Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
своей возлюбленной 244.
Вечерние танцы изображаются предметом благосклонного интереса богини в отрывке из «Эпоса о Лугальбанде», повествующем о том, как Инанна, взошедшая на небосвод вечерней звездой, посылает свои лучи в пещеру, где лежит больной юноша Лугальбанда. Поэт описывает добрую заботу богини следующим образом:
Чтобы путь осветить к пляскам бедным людям, залив (своими лучами)
зеленую лужайку, и устроить приятный отдых в уголке укромном
блуднице, идущей к корчме, подняла Инанна, дочь Суэна,
словно танцовщица, (гордо) голову над землей245.
Отметим, что здесь присутствует и другая характерная примета вечера — блудница, высматривающая себе клиентов среди работников, которые возвращаются с поля; вероятно, привычное появление блудницы одновременно с вечерней звездой послужило основой для возникновения ассоциативной связи между ними*. Инанна — покровительница блудниц, а также корчмы, возле которой они промышляют. Более того, сама вечерняя звезда — тоже блудница, выходящая в небесах на промысел: ее нуминозная сила одухотворяет сестер Инанны внизу, делая их воплощением богини, а их случайных
* Представляется, что образ Инанны-блудницы не может быть объяснен случайным обстоятельством выхода блудниц «на работу» при свете вечерней звезды; этот образ имеет гораздо более глубокие корни. К тому же древняя блудница — это не то, что современная проститутка; ее занятие имеет свою божественную защиту.
164
спутников — воплощениями ее жениха Думузи. Гимн обращает к Инанне следующие слова:
Облудница, ты направляешься к корчме,
ОИнанна, ты собираешься встать у окна (на привычном месте) (зазывать) любовника — о Инанна, владычица множества деяний,
ни один бог не может соперничать с тобою! Нинегаль, здесь твое обиталище, позволь мне сказать о твоем величии!
Как пыль, (поднятая) стадами, оседает слоями,
когда волы и овцы возвращаются в загоны и овчарни, ты, моя госпожа, одеваешься, словно безвестная, в единственное платье; бусы — (знак) блудницы ты надеваешь себе на шею.
Это ты окликаешь мужчин из корчмы! Это ты бросаешься в объятия своего жениха Думузи!
Инанна, семь твоих брачных спутников
укладывают тебя на ложе246!
Примечательно, что рассмотренные аспекты богини — богиня дождя, богиня распри, богиня утренней и вечерней звезды — слиты также в аккадском и общесемитском божестве Иштар, с которым отождествлялась Инанна. Иштар — ее имя через промежуточную форму Eštar восходит к *‘Attar — соответствует западносемитскому богу утренней звезды Астару, который был также божеством дождя полузасушливых районов, где земледелие возможно только с помощью ирригации. Соответственно в западно-семитской мифологии, когда Астар вознамерился занять место мертвого Баала, бога дождя районов с естественным орошением, он оказался слишком мал для трона Баала247. Женская параллель Астара — Астарта (раннее ‘Attart), богиня вечерней звезды, была богиней войны, а также богиней чувственной любви 248. Наши сегодняшние знания не позволяют однозначно решить вопрос о том, действительно ли совпадение функций (богиня дождя, распри, любви) послужило основой отождествления Инанны с аккадской Иштар в исторические времена и тогда указывает на возможное семитское происхождение Инанны или же, что более вероятно, — всего лишь на близкое сходство особенностей их обеих.
165
Якобсен Торкильд=Сокровища тьмы: История месопотамской религии. Пер. с англ. — М.: Изд. ф. «Восточная литература» РАН, 1995. — 293 с.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
Итак, мы рассмотрели Инанну как нумен закромов, как богиню дождя, как богиню войны, богиню утренней и вечерней звезды и богиню блудниц. Однако это еще не все. Власть ее простирается буквально на все сферы, и ее по праву называют «Nin-me-ˇs'аr-ra («Владычица мириад обязанностей» *)249. В круг ее обязанностей входит как разжигание костров, так и тушение огня; она вызывает слезы и восторг; она становится причиной вражды и честных дел и так далее 250. Также:
Докучать, оскорблять, попирать, осквернять
ичтить — в твоей власти, Инанна. Уныние, бедствие, горе
ирадость, и ликование —
в твоей власти, Инанна. Опаска, испуг, ужас —
сияние и слава — в твоей власти, Инанна251.
Примечательно, что в этом смешении противоречивых черт процесс очеловечивания мифов и сказаний смог отыскать как бы внутреннее единство и представить их бесконечное разнообразие всего лишь различными проявлениями одной и той же внушающей веру божественной фигуры. И тем не менее как раз так и обстояло дело. А то, что не могло быть абсорбировано или казалось второстепенным, стало обязанностями богини, но не чертами ее характера.
В эпических сказаниях и мифах Инанна предстает прекрасной, порядком своенравной юной аристократкой. Мы видим ее очаровательной, слегка капризной младшей сестрой, взрослой дочерью (хотя, возможно, слишком торопящейся использовать свои преимущества); она составляет предмет неусыпной заботы со стороны старших, поскольку склонна к импульсивным действиям, несмотря на серьезные предупреждения о том, что это может плохо кончиться. Мы видим ее возлюбленной, счастливой невестой, охваченной горем юной вдовой. Мы видим ее, в сущности, во всех ролях, которые может играть женщина, за исключением двух, требующих большей зрелости и
* Шумерское m e означает не столько «обязанность», сколько «предназначение» или «сущность» любого явления или действия.
166
чувства ответственности. Инанна никогда не изображается ни женой и помощницей, ни матерью.
Вкачестве младшей сестры Инанна фигурирует в том сказании 252, где ее брат Уту, бог солнца, находит ей подходящего мужа — пастушеского бога Думузи, но обнаруживает, что Инанна и не помышляла выходить замуж за пастуха: ее муж должен быть земледельцем, и вот он земледелец.
Вдругом рассказе, как послушная дочь, она навещает своего деда Энки в Эреду 253. Энки, обрадованный встречей со внучкой, устраивает для нее пышный прием, на котором выпивает лишку и в приливе щедрости наделяет Инанну божественными силами (те). Проснувшись утром с похмелья, он видит, что Инанна исчезла вместе с божественными силами. Инанна попадает в куда
более серьезную переделку, когда вознамеривается завладеть страной мертвых и лишить власти свою могущественную старшую сестру Эрешкигаль 254. Как описывалось выше, Инанна одна отправляется в подземное царство, однако терпит полное поражение. Старшим родственникам с большим трудом удается вызволить ее и вернуть к жизни, в чем преуспевает ее мудрый дед Энки. Вернувшись на землю, она видит, что Думузи не выказал достаточно сильного страдания от того, что лишился супруги, и в порыве прямо-таки детского гнева передает его как свою замену в руки
посланцев из подземного мира.
С большими основаниями Инанна пытается убить Гильгамеша после того, как он отверг ее 255, заставив своего деда Ана передать ей на время свирепого Небесного Быка и угрожая в случае отказа выломать ворота подземного мира и выпустить оттуда всех умерших в мир живых.
Сдержанность и скромность, приличествующие воспитанной юной девушке, плохо даются Инанне. Ей ничего не стоит тайком ускользнуть на любовное свидание в тростники 256. Ее возлюбленный молит:
Голов у нас две, ног у нас четыре;
...............................................................
О моя сестра, если я обнимал тебя в тростниках, если я целовал тебя там, чей взор выследить мог нас?
Дева Инанна, если я обнимал тебя в тростниках,
Якобсен Торкильд=Сокровища тьмы: История месопотамской религии. Пер. с англ. — М.: Изд. ф. «Восточная литература» РАН, 1995. — 293 с.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
если я целовал тебя там, чей взор мог нас выследить?
Та одинокая птица в небе (выследила)? Дай мне убить ее!
167
Та одинокая рыба в протоке (выследила)? Дай мне убить ее! Если пожелаешь, я лягу с тобой — как в былые дни, если пожелаешь, богиня?
Инанна, если ты пожелаешь, я лягу с тобой — как в былые дни, если пожелаешь, богиня?
И Инанна отвечает ему:
Я царица, богиня, сижу с юношей, как в былые дни, я, лентяйка!
Меня, проводящую время с юношей, как в былые дни, меня моя мать не отыщет!
Инанна требует, чтобы все свершалось немедленно. Она с силой швыряет все, что попало, в ворота подземного мира и угрожает сломать их, если привратник не поспешит ее впустить257. Пораженная красотой героя Гильгамеша, она тотчас предлагает себя ему в жены 258. Гильгамеш, надо сказать, обнаруживает еще меньшую воспитанность, когда подробно перечисляет, почему на нее нельзя полагаться: он называет ее сандалией, жмущей ногу того, кто ее носит; жаровней, что гаснет в холод, когда она всего нужнее; дверью черного хода, впускающей ветра и бури; а для большей убедительности называет шестерых ее любовников (не считая Думузи), которых постигло несчастье по вине Инанны.
Во всем этом есть нечто характерное для Инанны. Она губит тex, кого любит, или по крайней мере приносит им несчастье. В рассказе о ее нисхождении в преисподнюю и в упреках, которыми осыпает ее Гильгамеш, на нее возлагается прямая ответственность за причиненное зло. В других сказаниях дело обстоит иначе: Инанна ни в чем не виновата, однако тех, кого она любит, настигает гибель. Так, ее юного супруга убивают разбойники, когда он пасет в пустыне овец, или же он тонет в разлившейся реке, а Инанна идет в пустыню оплакивать его мертвое тело. Аура смерти и погибели окружает ее.
Итак, в образе Инанны возник необычайно интересный и смелый характер — настолько достоверный, что природная его основа постепенно перестала ощущаться. Нуминозное божество закромов, обреченное на утрату молодого супруга — содержащихся в них запасов, все менее и менее ощущается за утратой Инанной мужей и
168
любовников. Нуминозная сила природной грозы меркнет перед яростным темпераментом Инанны. Вечерняя звезда, восходящая на небосвод одновременно с появлением блудниц у корчмы, — словно одна из них; неукротимая похоть случающихся животных в стаде уже недостаточна для объяснения вольного нрава Инанны и свободы ее увлечений. А ее поспешное бегство с «божественными силами» из Эреду так характерно, что отпадают все дальнейшие вопросы о причинах внутреннего присутствия нуминозной силы Инанны за разнообразием сотни или более различных ее обязанностей, так подробно описанного в мифах. Инанна стала воплощением подлинной женственности, обладающей бесконечным разнообразием проявлений.
169
Термины, насыщенные эмоциональным содержанием, призванные обозначить сокровенные движения души, редко обладают точностью: от них и нельзя ее требовать, поскольку то, чему пытаются дать определение, имеет субъективную природу — всякий раз особенную.
К таким терминам относится и термин «личная религия» в заглавии данного раздела: разные люди неизбежно вкладывают в него различный смысл, поэтому необходимо сразу оговорить, какой смысл в этот термин вкладывается нами. Под «личной религией» мы понимаем особое, легко обнаруживаемое религиозное состояние, в котором религиозно настроенный индивидуум .
Якобсен Торкильд=Сокровища тьмы: История месопотамской религии. Пер. с англ. — М.: Изд. ф. «Восточная литература» РАН, 1995. — 293 с.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
воспринимает самого себя в тесной непосредственной связи с божественным, ожидает помощи и руководства свыше в своих жизненных делах, опасается гнева божества и суровой кары за свои прегрешения, однако неколебимо верит в божественное участие и всемилостивое прощение в случае искреннего раскаяния. Вкратце: каждый человек небезразличен Богу, Бог опекает каждого. Несколько характерных примеров проиллюстрируют такую позицию яснее любых описаний. Все они взяты из религиозной литературы Израиля, Египта и Месопотамии и датируются I тысячелетием до н. э. (египетский текст — более раннего происхождения). Приведем отрывок из Псалтири (24: 4—7):
Укажи мне, Господи, пути Твои и научи меня стезям Твоим. Направь меня на истину Твою и научи меня; ибо Ты Бог спасения моего; на Тебя надеюсь всякий день.
Вспомни щедроты Твои, Господи,
имилости Твои, ибо они от века. Грехов юности моей
ипреступлений моих не вспоминай; по милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Господи!
170
Здесь содержатся все основные элементы названного нами религиозного состояния: божественное водительство («Направь меня на истину Твою и научи меня»), боязнь божественного гнева и наказания за грехи («Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай»), вера в божественную милость («ради благости Твоей, Господи») .
Еще более бурное выражение эти чувства находят в 38-м псалме:
Господи! не в ярости Твоей обличай меня
ине во гневе Твоем наказывай меня, ибо стрелы Твои вонзились в меня,
ирука Твоя тяготеет на мне.
Нет целого места в плоти моей от гнева Твоего; нет места в костях моих от грехов моих,
ибо беззакония мои превысили голову мою, как тяжелое бремя отяготели на мне, смердят, гноятся раны мои
от безумия моего.
Я согбен и совсем поник; весь день сетуя хожу,
ибо чресла мои полны воспалениями, и нет целого места в плоти моей.
......................................................................
Не оставь меня, Господи, Боже мой! Не удаляйся от меня;
поспеши на помощь мне, Господи, Спаситель мой!
Как пример из египетских текстов возьмем молитву, обращенную к Ре-Харахти:
Явись ко мне, о Ре-Харахти, и уберегай от бед! Ты — это тот, кто способен действовать, и нет никого, кто действует без тебя!
значит, это ты действуешь с ним заодно.
................................................
Не казни меня за многие прегрешения, ведь я не знаю самого себя, я человек неразумный.
Я дни провожу в поисках пищи, как корова ищет траву...
Приди ко мне... ты, покровитель многих и многих, избавитель сотен тысяч,
защитник того, кто взывает к тебе! 259
171
В Месопотамии встречаем следующие строки из молитвы к Иштар:
Я взываю к тебе, (я), страдающий, изнуренный, измученный твой служитель.
Узри меня, о моя госпожа, прими молитвы! С доверьем взгляни на меня, услышь мольбу!
Смилостивись надо мной, и сердце твое смягчится. Смилостивись над несчастным телом моим,
Якобсен Торкильд=Сокровища тьмы: История месопотамской религии. Пер. с англ. — М.: Изд. ф. «Восточная литература» РАН, 1995. — 293 с.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru
полным тревог и бедствий.
Смилостивись над скорбным сердцем моим, полным слез и рыданий.
Смилостивись над предзнаменованиями моими, несчастными, тревожными, беспокойными. Смилостивись над домом моим бессонным, охваченным горьким плачем; Смилостивись над скорбью моей,
полной слез и рыданий260.
Несколько далее в этой молитве следует:
Чем я провинился, о мой бог и моя богиня? Как с тем, кто не боится богов, обошлись со мною!
Немощь, головная боль, утраты и разоренье выпали мне на долю; страхи, лица (людей), отвернувшихся (от меня),
налитые гневом (лица) — вот моя участь; гнев, ярость и ненависть богов и людей. Узрел я, госпожа моя, дни мрака, месяцы отчаяния, годы скорби!
Узрел я, госпожа моя, резню, мятежи, восстания, смерть и беда держат меня в рабстве.
Святилище мое безмолвно, безмолвна моя молельня, безмолвие разлито над моим домом, воротами моими, моим полем, свой лик отвратил от меня бог,
развеян мой род, ограда моя разрушена 261.
В другой молитве страдалец взывает о помощи к богу и богине 262:
Я продолжал поиски, но никто не взял меня за руку,
ярыдал, но никто не встал рядом;
явозносил жалобы — никто меня не услышал —
ясражен, покрыт одеянием, не могу видеть.
«О милосердный бог», — обращаюсь к тебе с мольбой, припадаю к ногам моей богини, перед тобой
я распростерт во прахе ! 263
……………………………………………
О владыка, не отвергай твоего раба. Он увязает в трясине, схвати его за руку!
Обрати совершенные мной грехи в добро! Пусть ветер унесет прочь преступления, что я совершил!
172
Велики мои прегрешения, сорви их с меня, как одежды!
О бог мой заступник! Преступленья мои возросли семижды семь крат!
Очисти меня от грехов! 264
«Велики мои прегрешения, сорви их с меня, как одежды!» — эта строка показательна для религиозной позиции, которую мы попытались показать на примере библейского, египетского и месопотамского способов выражения этой идеи. Рассмотрим более подробно, каково ее непосредственное содержание и как оно отражается на взаимоотношениях человека с божеством. Аспект, разительнее всего бросающийся в глаза, — это, разумеется, принижение себя, нарочитое самоуничижение кающегося грешника. В грехах он кается со всей страстью, льет слезы, заклинает, ползает во прахе, всячески стараясь выставить свою непривлекательность, напоминая о смердящих незаживающих язвах. Вполне естественно, что эта особенность религиозной позиции оказалась в центре внимания, и понятно, почему псалмы, подобные приводившимся выше, стали именоваться «покаянными псалмами».
Однако, хотя такое самоуничижение и привлекает внимание в первую очередь, было бы неразумно не попытаться выяснить, каковы его исходные предпосылки. Ясно, что покаяние не имело бы ни малейшего смысла, если бы грешник не был внутренне убежден в глубокой личной заинтересованности Бога в его судьбе. И чем больше мы вникаем в такую невысказанную презумпцию, тем больше первое впечатление уступает место совершенно иному ощущению: мы начинаем понимать, что на самом деле здесь — вовсе не униженность, но подсознательное огромное человеческое самомнение; а если учесть, что данное отношение есть отношение к Божественному, то самомнение почти безграничное.
В сущности говоря, если вернуться к самым различным выражениям приниженности и
Якобсен Торкильд=Сокровища тьмы: История месопотамской религии. Пер. с англ. — М.: Изд. ф. «Восточная литература» РАН, 1995. — 293 с.