Материал: Oldenburg_S_F_Kultura_Indii_S_F_Oldenburg__Moskva_Berlin_Direkt-Media_2020

«

»

с половиною тысячелетия тому назад: один из лучших расска-

зов Киплинга Чудо Пуран Багата ,

основанный на действи-

тельном факте, ярко и образно—говорит«

нам об» этом. В этой

среде божьей милостью свободных мыслителей возникли пре-

красные философские диалоги

Упанишады , которые пле-

нили европейцев еще в XVIII в.

в

переводах

весьма

относительной точности и достоинства, из этой же среды вы-

шли бесчисленные секты и толки, давно теперь исчезнувшие,

вышел джайнизм, живущий и поныне в Индии, вышел и буд-

дизм, первая мировая религия человечества. Как ни заманчиво

было бы говорить о буддизме, с искусством которого вам при-

дется познакомиться, но я полагаю, что в общих чертах вы с

ним знакомы, и потому я не остановлюсь на нем, укажу только

на то новое общее, что он внес в индийскую жизнь, в брахман-

скую культуру.

Если в области духа, в философских взглядах буддизм дей-

ствительно произвел громадный переворот, настолько значи-

тельный, что следы его остались навсегда в Индии, то по

отношению к жизни, к ее обиходу влияние его было гораздо

меньше и гораздо менее длительно, чем мы были вправе ожи-

дать. Зависит это, несомненно, от того, что корни той культу-

ры, с которой буддизм попытался бороться выходом на более

широкую жизненную арену, более широкою постановкою всех

вопросов, оказались слишком глубоки, слишком глубоко свя-

занными со всеми сторонами индийской жизни, из которой

буддизм касался только некоторых. Буддизм, естественно,

должен был столкнуться с брахманством, внося жестокую кри-

тику жречества с его обрядностью и жертвоприношениями, и

мы читаем в проповедях Будды и его учеников блестящие

страницы этой критики, полные резкой правды, глубокой иро-

нии и сарказма, но... брахманство нисколько не пошатнулось от

этого, глубочайшая религиозная терпимость индийца помеша-

ла этому: он чтил буддийского монаха, но«продолжал- »

чтить и

брахмана, одно не мешало другому, индиец был полон того

синкретизма, который избегает поставить—

или или .

Буддизм не признавал каст и не мог, конечно, их призна—-

вать по самому своему существу

об этом красноречиво гово-

следы в индийском духе и индийской жизни даже после исчез-

новения буддизма из Индии. Независимо от этого буддизм

сыграл громадную роль в отношении Индии к чужестранцам,

именно своим мировым характером он сделал возможными

отношения для брахманства невозможные, он приготовил Ин-

дию к восприятию многого чужеземного, чего бы она без буд-

дизма, вероятно, не восприняла. То понятие мирового, а не

узконационального, узкокастового, которое принес с собою

буддизм, явилось могущественным новым фактором индий-

ской культуры и, как мы увидим, фактором не только в духов-

ной, но и в политической жизни.

возникновения буддизма (за-

Ближайшие— 477

столетия после

помним здесь еще наиболее вероятную дату смерти его осно-

вателя

г. до н. э.) нам известны лишь полосами,

периодами, и благодаря этому мы можем сказать только, что

непрерывно в

стране

шла

большая

внутренняя

работа.

В IV в. на Индию налетел с Запада ураган, в 327 г. Александр

Македонский со своими«

войсками перешел Гиндукуш»

, его ин-

дийский поход можно считать уже оконченным в 324 г., и про

него можно сказать пришел,

увидел, победил , но мы недаром

сравнили этот поход с налетом бури: буря пронеслась, а жизнь

с поражающею быстротою излечила все раны, нанесенные бу-

рей, от них не осталось«

и следа. Мне хочется привести вам по

этому поводу красивые, глубоко верные слова английского ис-

торика Индии: Индия осталась тем,

чем была. Раны боев

быстро зажили; опустошенные поля вновь улыбнулись терпе-

ливым быкам и не менее терпеливым земледельцам, которые

вернулись к обычной работе; место убитых мириад заполни-

лось толпами плодовитого населения, не знающего иных пре-

делов, кроме тех, которые воздвигают жестокость людей или

еще более беспощадные”

действия природы. Индия“не была эл-

и ни на чем не» основанные: «Справедливо можно сказать, что

все дальнейшее развитие Индии зависело от устроенного

Александром . Эти слова только лишний раз доказывают, как

иногда легкомысленно западные историки относятся к мало

или почти совсем им неведомой истории Востока.

О конце IV и начале III в. в Индии мы знаем сравнительно

много благодаря ценнейшим указаниям грека Мегасфена, по--

сланника Селевка Никатора ко двору индийского царя. Этим

царем, столицею которого была Паталшутра на Ганге в северо

восточной Индии, был Чандра Гупта, основатель«

династии

Маурья»

, предок знаменитого властителя всей Индии Ашоки.

Мы отмечаем Чандра Гупту как первого большого

собирате-

ля индийской земли. Благодаря Мегасфену мы видим, до ка-

кой степени переднеазиатское, специально персидское

влияние было велико в Древней-

Индии, особенно в государ-

ственном отношении. Нас специально может интересовать64

указание570

, что столица была, по видимому, вся деревянная: она

была окружена рвом и частоколом, в нее вело

ворот с

башнями. Царский дворец, тоже главным образом дере-

вянный, подпирался золочеными столбами с золотыми

гроздьями винограда и серебряными птицами. Громадные зо-

лотые чаши и сосуды покрывали резные столы, стулья были

богато разукрашены резьбой, медные—

сосуды блестели укра-

шавшими их драгоценными камнями. Золото и жемчуга, злато-

тканые

одежды и покрывала

все

свидетельствовало

о

блеске, несколько варварском, великого царя. Мы видим, во

всяком случае, что уже было значительное стремление обла-

дать предметами прикладного искусства.

до

Государственное управление было, видимо, доведено—

высокой степени совершенства; укажем только на небольшую,

но чрезвычайно важную и характерную подробность

велась

стру его Чанакья . Преемник Чандра Гупты проходит бледною

тенью-, и я не буду даже обременять вашей памяти его именем.

По видимому, в первой четверти III в. до н. э. на индийский—

14

престол вступил государь, который во всякой стране считался

бы великим, а в Индии почти не имел себе равных,

это был

Ашока, внук Чандра Гупты I. Но раньше, чем говорить о нем,

позвольте мне в нескольких словах сказать вам, как были ис-

толкованы те надписи, которые обессмертили

15имя Ашока и

сделали его известным в самых широких кругах. Они были—

впервые прочитаны англичаниномd — « »Принсепом

при помощи

легенд на монетах и гипотезы, что ряд мелких надписей

дарственные со словом

āna

дар в конце. Но первое время

даже после прочтения надписей не знали, кому они принадле-

жат, ибо Ашока, в отличие от других индийских—царей«

, обильно

дающих в надписях титулы»

и имена свои и предков своих,

называет себя просто Приядарши, Приявади

Любезный на

вид, благожелательный . Только»

сопоставление ряда данных в

надписях«с данными некоторых цейлонских хроник объяснило,

кто этот благожелательный

царь. Чтобы лучше всего объяс-

нить«

вам Ашоку, прочту перевод некоторых его указов

надписей.

Так говорит царь Пиядаси, любимый богами. Цари, кото-

рые правили в старину, делали процветание веры среди наро-

дов; но вера не сделала среди народов тех успехов, какие

желали цари. И вот что поэтому говорит царь Пиядаси, люби-

мый богами. Я рассудил, что в старину цари желали процвета-

ния веры среди народов, но вера не сделала среди них тех

успехов, каких желали цари, и я спросил себя: каким путем по-

будить народ вступить на истинный путь? Как сделать так,

чтобы, добиться для народов успехов в вере, какие я желаю?

Как заставить его подвинуться в этом? Вот что говорит царь

Пиядаси, любимый богами. Я решил, что издам указы о вере,

что я распространю учение веры, и народ, слыша эти слова,

вступит на истинный путь, сделает успехи в добре и быстро

преуспеет в вере. Вот почему я издал эти увещания в вере и дал

15

Пр нсеп Джеймсили

–1 по преданиям—

, советник Чандра Гупты, со-

ставивший политический трактат «Артхашастру».

Чанакья,

Каутилья —

исследователь индийской палеогра-

14

(1790

840)