Дискуссии об индустриально-технической рационализации в мировом анархо-синдикализме 1920-х - 1930-х годов
В.В. Дамье
Дамье Вадим Валерьевич -- доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН
Аннотация
Анархистские теории начали складываться в XIX в. под влиянием позитивизма и научно-технологического оп-тимизма, хотя в них уже достаточно рано звучала критика индустриалистского разделения труда и фабричного деспотизма. С наступлением «фордистско-тейлористской» рационализации после Первой мировой войны эта критика стала более аргументированной и глубокой. Вопрос о том, какая технология пригодна для нового свобод-ного общества, а какая должна быть отвергнута, как антигуманная, был, в представлении анархистов и анархо-синдикалистов, напрямую связан с анархистской формой социального устройства.
Ключевые слова: анархо-синдикализм, индустриализм, либертарный коммунизм, прогресс, рационализация, техника.
Abstract
труд рационализация социальный
Discussions about industrial and technical rationalization in the world anarcho-syndicalism in1920s -- 1930s
Damier V.V.
Anarchist theories began to take shape in the 19th century under the influence of positivism and scientific and technological optimism, although they criticized the industrialist division of labour and factory despotism quite early on. With the onset of “Fordist-Taylorist” rationalization after the First World War, this criticism became more reasoned and deep. The question of which technology is suitable for a new free society, and which should be rejected as inhumane, was, in the view of anarchists and anarcho-syndicalists, directly related to the anarchist form of social structure.
Keywords: Anarcho-syndicalism, industrialism, libertarian communism, progress, rationalization, technics.
Острые дискуссии и споры о путях социальной революции, которые велись в Международной ас-социации трудящихся (МАТ -- анархо-синдика-листском Интернационале), в какой-то мере служи-ли продолжением и развитием полемики между анархо-коммунистами и синдикалистами начала века.
Анархо-коммунисты выступали не только за устранение капитализма и государства, но и за слом самой индустриальной системы с ее фабричным деспотизмом, жестким разделением труда и обесчеловечивающей технологией. Хотя анархисты разделяли надежды гуманизма и пози-тивизма XIX в. на то, что развитие науки и техники будет в целом способствовать освобождению чело-века, большинство из них подходили к этому вопро-су дифференцированно. Так, П. А. Кропоткин от-вергал представление о «линейном прогрессе». Он критиковал господство техники над «тупеющим» человеком, деквалификацию и отчуждение работ-ника в индустриальной системе, фактически утверж-дая, что техника не нейтральна и что не каждая технология совместима с тем эгалитарным и неие-рархическим общественным устройством, за которое выступают анархисты. В противовес индустриаль-ной гигантомании и централизации Кропоткин предлагал гибко организованное, децентрализован-ное производство, соединяющее промышленный и сельскохозяйственный, физический и умственный труд, малые, средние и более крупные производ-ственные формы [3, с. 82-87].
Со своей стороны, революционные синдикали-сты в основном приветствовали индустриально- технологический прогресс и намеревались строить на его основе социалистическое общество. Его ос-нову должны были составить профсоюзы-синдика-ты, которые отталкивались в своих конструктивных действиях от существующей, то есть, созданной капитализмом структуры производства и его от-раслей. Им следовало централизовать в своих руках производство и обмен [4].
С этими дискуссиями был тесно связан и анализ новейших тенденций в развитии самого капитализ-ма -- технической и производственной рационали-зации на его фордистско-тейлористской фазе. Этот этап индустриального развития сопровождался массированным внедрением новой механизирован-ной и конвейерной технологии, разделяющей труд на серийные операции и плохо поддающейся кон-тролю со стороны работника, который терял ощу-щение целостности и смысла своего труда, но взамен приобретал возможности массового потребления.
Проблемы «капиталистической рационализа-ции» были впервые поставлены на III конгрессе МАТ в Льеже в мае 1928 г. Им были посвящены доклады немецкого анархо-синдикалиста Р Роккера и фран-цузского представителя Л. Юара. Роккер предложил анализ развернувшейся рационализации, которая, по его мнению, выражалась в широком создании картелей и трестов, дальнейшей централизации производства, механизации труда и машинизации человека-работника, который превращался сам в придаток, в «машину из плоти и крови». Подвер-гнув резкой критике «преувеличенную и односто-роннюю» индустриализацию хозяйства
в соединении с доведенным до предела разделе-нием труда» как порабощающую и дегуманизирую-щую, немецкий анархо-синдикалист отверг идею марксистов о том, что «только посредством гигант-ского развития производительности будут созданы действительные гарантии для возможности практи-ческого осуществления социализма.
В качестве альтернативы Роккер, по существу, выдвинул те же рекомендации, которые ранее вы-сказывал Кропоткин [17, S. 7, 13, 42-49, 69, 74, 80]. В том же критическом духе прозвучало выступление Юара, который заявил, что рационализация способ-ствует лишь одностороннему развитию способно-стей работника и разрушает его личность [10, S. 2-3].
В ходе дискуссий на конгрессе в поддержку позиции Роккера и Юара высказались делегаты от анархистских профсоюзов Южной Америки; в то же время бельгиец Шалан и голландец Б. Лан- синк утверждали, что в рационализации есть и по-зитивные стороны, так как она способствует раз-витию производительных сил [15, S. 20-21].
Однако индустриалистские позиции не встре-тили поддержки большинства участников конгрес-са. В итоге делегаты высказались за «прогресс во всех областях», но сочли его проявления в сфере капиталистического производства негативными для трудящихся. Принятая резолюция оценила проис-ходящий процесс как прямой результат новой фазы развития общества, которая выражается в переходе от «старого частного капитализма» к «современно-му коллективному капитализму» (трестам, карте-лям), от свободной конкуренции к эксплуатации всего мира единой системой. Подчеркивалось, что рационализация осуществляется в интересах капи-талистов, а для трудящихся она означает подрыв их физического и интеллектуального здоровья, под-чинение их механизмам «индустриального рабства». Она обрекает людей труда на потерю рабочих мест, безработицу и, следовательно, ухудшение условий их жизни. Конгресс заявил, что не считает такую трансформацию капиталистической экономики условием для социализма, но видит в ней скорее предпосылку будущего государственного капита-лизма. Путь к социализму, отмечалось в резолюции, определяется не постоянным ростом производства, а, в первую очередь, ясным сознанием и твердой волей людей. Социализм -- это проблема не только экономическая, но также культурная и психологи-ческая; он предполагает веру людей в свои силы, комплексный и привлекательный характер труда, а все это несовместимо с идущей рационализацией. Резолюция ратовала за децентрализацию в противо-вес централизации экономики, за единство, а не спе-циализацию и разделение труда, за целостное об-разование и развитие всех способностей людей. В ответ на создание гигантских национальных и интернациональных структур капитала трудящи-еся должны укреплять свою интернациональную экономическую организацию, способную бороться за повседневные требования и за реорганизацию общества, добиваться сокращения рабочего времени до 6 часов в день, сопротивляться безработице, организовывать международные стачки и кампании бойкота и т. д. [16].
Тем не менее такое критическое отношение к процессу развития индустриально-капиталисти-ческой системы и требования радикального раз-рыва с ней встретили возражения немалого числа анархо-синдикалистов, которые -- вслед за маркси-стами -- связывали социализм с совершенствова-нием техники и повышением производительности труда. Они не считали новые формы технологии и организации производства несовместимыми с со-циализмом. Этот подход логически предусматривал централизацию производства и экономики в целом, отказ от идеи федерации децентрализованных и в значительной мере самообеспечивающихся коммун и, соответственно, от коммунистического принципа распределения. Старые идеи коллекти-визма считались многими более адекватными ин-дустриальному веку [2, с. 82].
Наиболее сильны были индустриалистские настроения во французской секции МАТ -- Рево-люционно-синдикалистской Всеобщей конфедера-ции труда. Теоретик и практик французского анар-хо-синдикализма Пьер Бенар исходил, подобно многим синдикалистам до Первой мировой войны, из теории прогрессивности индустриального раз-вития человечества. По его мнению, технологические изменения (связанные с конвейерной, «фордистско- тейлористской» эрой) открывают новые широкие перспективы для социального освобождения трудя-щихся. Рабочие организации, ведя борьбу с капита-лизмом, должны сами строиться так, как устроена капиталистическая экономика, чтобы сразу после победоносной всеобщей революционной стачки взять управление хозяйством в свои руки: им надлежит развиваться в том же ритме, что и их «рационали-зирующийся» классовый враг [5, р. 19-22].
С резким возражением против отхода от прин-ципов анархо-коммунизма выступили анархисты из Латинской Америки, прежде всего, Аргентинская региональная рабочая федерация ФОРА. Теоретики ФОРА предложили одну из первых в ХХ в. целост-ную критику марскистско-индустрилистского взгля-да на историю, современный капитализм и социаль-ную революцию. Они воспринимали хозяйственную структуру индустриально-капиталистического общества (фабричную систему, отраслевую специ-ализацию, жесткое разделение труда и т. д.) как «экономическое государство» -- наряду с «полити-ческим государством», т. е. властью. Новое, свобод-ное общество должно не вырастать из закономер-ностей старого, а быть решительным, радикальным разрывом с ним, с самой его логикой. В его основе должны лежать вольная коммуна и свободная ассо-циация, его лозунг не «Вся власть синдикатам!», а «Никакой власти никому!». Система анархическо-го коммунизма ни в коем случае не должна стро-иться «в недрах» старого социального организма, иначе его ждет судьба русской революции, -- пред-упреждал ведущий идеолог ФОРА Эмилио Лопес Аранго [11].
С простой экспроприацией капиталистов еще не разрушается сам капитализм. Если для рабочих сохранится старая экономическая машина и сохра-нятся усложненные зубчатые колеса индустриализ-ма, если они не будут обладать достаточной способ-ностью к разрушению этой социальной организации в самих ее исторических основах, то после револю-ции они вернутся к тому же самому пункту [12, р. 81].
Вот почему пролетариат «обязан стать стеной, которая остановит экспансию индустриального империализма. Только так, создавая этические цен-ности, способные развить в пролетариате понимание социальных проблем независимо от буржуазной цивилизации, можно придти к созданию неразру-шимых основ антикапиталистической и антимарк-систской революции -- революции, которая раз-рушит режим крупной индустрии и финансовых, промышленных и торговых трестов» [13, р. 118].
Наиболее острые дебаты о тенденциях развития капитализма и изменении в связи с этим тактики анархо-синдикализма развернулись на IV конгрес-се МАТ в Мадриде в июне 1931 г. Он проходил в разгар мирового экономического кризиса, который анархо-синдикалистские теоретики понимали как следствие капиталистической рационализации. Она вела, с одной стороны, к стремительному росту производства, а, с другой, к сокращению числа ра-бочих мест и отставанию покупательной способ-ности трудящихся. Два подхода -- индустриалист- ский и антииндустриалистский -- столкнулись на конгрессе с наибольшей резкостью. С одной стороны, проект документа о рационализации, под-готовленный русским эмигрантом-анархистом Алек-сандром Шапиро и послуживший основой для окон-чательной редакции решения Конгресса, настаивал на преимуществах все той же новой организации методов производства, которая навязывалась расту-щей механизацией. В ней усматривали основу для сознательной подготовки рабочих масс, исходный пункт для будущей организации экономического аспекта революции. При этом, разумеется, подвер-галось критике одностороннее использование этой рационализации торжествующим капитализмом [18, s. 181, 185, 186]. С другой стороны, Роккер выдвинул более анархистскую идею о прямой ответственности производителя. Этот подход не выступал против идеи рационализации как таковой, но требовал равновесия между участием индивида в обществен-ном производстве и сохранением самой его индиви-дуальности, его личности». Роккер заявлял, что революция должна преобразовать рабскую концеп-цию труда-эксплуатации как обязанности, в иную, более приспособленную к гармоничной организации человеческих отношений на основе целостности труда. Немецкий анархо-синдикалист допускал, что техническое развитие может гуманизировать жизнь, но не при капитализме, где человек существует для производства. Задолго до того, как заговорили об от-чуждении и экологических проблемах, он упомянул о производстве товаров, вредных для здоровья, как о «социальном самоубийстве». Работа в ритме ма-шины монотонно разрушает личность человека. Между тем именно человек должен быть поставлен в центр экономики, а производство -- ориентиро-вано на потребности. Он предупредил: «Если рацио-нализация труда сохранится в нынешней форме еще 50 лет, любая надежда на социализм будет утрачена» [19, s. 15; 14, р. 7236].
Пьер Бенар, опираясь на индустриалистский анализ происходящих перемен, предложил на кон-грессе «План реорганизации международного син-дикализма». Поскольку капитализм теперь «осу-ществляет одновременно две рационализации -- экономическую и социальную», синдикалистское движение должно «находиться на уровне противни-ка» и само провести «рационализацию в мировом масштабе». Он призвал перестроить международную организацию в виде однотипной для всех стран структуры отраслевых профсоюзов снизу довер-ху -- от профсоюзных фабричных Советов до обще-национального уровня, до интернациональных от-раслевых органов. Они должны быть совершенно независимы от предпринимателей и государства, являясь зачатком экономической системы будущего [19, s. 16-17, 80-81].