В «Пособии по истории СССР» говорится, что «в эти годы усилилось влияние на царя крайнего мракобеса и бывшего любимца Павла - графа А.А. Аракчеева, который в царствование Александра стал символом реакции, разгула крепостничества и полицейского произвола».
Одним из фундаментальных исследований советского периода является труд «Аракчеев. Граф и барон Российской Империи (1769-1834)», написанный П.Н. Богдановичем. П.Н. Богданович (ре 1883-1973) -- полковник Генерального штаба российской армии во время Первой мировой войны, а после гражданской войны эмигрант -- издал в 1956 году в Буэнос-ре Айресе небольшую, но насыщенную фактами книгу «Аракчеев. Граф и барон Российской империи (1769-1834)», в которой следующим образом объяснил причину вражды, преследовавшей этого человека во все время его государственной деятельности и не утихнувшей даже после его смерти. «Аракчеев был глубоко русский человек… У нас есть свидетельство об активной и планомерной деятельности Аракчеева и в политической области, когда дело касалось России и ее интересов -- в донесении французского посла Лафероннэ от 1 октября 1823 года находится такое место: «То, что здесь называют -- «русская партия», во главе которой находится граф Аракчеев, старается в данный момент свалить графа Нессельроде, который после отставки Гурьева находится в почти полном одиночестве… его главнейшая точка опоры -- австрийский кабинет; таким образом, по своим интересам и по своим привязанностям Нессельроде остается целиком преданным Австрии». Приведенное суждение П.Н. Богдановича основывается на действительных фактах и раскрывает истинную подоплеку враждебного отношения к Аракчееву целого ряда российских сановников. Привязанность графа к России и русскому -- его искренний, укорененный в душе патриотизм не подлежит никакому сомнению: он проявлялся и в его государственной деятельности, и в разговорах с различными людьми, и в трепетном уважении к русской истории. Алексей Андреевич вполне мог сказать про себя то, что сказал в 1812 году маркизу Паулуччи граф Александр Иванович Остерман-Толстой: «Для вас Россия -- мундир ваш: вы его надели и снимете его, когда хотите. Для меня Россия -- кожа моя».
Таким образом, по сведениям советских историков Аракчеева ненавидели все дворянское сообщество, крестьянство, иные сословия. Не чествовали высокопоставленного чиновника и в военных кругах. Но следует отметить, что Аракчеев отнюдь не был тупым и упрямым, каким рисуют его советские учебники. Невежественный исполнитель не мог бы завоевать того уважения и признания со стороны просвещенного Александра, внука образованнейшей императрицы Екатерины II. Личностные качества Аракчеева не могут служить поводом шельмования этого человека как государственного деятеля и исторической фигуры. Нельзя назвать глупостью и грубостью преданность государю и беззаветную любовь к отчизне, которыми была пронизана вся жизнь великого деятеля. По словам слуг, присутствовавших в момент кончины графа в его комнате, последний свой взгляд он подарил императору. Такое поведение не могло быть ни притворством, ни невежеством - это достойное и глубокое чувство верного российского подданного, посвятившего всю свою жизнь служению отечеству.
2. Современные оценки исторе риков в деятельности Аракчеева
2.1 Деятельность Аракчеева в оценках современников
В оценках современников, об Аракчееве можно выделить следующее, что он слыл среди современников человеком злым и жестоким - как бы нарочно созданным для того, чтобы омрачить их существование. Не только в характере его, воззрениях и поступках, но и в самом его внешнем виде усматривали прямо таки врожденную предрасположенность к злодейству.
Многие современники Аракчеева считали, что он не заслуживает обыкновенного человеческого имени, и звали его между собой именами необыкновенными, в буквальном смысле сказочными: «ре людоед», «змей горыныч», «змей, который живёт на Литейной» или просто «ре змей». Разные мнения существовали о личре ности А.А. Аракчеева.
Аракчеева презирали: высокомерные аристократы за то, что это был всесильный и жестокий временщик, третировавший любое сановное лицо; «истинные и верные сыны отечества»- декабристы видели в Аракчееве источник всех бед России и его власть расценивали как оскорбление всего национального чувства. Даже у историков самых различных школ и направлений преобладала преимущественно негативная оценка Аракчеева.
В дореволюционной исторической литературе Аракчеев удостаивался, безусловно, отрицательных оценок, которые восходили либо к либеральным и революционным дворянским кругам первой половины 19 века, но особенно ко времени правления Александра I (ре именно тогда появился термин «ре аракчеевщина» как синоним всего косного, реакционного, отсталого, жестокого), либо к раздраженным пассажам представителей придворной титулованной знати, которая ненавидела всесильного фаворита, кажется, едва ли не более чем его либеральные и революционные недоброжелатели.
В основном, среди современников Аракчеев не мог снискать положительных оценок. Всё не устраивало в «ре суровом временщике»: и его характер, и его действия. Можно сказать, что у Алексея Андреевича никогда не было друзей, начиная со школьной скамьи и до самой смерти.
Пребывание Аракчеева в Артиллерийском и Инженерном Шляхетском корпусе стало школой, прежде всего для его характера, причем школой жестокой и немилосердной. Ему очень пригодилось здесь воспитание, полученное в родительском доме, привитые матерью трудолюбие и приверженность к порядку, но не менее сгодились и дарованные ему природой умственные способности, впервые ярко проявившиеся именно во время его учебы.
Добрых отношений с товарищами у Алексея Андреевича так и не сложилось до самого окончания учебы в кадетском корпусе. Но с преподавателями и с офицерами - воспитателями всё оказалось у него по-другому. С первых дней пребывания в корпусе Аракчеев выделялся среди кадетов своей исполнительностью и усердием в учёбе. «Он отличался от всех строгим поведением и прилежанием к наукам», - вспоминал про Аракчеева через много лет один из бывших его сотоварищей.
Не имея возможности задобрить офицеров-преподавателей подарками, наш герой сумел завоевать их благорасположением своим усердием в учебе, безропотным послушанием и редкой исполнительностью.
За такие проявленные качества учителя всячески пытались поощрить молодого кадета. Аракчеев стал пользоваться своим положением для отмщения обид. По словам одного одноклассника Аракчеева: он «со всеми обходился неприязненно, и кода его сделали старшим, то он стал в свою очередь, бить всех». Другой же, близко знавший Аракчеева по кадетскому корпусу его современник, отзывался о нём ещё резче: «Аракчеев был сержантом и отличался как своими успехами в науках, так в особенности своей ретивостью ко всем военным порядкам. Действительно, он замечателен своими способностями, познанием и усердием; но он нестерпимого зверства, которое он уже высказывал над кадетами». В эти годы Аракчеев четко усвоил смысл жесткой системы второй половины 18 века в России, при которой слабый погибал, а сильный выживал и продвигался вперёд, особенно если это относилось к армии с её рекрутчиной, жестокими порядками неистовой муштрой и палочной дисциплиной. Аракчеев понимал, что только неукоснительное следование принципам этой системы способно двигать его вверх по служебной лестнице. Еще одно качество выделяло его среди сверстников - абсолютная преданность своему непосредственному начальнику и покровителю на всех этапах служебной лестницы. Надо добавить, что Аракчеев умел нравиться в первую очередь вышестоящим лицам и нравиться истово, исступленно. Это был талант и талант немалый.
Аракчеев помогал Александру, страховал его, а порой спасал от гнева отца. Именно с тех пор великий князь привык видеть в Аракчееве надежную защиту и опору. Такие отношения сохранились и после того, как Александр взошел на престол.
С 1792 года, когда Аракчеев начинает служить в гатчинской армии Павла I, граф резко возвышается на служебной лестнице. Получает своим усердием и настойчивостью высокие должности.
Аракчеев стал главной ударной силой Павловских преобразований армии. Он жесточайшими мерами восстановил порядок и дисциплину в разложившихся гвардейских частях, подтянул офицерский корпус, добрался и до солдатских казарм, требуя наведения в них порядка.
Уже в это время в отношениях и с Павлом I, и с Александром Павловичем все более выявляется черта молодого генерала - его необычайное честолюбие, стремление получить за свою столь необходимую службу нечто большее, чем чины, звания, ордена, деньги, земли, к которым он был весьма равнодушен, - признание царственных особ. Он, мелкопоместный дворянин, добившийся всего собственным трудом, никогда не мог сравниться с ними по части породы, богатств, но благодаря близости к императору, к цесаревичу, благодаря их поддержке и признанию он становился сразу на десять голов выше их всех. Для него это была самая большая плата, и это прекрасно понимали Павел, а позднее и Александр.
Служебная карьера при Павле I была переменчива: быстрые взлеты и следовавшие за ними падения были явлением обычным. Не избежал этой участи и Аракчеев. Дважды он впадал в немилость, впрочем вполне «ре заслуженно».
В 1799 году Павел I был убит «заговорщиками». Спустя два года уже новый император Александр I вызывает Аракчеева из Грузина, села, где Алексей Андреевич находился в опале.
В это время Аракчеев в своем имении не терял времени. Он превратил его в блестящее хозяйство. И здесь он проявил высокую организованность, широкий кругозор, прагматизм и вновь отменные требовательность и жестокость.
Особые, внешне дружеские, отношения сложились у Аракчеева с новым императором Александром I. Современники, а после историки недоумевали, зачем было нужно монарху ставить на столь ответственные посты Аракчеева, уже тогда известного своей грубостью и жесткостью. На протяжении всей службы во время царствования Александра Аракчеев в своей деятельности не отражал никакой политической тенденции и ориентации, кроме воли и желания императора.
Единственное, на что претендовал Аракчеев, это на признание своего особого положения при царе; это была, повторимся, плата за его преданность, верность и рвение. Для Аракчеева она стоила много, если не все. И все недоразумения между Александром и Аракчеевым возникали не на основе расхождений во взглядах или в политике, а исключительно из-за обид фаворита на то, что он недостаточно оценен, либо обойден личным вниманием монарха.
Аракчеева постоянно противопоставляли Сперанскому, в котором видели лишь положительные черты. А Алексей Андреевич считался отрицательным персонажем в государственной деятельности страны. Но нельзя никакого человека рассматривать односторонне. В нем всегда присутствует и плохое, и хорошее.
Все военные реформы Аракчеева были проникнуты духом современности, устремлены в будущее. Практически он выступал в той же ипостаси, что и Сперанский, - реформатора, но не государственного устройства России, а ее вооруженных сил, что было чрезвычайно важно в тогдашних международных условиях.
Когда Аракчеев занял пост военного министра, все стали заниматься строго определенным делом и исполнять его качественно, в противном случае их ожидало суровое наказание.
Мемуары современников и труды историков обыкновенно рисуют нам Аракчеева в образе чере ловека всеми презираемого и ненавидимого, во всех уголках России всячески поносимого, так что остается лишь пожалеть его и удивиться, как мог он жить в подобной атмосфере, как нес на себе крест всеобщего проклятия.
2.2 Современный взгляд на личность А.А. Аракчеева
Первые непредвзятые оценки деятельности Аракчеева, пришли из-за рубежа. Именно там, появились объективные, спокойные суждения, далекие от либерального и революционного взглядов, от советского идеализированного подхода к оценке жизни и деятельности «временщика», которые многие десятилетия не были известны советским исследователям. Только недавно они стали достоянием российской науки, нашли отражение, в некоторых современных работах российских авторов.
Современная историография рассматривает личность Аракчеева не так однозначно, односторонне и категорично отрицательно, как это было в дореволюционный период, а тем более в советский.
Советская историческая литература еще более заострила негативные оценки в дореволюционной историографии, связав имя Аракчеева со всеми мнимыми и реальными мерзостями абсолютистского режима первой четверти 19 века. Человек, возглавивший пресловутые военные поселения, ставший источником тягот, страданий и унижений сотен тысяч людей, уже за одно это нес на себе печать проклятия.
Генерал А.А. Аракчеев был грубым, жестоким, раболепствовавшим перед царем человеком, готовым выполнить любой царский приказ. Он стал первым после царя лицом в России, главным проводником реакционной политики.
Аракчеев усиленно насаждал военные поселения - наиболее уродливое проявление феодально-бюракратического гнета. Стремясь уменьшить расходы на содержание армии, царь перевел отдельные воинские части в разряд отдельных поселян, т. е. разместил их в сельскохозяйственной местности и приказал им нести воинскую службу. Крестьянское население этих земель также переводилось в разряд военных поселян. Военные поселяне должны были пожизненно отбывать военную службу, одновременно занимаясь сельским хозяйством.
Таким образом, царь хотел создать послушную и преданную себе армию, но цели не достиг.
1917 год стал роковой гранью для исторической памяти русского общества. Сколько имен славных своими делами русских людей было обречено новой властью на забвение. Имя же графа Аракчеева не просто уцелело в выпавшей на долю русского общества страшной катастрофе, но заработало с небывалой прежде интенсивностью - на все политические силы одновременно: как против новых властителей, так и на них.
Слова «проводил политику крайней реакции» и т.п. совсем не дают исторического представления о государственной деятельности Аракчеева и не содержат в себе никакой особенной характеристики, которая отличала бы его от других деятелей того времени.