Материал: Oldenburg_S_F_Kultura_Indii_S_F_Oldenburg__Moskva_Berlin_Direkt-Media_2020

ский, о котором я сейчас буду говорить, стоит несколько особняком и к нему неприменимо в сколько нибудь значительной мере то определение периода, которое я дал в начале, и тем не менее я позволю себе называть его [...] -периодом индийского

искусства, хотя вместе с тем, как вы увидите, он остается страницей в истории эллинистического искусства, являясь одной из азиатских, провинциальных рецепций античного искусства.

В Индии гандхарский период только внутренним своим содержанием, изображенными им сценами из буддийских легенд является продолжением древнего индийского искусства. Гандхарский период самостоятельно перерабатывает этот материал, дает художникам новые формы, вливает совершенно новые представления о художественных возможностях, как бы раскрепощает художника от навязываемых ему религией предписаний и тесно связывается с последующим переходным периодом, где уже Индия своим мощным творчеством, своею яркою индивидуальностью начинает быстро претворять в себе чужеземные элементы.

265

В то время как в самой Индии искусство продолжало развиваться, все более и более приобретая чисто национальный характер и претворяя переднеазиатское влияние на северо западной окраине Индии, в области Гандхара, получила, и притом, по видимому, чрезвычайно быстро, развитая провинциальная разновидность эллинистического искусства, по видимому, в связи с-греческими влияниями в греко бактрийском царстве, в том же северо западном соседстве с Индиею. Так как- лишь в самое последнее время произведены систематические- раскопки на территории- Гандхары и результаты их далеко еще не доста-

точно разработаны, то мы об этом искусстве, которое мы называем гандхарским и которое имело большое, хотя и кратковременное, влияние на развитие индийского искусства, не знаем еще достаточно, чтобы ясно представить себе его возникновение и ход его развития. Таким образом, памятники его, как мы сейчас увидим, для нас определяются в хронологическом отношении чрезвычайно шатко. Время его процветания определяется примерно между I в. до н. э. и III в. н. э., причем и это определение приходится делать с большою осторожностью, так как основывается оно не на прямых данных, а на сочетании целого ряда соображений, за полную правильность которых ручаться трудно.

Главная трудность, с которою мы сталкиваемся, когда говорим о гандхарском искусстве, следующая: мы имеем перед собою значительное число памятников как архитектурных, так и скульптурных, относительно которых мы благодаря неумелым и несистематическим раскопкам не знаем в большинстве ни точного места происхождения, ни назначения отдельных частей. Памятники чрезвычайно разного художественного достоинства, и мы никак не умеем их надлежащим образом классифицировать, ибо мы не знаем настоящего подхода к вопросу о хронологической последовательности рассматриваемых памятников. С одной стороны, как будто представляется ясным, что в гандхарском искусстве наиболее совершенные по исполнению памятники вместе с тем и наиболее древние, так как они работа эллинистических мастеров или их непосредственных учеников, при этом памятники менее совершенные отно—сятся к позднейшему времени, будучи работою туземных,

менее искусных мастеров. Таким образом, ход развития ганд-

266

харского искусства регрессивный: чем выше художественно памятник, тем он древнее, чем ниже, тем он новее. Рассуждение это было бы вполне убедительным, если бы ему нельзя было противопоставить другого, не менее, к сожалению, убедительного. Первые мастера, греки, могли быть более или менее искусными ремесленниками, среди них могли быть и настоящие художники, и, таким образом, одновременно могли возникать памятники разного достоинства и даже значительно разной техники.

Позже искусные индийские мастера могли быстро овладеть эллинистической техникой и дать весьма совершенные образцы. При таких возможностях вопрос датировки становится чрезвычайно шатким, и мы стоим пока перед не разрешенными еще загадками. Необходимы более совершенные методы раскопки, а также и более совершенные методы исследования стилистических вопросов. Дело крайне затрудняется тем, что число гандхарских памятников в Европе чрезвычайно ничтожно, причем в большинстве случаев место и условия их нахождения нам совершенно неизвестны. Число специалистов в самой Индии крайне ограниченно, а поездки в Индию европейских ученых чрезвычайно затруднительны.

Для нас прежде всего ставится вопрос, что нового дал гандхарский период, в чем его отличительные черты. Здесь на первый план выдвигается одна, казалось бы, подробность, но которая явилась решающей и является основой того большого и нового импульса, который дан был гандхарским искусством Индии. Эта подробность введение всего одной человеческой фигуры в буддийские композиции. Если я скажу, что эта фигура изображение Будды—, Учителя монаха, то вы сразу пойме-

те, почему эта, казалось бы, подробность приобретает такое исключительное— значение. Явилась- ось, около которой теперь

начинает вращаться все. Понятно поэтому, почему в увлечении своим новым созданием гандхарское искусство становится почти исключительно и, во всяком случае, вполне преобладающим образом искусством, посвященным жизни Будды. Тип Будды в основе своей заимствован из типа Аполлона и облечен в одеяние монаха. Эта человеческая фигура, ставшая в центре всего, вполне отвечает тому представлению о значении человека, которое всецело проникло индийское миросозерцание.

267