Материал: Oldenburg_S_F_Kultura_Indii_S_F_Oldenburg__Moskva_Berlin_Direkt-Media_2020

надписей, которую мы здесь укажем, принадлежит времени

царя из той южной-династии Андхра, о-которой я уже говорил.

Его имя Сири пулумаи было известно уже Птоломею, который

называет его Сири полемиос или Сиро полемайос. Надпись го-

ворит о дарственной передаче пещеры одной монашеской об-

-

щине, которой отдаются доходы с близлежащей деревни для

поддержания росписи в пещере. В надписи главная поэтиче-

ская часть посвящена восхвалению царя. Я позволю себе разо-

брать ее немного подробнее, чтобы показать, насколько уже

здесь развиты те литературные приемы, которые в руках та-

лантливых«поэтов дали столь блестящие результаты.

Прежде всего, мы видим длинные слова, которые должны

составить мощность речи длиннотою сложных слов; так идет

в течение нескольких строк, после чего во избежание моно-

тонности идут краткие слова, и затем к концу опять переходит

»

слов с

слогами

к более длинным словам, вводя сложение

в одно. Наряду с этим мы встречаем сознательную, довольно

обильную аллитерацию; чтобы не смущать вас чуждыми зву-

16

45

ками, укажу лишь на несколько примеров: [...]. От этих внешних

приемов перейдем к содержанию; здесь мы сразу сталкиваемся

при характеристике государя с типичным для индийского поэ-

тического стиля приемом: индийские поэты любят сравнивать

героев с горами, что и понятно,

гора своею массою импони-

рует, она господствует над окружающим, как герой, как царь

над другими людьми; при этом выбираются особые горы, ко-

—

торые имеют в общем сознании свои отличительные свойства,

в данном случае про царя сказано, что сущность его подобна

тому, что есть сущность гор Гималаи, Меру и Мандара . Для

всякого образованного индийца,

а на

таких рассчитывали

«

надписи, это указание достаточно, чтобы связать его с опреде-

»

ленными понятиями, всякий индиец думал, что Гималаи в

недрах своих содержат сокровища, недаром мифология пере-

несла сюда местопребывание бога богатства Куберы; Меру

средоточие вселенной; Мандара та гора, которую боги, до-

бывая напиток бессмертия, употребили для пахтанья океана,

—

причем из океана вышла тогда и Лакшми, богиня счастья и

—

зывает нам, что он рассчитывал быть понятным для всех чита-

телей надписи, иначе он не употребил бы этих выражений.

Далее надпись говорит о том, что мужеством он был равен

героям, длинная вереница которых перечисляется по именам,

также как дается список имен царей, с которыми он сравнялся

блеском своим. Здесь автор не проявил более тонкого умения

использовать знаменитые имена преданий намеками на отли-

чительные свойства или подвиги их носителей, а ограничился

простым перечнем имен. Говоря далее о воинских доблестях

царя, автор надписи прибегает к приему, который мы затем

постоянно встречаем у придворных поэтов: он заставляет при-

нимать участие в битве, в которой побеждают царь, всевоз-

можные сверхъестественные силы и божества.

Можно было бы указать еще на ряд приемов автора надпи-

си, как опытного писателя, умеющего использовать свой поэ-

тический язык, но и сказанного достаточно, чтобы выяснить,

что мы имеем дело с произведением, возникшим в культурной

среде, где изящная литература занимала уже видное место. На

целом ряде примеров мы могли бы показать, что литературное

и культурное развитие продолжалось непрерывно; до нас до-

шла еще и поэма крупнейшего индийского поэта, современни-

ка царя Канишки,

который жил в или во II в. н. э., поэма,

излагающая жизнь Будды и называющая себя техническим

термином

поэма

от того же поэта дошли до нас от-

I

рывки драмы, сохраненные нам песками Средней Азии. Непре-

кавия,

рывность развития индийской культуры, на которую мы здесь

«

» —

—

должал завоевания отца и деда; он победил шаков и укрепил

свою державу; свидетельства современников говорят о благо-

устроенных городах, о безопасности путей сообщения одном

—

из главных доказательств порядка и хорошего управления. На

больших дорогах были дома для остановки путников, а в горо-

дах— странноприимные больницы, о которых современник

китаец Фа Сянь говорит:

Сюда приходят бедные или беспомощные больные, стра-

дающие от самых разных недугов. О них заботятся и врачи и

навещают их; пища и лекарства доставляются им соответ-

-

ственно потребностям. Так заботятся о них, и, когда они вы-

здоравливают, они могут уйти.

—

Это сообщение принадлежит китайскому паломнику

буддисту, одному из тех многочисленных паломников, которые

теперь являются в Индию средоточие буддийской святости и

учености. С воцарением династии Гупта и с необыкновенным

развитием индийской культуры в это время мы видим наряду с

национальным возрождением и, может быть, именно благодаря

ему усиление сношений и с Западом, и Востоком. Это период

наибольшего влияния Индии в Азии: мы видим, как это влияние

захватывает Китай с Кореей и через них затем Японию, Индоки-

тай, Индонезию, Тибет, Среднюю Азию, Персию. Замкнутая в

значительной мере в своей внутренней жизни Индия выходит

—

на широкую мировую арену, и движущим началом этого куль-

турного воздействия Индии является создание индийского ду-

ха буддизм.

Мне представляется совершенно необходимым познако-

мить вас, хотя бы самым кратким образом, с этим распростра-

нением индийского влияния, хотя бы в некоторых странах и

особенно в Китае, для того, чтобы вам стала наглядно ясна

культурная мощь Индии, которая могла повлиять на такую, в

общем, самобытную и яркую культуру, как китайская. Я все

время имею в виду культуру духовную и потому примеры свои

буду черпать по преимуществу из жизни отдельных людей, со-

единивших в себе элементы обеих культур, постараюсь говорить,

где возможно, их словами, чтобы вы могли стать к ним по воз-

можности ближе.

Когда буддизм проник в Китай, эту страну одной из вели-

чайших мировых культур, он совершил чудо, он заставил лю-

дей, уверенных в своем превосходстве над миром, признать

нечто выше себя. Это не было завоевание стран и диких наро-

дов более высокой культурой, это была победа величайшего

религиозного творчества [...] в соединении с глубочайшей мо-

ралью пал [...] сильного и замечательного народа: мнивший се-

бя выше всего мира, горделивый Китай смиренно склонил

голову перед светом, шедшим для [...] из Индии. Сложны, ко-

нечно, те условия, которые позволили буддизму иметь такой

поразительный успех вне Индии, их следует, очевидно, искать

и в многогранности буддизма, отвечавшего самым разнооб-

разным запросам, но, несомненно, и в том, что он нашел себе

отклик в широких кругах последователей даосизма учения о

Пути, проповеданного, по преданию, великим Лао цзы. Не-

смотря на постоянное соперничество, мы видим и тесную связь

буддизма и даосизма.

—

-