Материал: XX
На съезде прозвучали два диаметрально противоположных выступления представителей коренного населения, выражавших разные направления национально-освободительного движения народов края: лидера «Шурои Уламо» Серали Лапина и делегата от Ходжентского совета мусульманских рабочих депутатов Абдуллы Рахимбаева. Первый не был делегатом III Краевого съезда советов, присутствовал на нем по поручению краевого совещания мусульман и выступил от его имени.
Серали Лапин 18 ноября 1917 г. огласил на съезде резолюцию совещания мусульман об организации краевой власти. Затем он заявил, что мусульманам должно быть предоставлено в ее органах 3/4 мест. «Основываясь на принципе самоопределения... мусульманство могло бы потребовать себе и всей власти, – сказал Серали Лапин,
– но оно делает уступку пришлым элементам, допуская их представителей к власти... Путь мусульман самостоятельный. Он указывается им Кораном и правилами шариата, поэтому они не могут примкнуть ни к одной из русских политических партий, но будут поддерживать ту власть, которая, опираясь на все народные организации, приведет к Учредительному собранию... Мусульмане верят в обещание русской революции о самоопределении»1.
Выступление Лапина было опротестовано председателем Ходжентского совета мусульманских рабочих депутатов Абдуллой Рахимбаевым. Он предложил съезду не считаться с мнением «Объединенного совещания различных мусульманских групп», не являвшегося, по его мнению, выразителем настроений всего мусульманского населения, каковым может быть только общемусульманский съезд, созыв которого назначен на 25 ноября2.
Не получив понимания и поддержки, Серали Лапин покинул съезд. Так съездом был отвергнут предложенный совещанием мусульман компромисс в формировании краевой власти из представителей различных партий и организаций края с предоставлением при этом преимуществ коренному населению, составлявшему более 9/10 жителей Туркестана.
Отказав мусульманскому населению Туркестана в праве на управление краем, правящие партии отвергли возможность компромиссного решения вопроса о власти и предопределили тем самым будущую конфронтацию сил в политической жизни края. Решения съезда окончательно развеяли иллюзии у тех, кто до него еще
1Архив Аппарата Президента Республики Узбекистан (Далее – ААП РУ), ф. 60, оп. 1, д. 1,
лл. 1-2.
2ААП РУз, ф. 60, оп. 1, д. 1, лл. 1-2.
-106 -
надеялся на создание коалиционного правительства, и еще более утвердили в своей позиции тех, кто еще до съезда твердо заявлял о своем отмежевании от большевиков.
Эти настроения сказались на работе IV Чрезвычайного краевого мусульманского съезда, созыв которого был объявлен лидерами национальной демократии еще в первые дни после вооруженного переворота в Ташкенте. Он начал работу 26 ноября 1917 г. в Коканде.
Кроме делегатов от областей на съезде присутствовали представители «Шурои Исламия», «Шурои Уламо», совета воинов-мусуль- ман, краевой еврейской организации (Паолей-Сион), а также туземных евреев.
При формировании рабочих органов съезда делегаты высказались за включение в их состав представителей всех народов, проживающих в крае. Также было решено пригласить на съезд с правом совещательного голоса «сведущих лиц из европейского населения».
Вутвержденной съездом повестке стояли вопросы: формы управления Туркестаном, о вступлении Туркестана в Юго-восточный союз «войск горцев Кавказа и вольных народов степей», выборы Исполнительного комитета, содержание наказа ему, перевыборы Туркестанского совета мусульманских депутатов, доклады с мест, текущий момент, о Туркестанском учредительном собрании, милиции, финансах и др.
Вцентре внимания съезда встал вопрос о форме управления Туркестаном. Всеми поддерживалась идея объявления автономии и независимости. Участники съезда убежденно продемонстрировали стремление защитить свою веру, обычаи, национальные права.
За три дня работы участники съезда окончательно определили свое видение будущего политического устройства Туркестанского края. В принятой 27 ноября 1917 г. в 12 часов ночи резолюции указывалось, что съезд, «выражая волю населяющих Туркестан национальностей к самоопределению на началах, возвещенных великой Российской революцией, объявляет Туркестан территориально автономным в единении с Федеративной Российской республикой, предоставляя установление форм автономии Туркестанскому Учредительному собранию».
28 ноября было дано название формирующемуся государственному образованию – Туркистон мухторияти (Туркестанская автономия). Съезд определил структуру власти: до созыва Учредительного собрания вся полнота власти сосредотачивалась в руках Туркестанского Временного Совета и Туркестанского Народного (Национального) собрания. Правительство, которое возглавил М. Тынышпаев –
-107 -
премьер-министр, формировалось из членов Временного Совета в составе 12 человек. Численность Туркестанского Временного Совета была определена по количеству ранее делегировавшихся депутатов от Туркестанского края во Всероссийское Учредительное собрание –
32человека.
Всоставе Временного Народного Совета (Национального СОБРания) одна треть выделялась представителям от различных краевых европейских организаций. Фактически в основу предлагавшейся схемы государственного устройства предполагалось положить принцип пропорционального представительства крупнейших этнических групп.
Утвержденные съездом принципы государственного устройства свидетельствовали о победе демократически настроенной части интеллигенции.
Всостав Национального собрания, избранного съездом, первоначально был включен и лидер «Шурои Уламо» С. Лапин, но он отклонил свою кандидатуру1. Разногласия в кабинете министров Туркистон мухторияти и деловых кругах, поддержавших его, резко обострились и в конечном итоге привели к смещению М. Тынышпаева с поста премьера и назначению на этот пост М. Чокаева, обещавшего реализовать программу «более решительных мер в деле защиты мусульманских интересов». Новое руководство действительно начало действовать более активно.
Тем не менее, прибывшими из Ташкента войсками Туркистон мухторияти было объявлено вне закона, начались повальные аресты. Некоторых арестованных расстреливали без суда и следствия2. В панике устремились из города и его жители.
Серали Лапин после разгрома Кокандской автономии скрывался в Бухаре, затем, приехав в Ташкент, обратился здесь за помощью в Германскую комиссию военно- и гражданских пленных, которая снабдила его необходимыми документами для поездки в Москву. Добравшись до Москвы, Лапин с помощью немецкого генерального консула принял турецкое гражданство и выехал в Петербург, а оттуда через Псков отправился в Германию и 20 сентября 1918 г. прибыл в Берлин3.
1Улуғ Туркистон. 1917, 13 декабря.
2См.: Туркестан в начале XX века: К истории истоков национальной независимости …
3Воробьёв П.П. Экономические и политические интересы Германии в Средней Азии (начало XX в. – 40-е гг. XX в.). Машинопись историка Петра Петровича Воробьёва (1964
– 1994). 121 л. Личный архив историка В.А. Германова.
-108 -
Находясь в Германии, он 25 сентября встретился с представителем политического отдела Генерального Штаба лейтенантом Эльснером, которого ознакомил с политическим положением в Туркестане, сложившимся после октябрьского переворота, акцентировав своё внимание на деятельности правительства Кокандской автономии. Суть его позиции заключалась в необходимости оказания поддержки антибольшевистскому движению в Туркестане со стороны Германии, а в случае победы он видел этот край в качестве протектората Германии с монархической формой правления.
Серали Лапин направляет в Германский МИД письмо, где обстоятельно изложил цель своего визита в Берлин «как президента бывшего национального парламента автономного Туркестана» и как представителя единственной влиятельной в Средней Азии партии «Улема», которые уполномочили его от имени шести миллионов мусульман Туркестана вести переговоры о некоторых политических вопросах1.
Организация военного вмешательства в туркестанские события по представлениям Серали Лапина могла выглядеть следующим образом:
Стерритории Турции через Закавказье перебрасываются войска
вЗакаспийскую область. При этом важная роль отводилась дружеским отношениям в тот момент Германии с советским правительством. Под предлогом оказания помощи большевикам в их борьбе с английскими интервентами, имевшими тесные связи с русскими белогвардейцами, Германия добивается разрешения послать свои войска в Среднюю Азию, а затем, однако, принимает участие в ликвидации здесь «большевистского господства» и в подготовке мусульманского населения к походу в Индию, вовлекая в этот поход Афганистан и Турцию»2.
Что касается непосредственного осуществления военной экспедиции, то, по мнению лидера «улемистов», после пересечения Каспийского моря она должна продвигаться из Красноводска в двух направлениях: через Ашхабад, Мерв, Чарджуй, Бухару и через Перовск, Ташкент, наполняясь в пути представителями местных народов. Через 4 – 5 месяцев намечалось соединение этих двух групп
врайоне Ташкента или Самарканда. Руководство всей экспедицией, а также её экипировка возлагались на Германию. Одна из задач,
которую затем предстояло решить, заключалась в создании при
1Воробьёв П.П. Указ. машинопись. С. 65.
2Там же. С. 65-66.
- 109 -
помощи немцев туркестанской армии с использованием в качестве инструкторов находившихся в Германии и Австро-Венгрии военнопленных мусульман.
Дальнейшее развитие Туркестана Серали Лапин связывал с Германией, с её интересами на всём Среднем Востоке.
Германские правительственные круги не спешили с ответом представителю туркестанской оппозиции, несмотря на все его усилия всячески подчеркнуть выгодность германского присутствия в Средней Азии и постоянные заявления о чувствах симпатии, которые питало к немцам местное население. Вероятно, такое довольно прохладное отношение к Серали Лапину объясняется и тем, что он весьма настоятельно просил, почти требовал от правительства Германии оказать ему финансовую помощь в виде кредита на сумму 200 тысяч марок за те материальные издержки, которые имелись в ходе продолжительной поездки из Ташкента в Берлин, обещая вернуть деньги, как только установится нормальная связь с Туркестаном1.
22 ноября Харальд Козак, обращаясь к фон Бюхнеру по поводу Серали Лапина, всё же счёл нужным обратить внимание на него, предположив, что позже, когда для Германии пройдут тяжёлые времена, связи, установленные с этим человеком, могут стать весьма ценными.
Однако приступ психического расстройства, происшедший с Серали Лапиным 17 декабря 1918 г., вследствие которого он был госпитализирован в институт Эдель, окончательно подорвал к нему доверие, более того, была предпринята попытка связаться с его семьёй и возложить на неё оплату пребывания больного в больнице2.
Его жизнь и смерть и поныне заключают в себе немало загадок. Так, в статье узбекских историков К. Раджабова и М. Хайдарова, написанной ими для Узбекской национальной энциклопедии утверждается, что он умер в 1919 г. в Самарканде и похоронен на кладбище Шах-и Зинда3. Если это только не красивая, интересная легенда, то остаётся загадкой, как «турецкоподданный» эмигрант Лапин сумел вернуться в родной Самарканд.
На такой пронзительно печальной ноте обрывается эта научная и политическая биография.
1Воробьёв П.П. Указ. машинопись. С. 67.
2Там же.
3Раджабов К., Хайдаров М. Лапин Шерали (Серали) Мунайтпасович (1868, Окмачит – 1919, Самарканд). Узбекистон миллий энциклопедияси. Т. 5. Конимех – Мирзокуш. Тошкент: Узбекистон миллий энциклопедияси, 2003. Б. 227.
-110 -