Материал: Oldenburg_S_F_Kultura_Indii_S_F_Oldenburg__Moskva_Berlin_Direkt-Media_2020

суждения вроде общего суждения Сенара об отношении фактов

действительности к индийскому воображению.

Вспомним-, на самом деле, что такое представляет собою

взгляд англо индийского офицера« на индийскую»

действитель-

ность: за редчайшими- исключениями, это предвзятый взгляд

свысока«

на то, что »могут делать ниггеры , низшая раса; не за-

будем, что это опять таки только несколько преувеличенный

взгляд

европейца вообще на азиата, не допускающий даже и

мысли о том, что там, в глубинах этой азиатской« души,

»творит-

ся многое, что важно для европейца со всею его цивилизациею.

Жизнь, празднества,

искусство, литература

азиатов

этому

европейцу кажутся просто смешными. Ведь это уже не«

простой

английский офицер, а знаток индийских художественных ре-

месел говорит по поводу яванской статуи Будды»,

что вареный«

жировой пудинг мог бы настолько же »служить символом

страстной чистоты и душевного спокойствия ,

как это ли-

шенное вдохновения—

медное изображение , причем изображе-

ние было каменное! А я привел слова известного знатока сэра

Г. Бердвуда

!

и вот я не знаю, кто был прав, туземные газе-

ты или английский офицер, разочарованный туземным празд-

неством.

11

»

«

Боюсь, что, когда Сенар говорит об индийской нелогично-

сти, бессвязности , о противоречии между фактами жизни и ин-

дийским воображением— , он стоит на европейской, обывательской

точке зрения, а не на почве научного объективизма: стеклянная

мозаика,

фольга

вещи сами по себе грубые, но в известных

комбинациях, на южном солнце, под южным небом они могут

быть прекрасны, даже чарующи; многорукая, безобразная ста-

туя индийского бога в шкафу европейского музея может пока-

заться грубой, даже чудовищной и отталкивающей, отдаленно

не напоминающей предмет искусства, и та же статуя в полумра-

ке пещерного храма за алтарем, покрытым светильниками и их

мерцающими огнями, курительными свечами, подобными свет-

лякам, среди голубоватого дыма курений, окруженная цветами,

может явиться нам бессмертным памятником искусства, живою

душою

храма,

источником величайшего

художественного

наслаждения; те именно черты, которые оттолкнули нас в

мертвой обстановке музея, здесь имеют удивительную притяга-

тельную силу.

—

тайна очарования ее искус-

И Индия поняла- это давно

ства и литературы в том, что они слиты и с жизнью, и с приро-

дой. Об этом как то невольно забыл даже такой тонкий

ценитель прекрасного, как Сенар, когда он говорит о дешевых

эффектах индийского великолепия, об этом даже не вспомнили

другие. Я остановился несколько подробнее на отрицательных

отзывах, только что приведенных, чтобы оттенить—

свою

—

:

Царь хороший живописец. Мне кажется, что я вижу милую де-

Мширакеши

вушку перед собою воочию.

Царь:

— Друг,

Если что в портрете некрасиво здесь,

то от неуменья моего,

Нечто из ее очарования

МишракешиВсе:

же воссоздал я.

—

Это понятно, если любовь еще обострена раскаянием.

Царь (вздыхая):

Ее оттолкнул я с презрением,

Признать я ее не сумел,

И вот перед картиною чар ее

Терзается сердце мое.

Я путник, что был под течением

Живой многоводной реки,

И хочет напиться изжаждавшись,

Шут:

В пустыне увидев мираж.

— Я вижу на картине трех, и все они красивы очень. Кто же из

Мишракешиних владычица:

Шакунтала?

—

Этот бедняжка никогда не видел красоты ее. Глаза его беспо-

лезны, ибо ни разу она не представалаЦарьперед:

ними.

ШутНу как ты думаешь?

—

(смотря внимательно):

—

Я думаю, что вот это она, та, что касается лианы, которую она

только что брызгала водой. Лицо у нее разгорячилось, и цветы пада-

ют из волос, потому что лента развязалась. Руки ее поникают, точно—

усталые ветви. Она распустила свой пояс и кажется несколько утом-

ленной. Это, я думаю, и есть владычица Шакунтала, а две другие ее

подруги.

124