать принципиальную возможность конвертировать один посредник в другой как выражение природы одного из таких посредников. Иными словами, то, что власть можно обрести посредством влияния (т.е. конвертировать влияние во власть) не говорит и не должно нам ничего говорить ни о природе власти, ни о природе влияния, а лишь демонстрирует отдельные возможности «символического обмена» между социальными деятелями. Образно говоря, механизмы абстрагирования, лежащие в основе относящихся к различным институциональным областям обобщенных символических посредников, друг по отношению к другу представляют собой «черный ящик», но при этом между ними возможно взаимодействие – вернее, они могут опосредовать своего рода взаимодействие, коммуникацию, между социальными деятелями.

Нас при этом интересует вопрос о том, какой именно предмет общественных отношений должен анализироваться с точки зрения концепции семантических пределов права, чтобы сделать вывод о его серьезности иди несерьезности, реальности или фантазийности, а затем о возможности толкования и применения права таким образом, чтобы предмет подпадал под область правового регулирования, если речь идет о «пограничных ситуациях» в толковании права (для разработки новых правовых норм нас главным образом интересует лишь вопрос о серьезности или несерьезности предмета). Ответ на этот вопрос мы также можем найти в экономической теории. Наглядный, немного [намеренно] наивный, но точный учебник «Азы экономики» подсказывает в ответ на возражение «нет вещей, стоимость которых нельзя измерить, причем денежные единицы являются универсальным измерителем, а не конечной целью» следующее:

«Наверняка вам не раз приходилось слышать утверждение, что жизнь бесценна. Однако частенько мы с вами рискуем этим сокровищем. Покупая более дешевые, но