Материал: Oldenburg_S_F_Kultura_Indii_S_F_Oldenburg__Moskva_Berlin_Direkt-Media_2020

И царь поклялся. Тогда брат сказал, что просит продать ему

дворец, который у него на небесах. Царь удивился и спросил,

кто же ему дал дворец на небе.

Это тот дворец, который христианин построил тебе.

Этот дворец царь отказался продать и сказал брату, что он

может поручить Фоме построить»

ему такой

же дворец.

—

И вывели Фому из тюрьмы, и просил царь у него прощения, и

царь и его брат были затем крещены .

Можно, несомненно, сказать, что идея небесных обителей

принадлежит христианству, что об этом говорит и Евангелие,

но та конкретизация этого образа в виде дворца, которую мы

здесь имеем в деяниях Фомы, вполне отвечает буддийской

идее небесных чертогов вимана, в которых пребывали те, кто

на земле делал добро, раздавал милостыню, пекся о ближних.

Кроме того, есть один буддийский рассказ, который, правда, в

-

другой форме, но говорит тоже о значении милостыни и тоже

рисует нам царя и человека, который пользуется намерениями

царя прославить себя для того, чтобы навести его на путь ис-

тинный. Этот старинный рассказ носит название

Царь и вели-

кий барабан .

желание иметь барабан

Один царь выразил однажды

«

столь большой, что если бы ударить в него, то звуки разнес-

»

«

лись бы на сто ли (около пятидесяти верст). Но никто не умел

сделать такого барабана. И только спустя некоторое время

пришел человек, который сказал, что сможет устроить бара-

бан, но что это будет стоить громадных денег. Царь отдал в его

—

города и дороги. По окончании года царь спросил; готов ли ба-

—

—

рабан? Тот человек ответил:

Готов.

спросил царь.

Что же я не слышал его звуков?

— Государь ты велел мне построить великий барабан, что-

бы слышно его было за сто ли, дабы слава добродетели твоей

распространилась по всей стране. Я и подумал, что дереву и

сухой коже не распространить славы о твоей доброте. Сокро-

вища твои я роздал неимущим и несчастным, и они все стек-

лись за получением сокровищ, и

вот теперь

они все

свидетельствуют о твоем милосердии .

Трудно отрицать связь между обоими рассказами и пред-

ставлениями деяний и буддийских писаний о небесных черто-

»

гах. Недаром христианский источник сохранил нам имя и

память об индийском царе Гондофаре, о котором мы без того

знали почти только имя и условное изображение его на моне-

тах и несколько кратких надписей.

Наряду с саками и парфянами, но уже позднее появляются в

Индии цари из династии Кушанов, или Куша, об имени кото-

рых спорят историки, и среди них мы видим вновь государя,

который для буддизма возродил славу Ашоки; принято часто

Ашоку называть Константином буддизма, и при этом сравне-

нии прибавляют имя государя, о котором мы говорим, Каниш-

ка, называя его Хлодвигом буддизма; сравнения, при всей их

условности не лишенные справедливости. Ашока

царь куль-

турной Индии, Канишка царь варваров. Несомненно, что его

обращением буддизм одержал победу и для индийской куль-

—

туры вообще: Канишка был великий завоеватель, и за войска-

—

Средней Азии и всюду, куда распространился буддизм, имя

его чтится и славится, около него сложились многообразные

—

легенды, отзвуки которых слышатся еще много столетий после

—

и времени Кушанов вообще относится расцвет эллинистиче-

ского искусства на северо западе Индии, в Гандхаре, которое

принято называть греко буддийским или гандхарским. Оно и

понятно иноземные влияния при иноземном государе силь-

нее всего и сказываются.

-

-

Говоря о Канишке, я до сих пор ничего не сказал о времени,

—

к которому мы должны его отнести: дата Канишки не дается

индианистам и все ускользает от них, оставляя лишь сомнения

и колебания в ее определении, притом значительные, хотя те-

перь они как будто больше сосредоточиваются на I и II вв. н. э.

Мы имеем его эру, начало которой мы не можем установить, а

потому ряд надписей в датах этой эры для нас пока лишь

ряд вопросительных знаков. К сожалению, синхронизмы, столь

удачно разрешившие хронологический вопрос по отношению к

—

Ашоке, до сих пор для Канишки не устанавливаются, и потому

я могу указать на I и II вв. как наиболее вероятные даты его

царствования.

После Канишки наступает медленный упадок его династии,

которая, однако, продолжала существовать еще ряд столетий,

все теряя в значении. II и III вв. н. э. пока самые темные в ин-

дийской истории. Мы почти ничего не знаем о том, что здесь

происходило в это время: страна была раздроблена на ряд

мелких государств, происходили вторжения иноземцев, но что

происходило в политической жизни, мы пока не знаем. Глубоко

в земле зарыты, вероятно, еще многие источники нашего бу-

дущего знания этого темного для нас в политическом отноше-

нии периода, но когда в IV в. вновь поднимается завеса,

скрывающая от нас историю Индии II и III вв., то мы видим та-

кой блестящий расцвет индийской культуры, что не может

быть сомнения в том, что в эти предшествующие расцвету сто-

летия, столь мало нам известные, шла громадная внутренняя

работа: зародились новая поэзия, новое искусство; философ-

ская мысль работала неустанно. Мы получаем и здесь новое

доказательство старой истины, что жизнь политическая и

жизнь культурная далеко не всегда текут в одном русле.

Следующий раз мы перейдем к описанию того националь-

ного возрождения, которое наступило в IV в. с появлением ди-

настии Гупта.

—

секать надписи в камне или металле, главным образом меди, и

надписи эти часто носили характер литературных произведе-

ний

поэм. Если мы теперь ближе присмотримся к этим

надписям и сопоставим их с некоторыми литературными пре-

даниями, то мы сможем установить более или менее непре-

рывную цепь произведений санскритской, а отчасти и

пракритской (рабски, впрочем, следующей за санскритской)

литературы, и через эту литературу мы проследим постепен-

ный рост и развитие идей и всей духовной культуры вообще.

Вы припомните, что задолго до нашей эры индийский эпос уже

сложился, а за три по крайней мере века до нашей эры уже су-

ществовала и изящная литература, о которой впоследствии

отзывались как о слишком напыщенной, т. е. не умеющей со-