Материал: Evtushenko_V_I_Dissertatsia_Ekologicheskaya_migratsia_v_Rossiyskoy_Federatsii_konstitutsionno-pravozaschitnaya_teoria
91
В тоже время необходимо учитывать исторические и геополитические осо-
бенности становления Российского государства – колоссальная территория, отли-
чительной особенностью которой является неравномерная и, особенно в сравне-
нии с Византией и западноевропейскими государствами того времени, крайне низкая заселенность; огромное многообразие природных ресурсов. Все это не способствовало формированию у населения данных территорий бережного отно-
шения к природопользованию и охране окружающей их среды. К тому же Рос-
сийское государство постоянно стремилось к присоединению все новых и новых территорий для обеспечения плодородными землями и природными богатствами все более возрастающего населения и усиливающегося производственного могу-
щества страны.
История формирования экологического законодательства, различного рода норм по защите окружающей среды в России имеют давнюю историю, которую некоторые исследователи возводят еще ко временам «Русской правды» (1016 год).
В качестве подтверждения в пример приводится ст. 69 Пространной редакции
«Русской правды», которая за кражу бобра предусматривала штраф в 12 гривен1.
В тоже время анализ этого древнерусского нормативного акта показывает, что данные нормы с очень большой натяжкой можно отнести к природоресурсным. В
большей степени это была форма защиты общинной и частной собственности, та-
кой как леса и населяющие его животные. Например, в соответствии с нормами
«Русской правды» такой же штраф в 12 гривен выносился за убийство холопа. И,
соответственно, это наказание за уничтожение чужой частной собственности, а
вовсе не санкция за нарушение естественного права человека на жизнь. К тому же, как отмечалось в комментариях к данной статье Пространной редакции «Рус-
ской Правды», зачастую «…бобровые угодья были феодальной собственностью и,
соответственно, охота на бобров – княжеской и боярской монополией»2. То есть
1См.: Булгаков М.Б., Ялбулганов А.А. Природоохранные акты: от «Русской правды» до петровских времен // Государство и право. 1996. № 8. С. 136-146.
2Российское законодательство Х-ХХ веков: в 9 тт. / под общей редакцией О. И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1984. Том 1. Законодательство Древней Руси. С. 107.
92
высший штраф устанавливался даже не за преступление против частной соб-
ственности, а за посягательство на княжеско-боярские привилегии.
Кроме того, если рассматривать логику нормативного акта, то уже следую-
щая статья предусматривает такой же штраф тому, кто «…разнаменает борть…»,
т. е. наказание за уничтожение знаков собственности на участках леса с пчелины-
ми бортями, то есть также чисто преступление против чужой собственности. Как правило, такого рода знаки имела княжеская и феодальная собственность. Для сравнения: за уничтожение борти, возможно, не князя или другого феодала, а
простого землевладельца, в соответствии со статьей 75 Пространной Правды устанавливался штраф в размере всего 3 гривны.
Из всего этого можно сделать вывод, что единственно, о чем можно гово-
рить на данном этапе развития законодательства русского государства, так это об нормативно-правовой охране объектов окружающей природной среды как объек-
тов частной собственности. Необходимо отметить, что и другие памятники зако-
нодательства Древней Руси, в том числе, Новгородская и Псковская Судные гра-
моты также не содержат в себе нормы экологической направленности.
В судебниках 1497 и 1550 годов нормы «Русской правды» по защите при-
родных объектов частной собственности получили свое развитие и, в первую оче-
редь, это выразилось в защите земельных владений великого князя, княжеских и боярских владений и земель монастырей. К данным вотчинам, как указывается,
например, в комментариях к судебнику 1497 года, относились не только земель-
ные наделы, но и водные ресурсы, как-то: участки рек, озер, прудов и т. д1.
Данные нормы получали свою конкретизацию в соответствующих подза-
конных актах. Статья 49 «Уставной книги разбойного приказа», одного из органов исполнительной власти Русского государства того времени по борьбе с «лихими людьми», нарушителями государственного законодательства, принятой в 1616 – 1617 годах, устанавливала, наряду с размером возмещения за похищенных или убитых домашних животных – коня, корову, свинью и т. д., размер компенсации
1 Российское законодательство Х-ХХ веков: в 9 тт. / под общей редакцией О. И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1984. Том 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. С. 93.
93
за рухлядь, за которую требовалось «…положити цена, … примериваяся к иному
… рухляди»1. Несмотря на дошедшие до нас различные значения слова «рухлядь» и на то, что в самом нормативном акте данное понятие не расшифровывается, су-
дя по контексту статьи, его необходимо понимать, в том числе, в значении «мяг-
кая рухлядь» – пушнина, меха, шкурки пушных зверей, т. е. компенсация за поте-
ри, нанесенные в результате незаконной ловли и охоты на пушного зверя.
Огромную роль в истории становления законодательства в сфере правового регулирования защиты окружающей природной среды имеет один из наиболее значимых памятников русского права – Соборное уложение. Утвержденное в 1694
году, уложение содержало в своем составе большое количество правовых норм природоохранного характера. В большинстве своем данные нормы также носили характер защиты объектов частной собственности. Так в уложении получили свое развитие нормы права по бобровой защите. В соответствии со статьей 214 главы Х Уложения «О суде» «…у кого … в вотчинных или поместных угодьях будут бобровые гоны … те смежные помещики, или вотчинники сами (владельцы со-
седних поместий и вотчин), или люди и крестьяне их … бобры насильством по-
бьют, или покрадут, и в том на них будут челобитники (т. е. те, кто подадут соот-
ветствующее заявление о данном преступлении), и с суда сыщется про то допряма
(доказательство), и на них велети истцом за те бобры доправити деньги по указ-
ной цене»2.
Но в тоже время в Соборном уложении 1694 года появляются и правовые нор-
мы чисто природоохранного характера. Так, статья 223 Уложения устанавливала,
что тем, «… кто … учнет в чьем лесу на станех огонь класти, и от того в том лесу учинится пожар, или в чьем лесу пожар учинится от конских, или иные животины от пастухов небреженьем, и таким пожаром учинят поруху бортному дереву и пчелам,
и зверь и птицы и с того лесу тем пожаром отгонят, и в том на них будут челобитчи-
ки, и с суда сыщется про то допряма, что такой пожар от кого учинится нарошным
1Памятники русского права / под редакцией Л. В. Черепнина. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1959. Выпуск 5. Памятники права периода сословнопредставительской монархии. Первая половина XVII века. С. 198.
2Российское законодательство Х-ХХ веков: в 9 тт. / под общей редакцией О. И. Чистякова. М.: Юридическая литература: 1984. Том 3. Акты Земских соборов. С. 139.
94
делом, или пастуховым небреженьем, и на тех людей за такое пожарное разорение взяти пеня, что государь укажет, а истцу велети на них доправити убытки по сыску»1.
Немаловажное значение в то время придавалось защите населения от эпидемий и домашнего скота от падежа. Так, например, еще с 1640 года, подчиняясь Указу Рус-
ского царя Михаила Федоровича Романова жители Москвы и других крупных горо-
дов были обязаны подчиняться следующим указаниям: «...падежные лошади и всякую скотину за Земляным городом на голых местах копали в землю не мелко, ...а в улицах и за городом, в слободах падежных лошадей и всякую падежную скотину, и собак мертвых, и кошек и ...ничего мертвого... нигде не метали...»2.
Одним из наиболее заметных программных нормативных актов правления Императрицы Екатерины II стало утвержденное ею «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи», содержащее подробную правовую регламента-
цию всей системы местных органов управления и их деятельности. Так, в соответ-
ствии со статьей 241 данного нормативного акта в число обязанностей земского ис-
правника или капитана, первого заседателя земского суда, в ведение которого вхо-
дило регулирование деятельности земской полиции, также закреплялись полномо-
чия по организации и контролю за действиями населения и местных органов власти при эпидемиях, возникших в их уездах. Его полномочия распространялись вплоть до возможности установления на данной территории что-то вроде специального право-
вого режима. Так, в случае, если «…будя (от чего боже сохрани) в уезде окажутся на людях прилипчивые болезни, яко то, горячки с пятнами, кровавые поносы и другие тому подобные болезни, то земскому исправнику освидетельствовать немедленно самому на месте с находящимся в уезде доктором или лекарем…и буде подлинно таковые являются, то для предупреждения прилипчивости… отлучить …здоровых от больных, так чтоб сообщения одни с другими не имели»3.
1Там же. С. 140.
2Цит. по: Бринчук М. М. Экологическое право (право окружающей среды): Учебник для высших юридических учебных заведений. М.: Юристъ, 1998. С. 55.
3Российское законодательство Х-ХХ веков: в 9 тт. / под общей редакцией О. И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1984. Том 5. Законодательство периода расцвета абсолютизма. С.
95
Еще большие полномочия предоставлялись при эпидемии тяжелых инфек-
ционных заболеваний, например, болезни, которая позже получила название «си-
бирская язва». В силу особой опасности для населения данной чрезвычайной си-
туации, в соответствии со статьей 242 указанного нормативного акта земский ис-
правник должен был решить следующие первоочередные задачи: «1. О приставлении караула к опасным местам,
2. о запрещении проезда сквозь заражѐнные места, и о проложении обвод-
ных дорог,
3.о имении огней,
4.о употреблении предосторожностей для уменьшения бедствия…»1.
Большие полномочия предоставлялись земскому исправнику для локализа-
ции и искоренения падежа скота вследствие инфекционных заболеваний. Статья
243 Учреждения давала земскому исправнику полномочия по организации работы местных органов власти и населения с целью, чтобы «…зараженный скот … отде-
лить от здорового, а палый … не снимая кож и не касаясь до оного руками, зарыть в глубокие ямы; к зарытию же употреблять надлежит длинные шесты, а ямы за-
сыпать землей». Также, как и в случае эпидемий среди населения, местным вла-
стям предоставлялось право «… сквозь селения, где падеж скотский случится,
земской исправник запретит проезд, и проложит обводные дороги…»2.
В связи с особенностью системы местного управления того периода и не-
подчинением уездного города власти земского исправника, в соответствии со ста-
тьей 263 Учреждения такие же полномочия предоставлялись и городничим,
назначаемым главам городского управления3.
Правовые нормы, принимаемые с целью недопущения возможных контак-
тов, в том числе, способных привести к вспышке инфекционных заболеваний,
можно встретить и в других нормативных актах времен Екатерины Великой. Так,
Императорским Указом от 28 февраля 1765 года «О строении в городах полковых экономических дворов и конюшен» губерниям, провинциям и городам, «…где
1Там же. С. 221.
2Там же. С. 221.
3Там же. С. 229.