Материал: XX

работ и защищенных диссертаций видно, какой объем историографической работы был проделан в советское время. Следует подчеркнуть, что и в советской, и в новейшей литературе не было дано четкого описания того, чем именно (в практической плоскости) являлись «докапиталистические аграрные отношения», т.е. в литературе писали, о чем угодно, но только не о самом содержании этих «отношений»1. В.Непомнин отмечал: «Даже в хлопковых районах с их высокой товарностью продолжали господствовать докапиталистические методы эксплуатации крестьян, и широко были распространены различные феодальные и полуфеодальные формы издольщины (чайрикерство)»2. Казалось автор как бы «собирался» дать разъяснение понятию «докапиталистических форм». Но здесь же «запутывает» читателя смысловыми нагромождениями: «В деревне существовали и тесно между собой переплетались докапиталистические и капиталистические методы эксплуатации непосредственных производителей»3. Между тем историографы, комментируя подобные тезисы, лишь «подливали масла в огонь»: «Несмотря на это, в узбекском кишлаке постепенно происходили определенные социальноэкономические изменения: новые буржуазные отношения, хотя и крайне медленно, но внедрялись, обостряя классовую борьбу и усиливая социальное расслоение»4 и т.п.

Историография истории советского общества. Сб. научн. тр ТГПИ им. Низами. Ташкент, 1986. С. 29-36; Ее же. Аграрные преобразования в Узбекистане периода построения социализма в исторической литературе 1960-1980-х годов: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Ташкент, 1987. – 25 с.; Кривовяз Л. Проблема аграрных отношений дореволюционного Туркестана в исторической литературе: Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Ташкент, 1990. – 23 с. и др.

1Мы можем отослать читателя к большому кругу специальной литературы, но в ней нет четких формулировок, статистическая и фактическая информация разнится, в ряде случаев носит расплывчатый характер, а выводы не имеют структурированных форм. Между тем, аграрные отношения, как, впрочем, и развитие сельского хозяйства Узбекистана и в советский период отечественной истории, и сегодня в условиях независимости, имеют не некую отстраненно-теоретическую, но, главным образом, практическую народно-хозяйственную и социально-экономическую значимость. См., напр.: Житов К., Непомнин В. От колониального рабства к социализму. Ташкент, 1939. –

120с.; Бедринцев К. Узбекистан в народном хозяйстве // Узбекистан: Экономикогеографическая характеристика. Ташкент, 1950. С. 7-16; Ризаев Г. Сельское хозяйство Узбекистана за 40 лет. Ташкент: Фан, 1957. – 90 с.; Непомнин В. Очерки истории социалистического строительства в Узбекистане (1917-1937 гг.). Ташкент: Фан, 1957. –

160с.; Юсупов К. Аграрные отношения в Узбекистане в период строительства социализма. Ташкент: Фан, 1977. – 200 с.; Чикаев Х. Из истории подготовки к ликвидации сохранившегося феодально-байского землевладения в Узбекистане // Труды СамГУ.

Вып. 125. Самарканд, 1963. С. 79-110; и мн. др.

2Непомнин В. Очерки истории социалистического строительства в Узбекистане (1917-

1937 гг.)… С. 37.

3Там же.

4Желтова Г. Историография социалистического и коммунистического строительства Советского Узбекистана... С. 44.

-186 -

Таким образом, в литературе не только создавались содержательные коллизии, и формировался причудливый, не ясный читателю, понятийный аппарат, но и не решался целый круг важных (с точки зрения научно-исторического и историографического познания) вопросов1. Например, так и не было раскрыто, как именно и в чем проявлялось соотношение «докапиталистических и капиталистических методов эксплуатации»; чем «докапиталистические аграрные отношения» отличались от «докапиталистических методов эксплуатации на селе» (это одно и то же, либо совершенно разные понятийно-смысловые аспекты); что именно в «докапиталистических отношениях» влияло на «обострение классовой борьбы» и «усиление социального расслоения»?2 Это не праздные вопросы, поскольку советская историография (вслед за коммунистическим официозом) ставила вопрос о переходе государств Средней Азии «к социализму, минуя капитализм»3. Последний же для советской историографии выполнял функции идеологической «матрицы», которая с точки

1В этой связи хотелось бы обратить внимание на весьма полезное в информативном отношении издание: Трагедия среднеазиатского кишлака: Коллективизация, раскулачивание, ссылка: 1929-1955 гг. Документы и материалы / Сост. Р. Шамсутдинов, Б. Расулов. Т. 1-3. Ташкент, 2006.

2Здесь, думается, будет уместным привести точку зрения П.Галузо, считавшего, что российский капитализм, проникая в Туркестан и все теснее смыкаясь с «системой хищнической торговли», «никаких принципиальных изменений в систему феодальных отношений в крае не вносил и не мог внести» (Галузо П. Туркестан - колония. М.: Госиздат, 1926. С. 137). Если эту точку зрения спроецировать на контекст «докапиталистических форм эксплуатации» и «усиления» в этой связи «классовой борьбы», то выходит, что в Туркестане «естественным образом» зрели предпосылки к социальной революции, а большевики лишь использовали это обстоятельство сугубо в своих политических интересах. Однако это было далеко не так, однако советская историография не смогла показать, какие именно процессы происходили в аграрном секторе Туркестанского края, что в целом далеко не лучшим образом отразилось на качественной стороне исследования данной проблематики.

3Тот же В.Лаврентьев (историк периода 1920-30-х годов) писал, что [пролетариат] «...организовал батрачество и беднейшее крестьянство вокруг земельной реформы и тем самым выбил из-под ног полукрепостнических, полукапиталистических элементов деревни главную экономическую и политическую основу их роста и укрепления и раскрыл дорогу для некапиталистического развития среднеазиатских крестьянских хозяйств» (Лаврентьев Вл. Азия «инородцев» и Азия Советских социалистических республик // Плановое хозяйство. М., 1927. № 11. С. 205). Как видим, всего лишь в нескольких строках содержится такой обширный конгломерат терминов, понятий и смысловых «конструкций» («полукрепостнический», «полукапиталистический», «раскрыл дорогу», «некапиталистическое развитие» и пр.), что политически не ангажированный читатель сразу и не поймет, о чем именно ведется речь. А само название «Азия инородцев» по отношению к коренным среднеазиатским этносам вообще выглядит уничижительным. Историографы же, в свою очередь, обобщая и суммируя оценки историков, трактовали все эти текстовые нагромождения следующим образом: «Исследование процесса социалистического преобразования сельского хозяйства в среднеазиатских республиках составляло важнейшую задачу в разработке истории некапиталистического пути развития народов Средней Азии» и т.п. (Касымов Ф. Переход народов Средней Азии к социализму, минуя капитализм... С. 89).

-187 -

зрения общественно-исторической практики по целому ряду причин

иобстоятельств не была выполнима.

Висториографической литературе в целом положительно оценивается исследовательская практика историков-аграрников. Считается, что «они давали ценный материал о ростках новых производственных отношений в кишлаке и ауле, об опыте ... аграрной политики, социальных переменах в среднеазиатской деревне»1. С этим обобщающим выводам необходимо согласиться. Однако некоторые дискуссионные выводы «фактологов» оказались без внимания либо поддерживались историографами. Так, в научно-критической литературе приветствовалась точка зрения Г. Ризаева, полагавшего, что изменения в производственном укладе аграрного сектора, якобы, «развязали производительные силы в наиболее мощных экономических районах Узбекистана путем укрепления рыночных связей между дехканством и социалистической промышленностью...»2. Невольно возникает вопрос, о каких рыночных связях или отношениях в условиях тогдашнего «социализма» можно было вообще говорить, если коммунисты отвергали рынок как форму и способ существования экономических/производственных отношений? Очевидно, этот вопрос мог быть вполне уместным уже в тот – советский период, когда историографы, «по полочкам разбирали» труды своих коллег по «научному цеху».

Отмечая эти моменты, нам меньше всего хочется выглядеть некими «крючкотворцами», ищущими недостатки в исторической литературе и цепляющимися за выражения и формулировки. Представляется, что дело обстоит как в постановке, так и в решении советской историографией конкретных научных вопросов, а нашей задачей является вычленение симптоматичных характеристик историографической работы, выявление на отдельных конкретных примерах ее сильных и слабых сторон.

Например, нельзя не отметить такой факт: «Положительным явлением в историографии было появление брошюр и статей о земельно-водной реформе на местных языках3. Написанная простым

идоходчивым языком эта литература в достаточной мере подчеркивала социально-экономическое значение проводимых преобразований в сельском хозяйстве, отвечая поставленной партийными орга-

1Касымов Ф. Переход народов Средней Азии к социализму, минуя капитализм... С. 101.

2Ризаев Г. Краткий очерк земельно-водной реформы в Узбекистане... С. 57.

3В тексте приводится литература, изданная на узбекском, таджикском и киргизском языках.

-188 -

нами задаче «широкой агитации и популяризации земреформы»1. Касательно указанного выше историографического факта, это, несомненно, верное замечание. Однако публикации сугубо пропагандистского содержания («Для чего нужна земельная реформа?», «Что надо знать дехканину о земреформе?», «Что дала Советская власть трудящимся аула и кишлака?» и т.п.), рассчитанные на «воспитание широких масс» и донесение до них идей сельскохозяйственной коллективизации и «раскулачивания», вряд ли логично относить к научной литературе.

Следует также упомянуть еще одно примечательное историографическое замечание: «Несмотря на значимость этих работ2 для того времени3, они в исследовательском вопросе шли более «вширь», чем «вглубь», результатом чего явилась беглая констатация событий. Кроме того, они в какой-то мере преувеличивали ... значение [земельной реформы], утверждая, что в ходе реформы было уничтожено кулачество в кишлаке, тогда, как известно, что эта задача была решена в Узбекистане лишь в процессе осуществления сплошной коллективизации»4.

Комментируя это положение, обратим внимание на два, как минимум, аспекта.

Во-первых, «беглая констатация событий» действительно имела место, хотя далеко и не во всех исследовательских и статистикоэкономических материалах. Изучение вопросов «вширь», т.е. достаточно солидный проблемно-тематический охват изучаемых вопросов без их должного аналитико-синтетического рассмотрения (изучение «вглубь»), означает лишь одно – советские историки не имели необходимых практических навыков для ведения полнокровной научно-исследовательской работы. Это особенно относится к периоду 1920 – 1930-х и первой половине 1940-х годов.

Во-вторых, «преувеличение значимости земельной реформы в раскулачивании» вряд ли следует относить к недостатку литературы описываемого периода и выставлять историкам по этому поводу соответствующий «счет». Политическая обстановка тех лет требовала от историков «научно обоснованной поддержки» (если о таковой вообще уместно говорить в данном контексте) мероприятий советской власти в аграрной сфере. Что касается самого «раскулачивания»,

1Касымов Ф. Переход народов Средней Азии к социализму, минуя капитализм... С. 96.

2Речь идет о трудах по вопросам преобразований в аграрном секторе Узбекистана и Средней Азии.

3Имеются в виду 1920-30-е годы.

4Желтова Г. Историография социалистического и коммунистического строительства Советского Узбекистана... С. 47.

-189 -

то в сущности своей в Узбекистане кулаков как таковых не было и данный термин был больше применим к «центральным районам

СССР» – России, Белоруссии, Украины и т.д., хотя, в целом, меры по надуманному «раскулачиванию» в Средней Азии органами ОГПУ все же предпринимались1.

Отмеченные выше аспекты, освещаемые советской историографией, не единичны. В принципе, можно привести массу примеров, которые, помимо явных положительных моментов в виде собранного и обобщенного массива научной информации, могут указывать на проблемно-постановочные, содержательные, терминологические и иные изъяны советской литературы, посвященной аграрному сектору Узбекистана и мероприятиям, осуществляемым советской властью в сфере сельскохозяйственного производства.

Следует отметить и работы общего тематического конкретночастного (дробно-тематического) плана, которые, только все вместе взятые дают общую оценку исследованиям, посвященным истории народного хозяйства Узбекистана, в том числе на отдельных отрезках времени2.

1К данным вопросам см. современные подходы ученых в условиях национальногосударственной незаисимости, напр.: Аминова Р. Возвращаясь к истории коллективизации Узбекистана. Ташкент, 1995. – 125 с.

2Махмудова К. В.И.Ленин об экономическом развитии Советского Туркестана // Научные записки Ташк. фин.-эконом. ин.-та. Вып. 13. Ташкент, 1961. С. 5-14; Бедринцев К. Проблемы развития производительных сил Узбекистана и задачи ученых республики // ОНУ. Ташкент, 1964. № 11. С. 5-10; Жиленкова М. Вопросы новой экономической политики в трудах В.И.Ленина // Научные труды ТашГУ. Вып. 293.Ташкент, 1967. С. 131-135; Касымбеков Ж. Историография социалистического соревнования в промышленности Узбекистана // Материалы по истории Узбекистана: Сб. ст. Ташкент: Фан, 1973. С. 408-420; Алимджанов А. Хозяйственное строительство в Туркестанской АССР в советской историографии Узбекистана (50-60-е годы): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Ташкент, 1970. – 27 с.; Лунин Б. Социально-экономическое и общественно-поли- тическое развитие Узбекистана в период зрелого социализма: Историография проблемы // ОНУ. 1979. № 8. С.33-42; Тураев С. Современная советская историография деятельности коммунистической партии по осуществлению новой экономической политики (НЭПа) в Туркестане: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Ташкент, 1990. – 22 с.; Новая экономическая политика в Средней Азии и Казахстане: Теория, история, суждения. Ташкент: Фан, 1989. – 128 с. и др. Косвенно либо эпизодически историографиические вопросы хозяйственного развития Узбекистана в той или иной степени освещались в общих историографических трудах, посвященных развитию исторической науки республики и другим проблемно-тематическим направлениям советской историографии: Муминов И. Обществоведы АН УзССР навстречу 50-летию СССР // ОНУ. 1972. № 1. С. 3-14; Желтова Г., Исламджанова М. Рабочий класс Узбекистана в освещении советской историографии // ОНУ. 1972. № 6. С. 9-15; Ахунова М. Состояние и перспективы развития исторических исследований в Узбекистане // ОНУ. 1972. № 11-12. С. 9296; Лунин Б. Проблема некапиталистического пути развития народов Средней Азии к социализму в советской историографии // ОНУ. 1972. № 11-12. С. 140-150; Камалов С. Развитие общественных наук в Каракалпакской АССР // ОНУ. 1973. № 1. С. 20-29; Желтова Г. Социалистическое строительство в Узбекистане (20-30-е годы): Историографический очерк. Ташкент: Фан, 1975. – 143 с.; Ее же. Историография социалистического и коммунистического строительства Советского Узбекистана: 1930-1970-е

-190 -