Материал: disser_arhipov

131

провокационном, подпадающем под защиту статьи 10 Конвенции, выражались идеи, которые противоречат основополагающим ценностям Конвенции, нашедшим отражение в Преамбуле к ней, таким как справедливость и мир».160

В предлагаемом в настоящей работе методологическом ключе допустимо утверждать, что Европейский Суд, таким образом, определил семантические пределы права в данной ситуации.

§ 3.7. Материалы, утратившие свою актуальность в контексте «права на забвение»

Области художественного (воображаемого) и несерьезного (юмора и сатиры), о которых шла речь ранее, и область игрового, о которой речь шла в предыдущем параграфе и пойдет дальше, – не единственные релевантные предмету исследования.

Материалы, которые можно назвать «историческими» или, более широко,

утратившими актуальность, также непосредственно связаны с проблемой семантических пределов права. Как было показано ранее, проблемы с толкованием правовых текстов, направленных, например, на установление ограничений на распространение информации, могут быть актуальны не только для вымысла, но и для реальности – в части событий минувших дней, многие из которых уже не актуальны для настоящего.

В качестве иллюстрации того, что данный ракурс проблемы уже начинает осознаваться в законодательстве, можно обратить внимание на то, как сейчас в Законе об информации реализовано «право на забвение»,161 предусмотренное ст.

160Там же.

161Отметим, что условное название «право на забвение» применительно к специальной норме об обязанностях оператора поисковой системы, которое в России имеет в большей степени значение специальной правовой нормы из области публично-правового регулирования отношений в Интернете, не полностью совпадает с аналогичным «правом на забвение» (“right to be forgotten”) в GDPR, которое сейчас интерпретируется как специальная норма законодательства о персональных данных. Однако источник у обоих подходов общий – это дело ЕСПЧ Марио Костехи Гонсалеса. См.: Компании «Гугл Спейн СЛ» и «Гугл Инк.» против Испанского агентства по защите данных (AEPD) и

132

10.3 указанного нормативно-правового акта. Указанная статья возлагает на оператора поисковой системы, на которого распространяется данная норма по критерию направленности,162 обязанность по требованию физического лица прекратить выдачу сведений, позволяющих получить доступ к информации о заявителе, являющейся, в том числе, «неактуальной, утратившей значение для заявителя в силу последующих событий или действий заявителя, за исключением информации о событиях, содержащих признаки уголовно наказуемых деяний, сроки привлечения к уголовной ответственности по которым не истекли, и информации о совершении гражданином преступления, по которому не снята или не погашена судимость».

Можно сказать, что данная статья, в некотором смысле, содержит пример отдельных критериев семантических пределов права: утрата значения в силу последующих событий или действий заявителя. При этом за семантические пределы права, в таком смысле, не выходит указанная информация о деяниях, относящихся к области уголовно-правовой практики. Пример с «правом на забвение» представляется весьма уместным для данной части исследования. С сожалением вынуждены отметить, что пояснительная записка к проекту федерального закона, которым, в итоге, была введена ст. 10.3 Закона об информации, не раскрывает подходы к тому, как следует понимать иные признаки «неактуальности» информации.163

Марио Костехи Гонсалеса [Электронный ресурс] // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. – 2014. – № 9. – С. 22–23. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.01.2018).

162Ст. 10.3 Закона об информации, в силу прямого указания, распространяется на операторов поисковой системы, которые распространяют в сети Интернет рекламу, которая направлена на потребителей, находящихся на территории Российской Федерации. Такое указание само по себе представляет собой один из дискуссионных подходов

копределению юрисдикции в Интернете, но рассмотрение данных специальных вопросов информационного права находится за пределами настоящей работы.

163Пояснительная записка с Законопроекту № 804132-6 «О внесении изменений в Федеральный закон “Об информации, информационных технологиях и о защите информации” и статьи 29 и 402 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» в части установления обязанностей операторов поисковой системы

133

§ 3.8. Проблемы юридического разграничения азартных игр и игр, не являющихся азартными

В качестве еще одной области, которая может послужить источником для примеров, можно вспомнить проблему определения того, является или нет та или иная игра азартной с точки зрения права. Проблема разграничения азартных и не азартных игр, на первый взгляд, является узкой и отраслевой. Однако, в то же время, в данной проблеме может быть усмотрено и философско-правовое измерение, соответствующее предмету настоящего исследования. В большинстве юрисдикций и культур азартные игры рассматриваются как социокультурная практика, имеющая негативную ценность, и требующая вмешательства законодателя для установления запретов или, как минимум, ограничений. В связи с этим и возникает проблема правовой квалификации игр как азартных и не азартных, осложненная многозначностью слов «азарт» и «игра» в обыденном языке. Кроме того, есть и еще одна грань проблемы правового регулирования азартных игр как таковых. В правовых системах многих стран мира отношения, связанные с организацией азартных игр и участием в них, рассматриваются как допустимый предмет правового регулирования с точки зрения запретов и ограничений. В то же время, требования, вытекающие из данных отношений, часто не подлежат судебной защите в силу прямого указания закона. Этот аспект также непосредственно связан с предметом настоящего исследования.

Прежде чем перейти к рассмотрению игровой деятельности, не относящейся к азартным играм, приведем краткий анализ ситуации с нормативным регулированием самих азартных игр – данная область представляет собой весьма наглядный пример оценки предмета общественных отношений с точки зрения критериев несерьезности

при распространении информации о гражданах [Электронный ресурс] // Система обеспечения законодательной деятельности (СОЗД). – [Сайт]. – URL: http://sozd.parliament.gov.ru/bill/804132-6 (дата обращения: 21.02.2019).

134

и фантазийности, которые более подробно будут раскрыты далее, в контексте методологии настоящего исследования.

Правовая политика, отраженная в действующем российском законодательстве, ограничивает и строго регламентирует деятельность по организации и проведению азартных игр. В отличие от культурологических, этологических и иных интерпретаций,164 законодательное определение азартной игры не связывает данный процесс непосредственно с психологическим феноменом азарта как таковым (иначе бы практически любую игру можно было бы считать азартной). Согласно п. 1 ст. 4 Федерального закона от 29.12.2006 г. № 244-ФЗ,165 азартная игра представляет собой основанное на риске соглашение о выигрыше, заключенное между двумя или несколькими участниками такого соглашения между собой либо с организатором азартной игры по правилам, установленным организатором азартной игры. На первый взгляд, данное определение может или же должно быть применено к какойлибо игре как таковой (например, игре в покер или игре в рулетку). Однако, в действительности, это определение подразумевает правовую квалификацию не игры как таковой, а договоренности о том, как следует в какую-либо игру играть. В контексте настоящей работы здесь очевидна параллель между тем, что об играх говорили как М. Мидгли, так и А. Росс (см. § 6.1 Главы 3 настоящего исследования), подчеркивая, что любая игра с необходимостью отсылает к договоренностям о том, как в эту игру следует играть, имея в виду не только игровую механику, но и само отношение к игре. Предметом «основанного на риске соглашения о выигрыше…» может быть любой процесс, результат которого заранее не известен и при этом

164См. напр: Понукалина О.В. Игры общества потребления: конструирование повседневности // Вестник Саратовского государственного технического университета. – 2009. - №1. – С. 1–7; Ахундова Л.А., Азарова Е.А. Гемблинг как форма нехимической аддикции в современном обществе // Инновационная наука. – 2016. - № 4–5 (16). – С. 91–93.

165О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации [Электронный ресурс]: Федеральный закон от 29.12.2006 г. № 244-ФЗ (ред. от 25.12.2018 г.). – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 21.02.2019).

135

случаен. Причем в доктрине права, относящейся к проблематике правового регулирования деятельности по организации азартных игр, справедливо подчеркивается принципиальная важность надлежащего толкования слова «риск», используемого в приведенном определении. «Риск» в целом понимается как

возможность случайной утраты имущества, принадлежащего игроку.166 Вы можете играть в покер, не делая ставки, а наслаждаясь процессом. Такая игра азартной в законодательном смысле не будет. Напротив, играя в шахматы со ставками, деятельность игроков будет представлять собой азартную игру, несмотря на то, что по своей природе шахматы с трудом могут быть рассмотрены как азартная игра в том смысле, в котором это слово употребляется в обыденном языке – в шахматах нет элемента случайности, который был бы предусмотрен самими правилами игры (для целей данного анализа мы не учитываем все возможные «случайности», проистекающие из индивидуальной реакции игроков).

Подводя промежуточные итоги отметим, что во всех приведенных выше примерах можно выделить нечто общее – это связь предмета общественных отношений с чем-то оторванным от «серьезной» повседневности, а также вытекающие из этого проблемы толкования права применительно к соответствующим ситуациям, которые, по крайней мере, в некоторых случаях могут привести к результатам, абсурдным с точки зрения обыденного языка и здравого смысла. Попробуем более точно охарактеризовать контекст, в котором значимость таких проблем качественно изменяется, и сформировать сообразную такому контексту гипотезу для дальнейшего анализа.

166 См.: Иванова О.А. Азартные игры: понятие и признаки в концепции российского законодательства // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. – 2015. – № 2 (82). –С. 111–117.