Материал: Oldenburg_S_F_Kultura_Indii_S_F_Oldenburg__Moskva_Berlin_Direkt-Media_2020

в значительной мере поворот к монотеизму, т. е. и к призна-

нию одного бога для определенного как бы времени главным,

как-бы воплощением божества, божественного вообще. Если в

Индии и были сильные монотеистические течения, то она сама

все таки не приняла монотеизма единобожия в том виде, как

его воспринял семитический мир и с ним христианство и ис-

лам. -После ослабления буддизма в Индии, примерно через во-

семь десять столетий после Ашоки, вишнуизм и шиваизм

занимают господствующее положение. Но к тому времени, о

котором мы говорим, они только что начинают укрепляться в

народном сознании. Упанишады, эти произведения древних

богоискателей Индии, подготовили почву своим философским

пантеизмом, который впоследствии нашел себе блестящее вы-

ражение в философской школе Веданта. Они выдвинули идею

божества, духа всенаполняющего, на этой почве лежал путь к

однобожию, на который и стали шиваизм и вишнуизм. Этот бог

был действительно

владыка

Ишвара ,

в отличие

от богов

несамостоятельных, творимых, как и все

остальное творение.

«

» — «

»

Iç

υ

ara

υā

Ходячим и общераспространенным мнением является утвер-

de

,

ждение, что идея единобожия и человечества создана семитиче-

скими народами, так как« арийцы не могли-

сами дойтиeoccupeдо нееde. Выla

знаете, что самым ярким выразителем

этого

мнения

был

seЭ. Ренан, говоривший:guidee...la race indo europeene, pr

e

teignte

16

variété de l’universc n’arrivpas d’elle meme on monoth isme. La race

mitique au contraire,

par ses vues fermes eteon les... at

»

à la forme religieuse la plus opusee, que l’humanit—

ait comme... .

Знакомство—

с Индией избавило бы Ренана

—от ошибки подобного

утверждения. Мы видим в Индии всебожие

пантеизм, однобо-

жие генотеизм и, наконец, единобожие

монотеизм,

против

которого полемизировал«

буддизм. До нас дошел небольшой

трактат, приписываемый одному из великих буддийских—

учите-

лей, под заглавием» : Опровержение мнения о том, что бог сотво-

рил мир, и опровержение мнения о том,

что Вишну единый

В эпосе мы нашли новых богов Индии — Шиву и Вишну,

здесь мы находим необыкновенно меткое и прекрасное выра-

жение той идеи человека с его всепобеждающею волею, кото-

рая составляет одну из характернейших черт духа Индии и

является, может быть, одною из главных причин ее порази-

тельной культурной самобытности. Велики и бесконечно по-

чти могущественны боги, но человек, сумевший выковать—

и

проявить свою волю, еще сильнее их; если боги не захотят ис-

полнить его волю, он создаст новое-небо и новых богов

и

боги боятся и покоряются этой— высшей —человеческой воле. Ко-

гда буддисты ищут путь к спасению освобождению, они пом-

нят, что тем, кто спасается,

Буддою

может быть только

человек, боги должны переродиться в людей, для того чтобы

они могли« стать буддами»

и« спастись». Длинною вереницею про-

ходят по всей истории Индии эти герои, но особенно ярки их

образы в Махабхарате и

Рамаяне .

Мы приближаемся теперь ко времени, когда сложные собы-

тия политической жизни ввели чужестранцев в Индию, и мне

хотелось показать вам, как велико было самобытное духовное

богатство Индии к этому времени и как оно позволило ей лишь

в самой малой мере и притом главным образом с чисто внеш-

ней стороны воспринять чужеземные влияния.

Индийская деревня была сильна своею общиною, общин-

ным строем; жизнь текла в руслах каст, часто совпадавших и с

соответствующими занятиями деревенского жителя; крепкая

вера в богов или бога спаивала деревенских жителей, деревен-

ский алтарь или священное дерево были почти всегда святы-

нею всей деревни. Точно заколдованным кругом была

очерчена жизнь этой индийской деревни, куда тысячелетия

почти не внесли перемен. Благодатная природа делала жизнь

простою и почти всецело от этой природы зависящею, и если

деревня лежала вдали от большой дороги-

, то столетия и даже

тысячелетия проходили почти незаметно мимо нее: когда мы

сравниваем современные статистико этнографические описа-

ния индийской деревни с тем, что мы знаем о ней из старин-

ных источников, старых памятников и раскопок, то мы

невольно поражаемся этой-

для нас, европейцев, непонятной

женщины, и с ними были дети; слышались веселый, беззабот-

ный смех и всплески воды. И чувствовалось, что так было все-

гда в теплые летние вечера, века за веками приходили

деревенские

—женщины, никогда из деревни не выезжавшие, и

купались здесь, беззаботные и веселые, покончив со своею ра-

ботою. А мы

люди далекого Запада, проехавшие уже тысячи

верст и перед которыми лежали еще тысячи верст пути, ехали,

полные забот и мыслей о далеком пути, о наших исканиях; всю

жизнь мы странствовали, только на время останавливаясь,

чтобы опять двинуться в путь и искать. Они не думали—

о нас, а

если бы и подумали, то только для того, чтобы удивиться—

нашим исканиям и [...] странствованиям. Они и мы два чуж-

дых друг другу мира, и который из них стоит па правом пути

кто знает?

Так жила индийская деревня, город жил иначе, но и он при

процветании каст и брахманства был мало податлив на ино-

земные влияния; его цехи ремесленников составляли сплочен-

ные содружества, в среде которых развивались техника

производства, купечество с его старшинами, чиновничество,

орудие тщательно оборудованного государственного механиз-

ма, все это тоже мало поддавалось влиянию извне. В городе и

деревне развивалась литература, главным образом санскрит-

ская, но уже переходившая иногда и к пракритам. Государ-

ственная власть, хотя и перешедшая в более слабые руки, чем

руки великих царей династии Маурья Чандра Гупты и Ашоки,

держалась крепко заветов этих государей и их сановников.

Таковы были те основные самобытности, которые Индия

выработала—

уже к тому времени, когда рядом с ней появилась